8

— Поздравляю, папаша, у вас девочка! — с улыбкой объявила Ника, закончив изучение документа. — Что и требовалось доказать. Это твоя дочка, Алексей, теперь можешь не сомневаться.

Васнецов вздохнул, сделал шаг к кроватке, опёрся о борт руками… А Даша оторвалась от музыкальной карусели и перевела взгляд с пластмассовых игрушек на огромную гору, возвышавшуюся над ней. И вдруг улыбнулась во весь беззубый рот, глядя прямо в глаза Васнецову. Сказала приветливо:

— Булюм-булюм-булюм.

— Чудесный ребёнок! — восхитилась Ника.

Ей хотелось, чтобы Васнецов проявил чуть больше эмоций, больше отцовских чувств. Может, погладил бы Дашку, взял её на руки… Но Алексей по-прежнему выглядел отстранённым и растерянным. Вероятно, ему требовалось время, чтобы всё осознать.

— Нам пора купаться. А ты пока посмотри дизайн-проект. Я сделала презентацию.

…Ника искупала малышку, накормила молочной смесью, подмешав туда растворимой каши, уложила сонную и отяжелевшую девочку в кроватку, а потом вышла в гостиную.

Васнецов сидел на диване и изучал свой айфон. Ника вдруг совершенно неожиданного для себя представила, как она подходит совсем близко к бывшему мужу, становится между его коленей, обнимает за шею, прижимается щекой к его голове, вдыхает запах его волос…

Что за глупости! Бред какой-то…

Нет, она ничего этого не сделает, хотя почему-то безумно хочется.

Нику словно кидало из ледяной проруби в огонь и обратно. То она всем сердцем ненавидела Васнецова, то возвращалась на пять лет назад, когда он был её кумиром и божеством.

Чтобы прийти в себя, она даже так сильно сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони. Хватит мечтать, прошлого не вернёшь! Их фантастическая любовь растерзана и растоптана.

Назад дороги нет.

— Что ты теперь будешь делать? — прохладно осведомилась Ника.

Васнецов оторвался от айфона, осмотрел её с головы до ног, бесстыдно задержался взглядом на груди… Ника тут же пожалела, что встретила бывшего в домашней тунике длиной до колена. Надо было надеть спортивный костюм и наглухо застегнуть замок-молнию.

— Сначала необходимо подать заявление на установление отцовства и переоформить документы, чтобы у Даши была моя фамилия. Кроме того, Олег сказал, что у Татьяны нет близких родственников. Значит, о её могиле должен позаботиться я, больше некому. Съезжу в Краснодар, решу этот вопрос. Посмотрю, что там на кладбище можно сделать, чтобы всё выглядело культурно. Татьяне, конечно, это уже не поможет, но всё-таки…

Ника прикусила губу. Глаза обожгло подступившими слезами. Её тронуло, что бывший муж подумал о могиле несчастной женщины.

— А пока я буду в делах и разъездах, ты продолжишь присматривать за моей девчонкой. Мы продлеваем наш контракт. Согласна?

— Ты разоришься, Васнецов, если я целый месяц буду нянчить Дашу, — неуверенно пробормотала Ника.

— Не разорюсь.

— Может, тебе всё-таки пригласить няньку из агентства?

— Не хочешь этим заниматься? Устала?

— Нет, конечно же! — воскликнула Ника. — Мне очень нравится ухаживать за Дашей.

— Тогда в чём проблема?

— Хорошо. Если тебя всё устраивает…

— Пока мне всё устраивает, Вероника, — прищурился бывший супруг, и от его внимательного взгляда у девушки вдоль позвоночника побежал холодок.

— А что насчёт проекта? Ты посмотрел презентацию?

Сердце у Ники понеслось вскачь — она ужасно волновалась, понравились ли Васнецову её наброски. К сожалению, она привыкла считать себя дизайнером второго сорта. Директор «Эллипса» постоянно подчёркивал, что особого таланта бог ей не дал. Возможно, он это делал, чтобы не просила прибавки к зарплате?

В целом, работа в студии не была особо радостной для Ники, хотя она очень любила свою профессию. Она постоянно испытывала моральный прессинг. Кто угодно давно бы сломался, но Нике деваться было некуда, она стойко терпела бесконечные наезды Виктора Палыча.

И только сейчас, поработав целую неделю вне офиса, вдруг поняла, как приятно заниматься проектом в одиночестве, когда никто тебя не дёргает, не заглядывает через плечо и не отпускает язвительных замечаний.

— Да, я посмотрел презентацию, Ника, — вздохнул Васнецов. — Увы, тебе опять придётся всё переделать.

— Да? — растерялась девушка.

К горлу тут же подступил ком. Ну вот, пожалуйста… Заказчик недоволен, не угодила. Ника вдруг поняла, что ужасно устала. Столько всего сделала за день… Ясно, что проектом занималась урывками — на первом месте стояли заботы о Дашеньке.

— Алексей… А что конкретно тебе не понравилось?

— В квартире нет детской. А ведь мне надо как-то разместить эту принцессу, — Васнецов кивнул в сторону спальни.

У Ники с души камень свалился. Так вот в чём дело — нужна детская! Девушка оживилась и с облегчением улыбнулась.

— И потом… Ещё понадобится комната для няни. Это тоже надо предусмотреть. Я подозреваю, что теперь мне нужна квартира побольше, — задумался Алексей и запустил пальцы в волосы.

— Куда уж больше? Там и так двести квадратов! Не выдумывай, Васнецов, я выделю место и для Дашеньки, и для постоянной няни.

— Ну, дерзай, — странным голосом ответил бывший и снова принялся шарить взглядом по Никиной фигуре.

Сейчас девушка сидела на диване в паре метров от Алексея, и его взгляд обжигал, она явственно ощущала его на своей коже — как прикосновение горячей мужской ладони…

Внезапное возбуждение стянуло резиновым жгутом низ живота, по спине прокатилась жаркая волна, промеж ног сладко заныло… Ника испугалась, что Васнецов заметит, как она разволновалась от одного его взгляда. В промежности уже пульсировало и тянуло, грудь налилась тяжестью, соски начали зудеть…

— Если мы с тобой всё обсудили, ты, наверное, можешь ехать в гостиницу, — краснея, выпалила Ника. — Или по делам.

Васнецов молчал и продолжал, прищурившись, разглядывать её. Ника ощутила, как запылали щёки. Воздуха не хватало, дышать было больно, а внизу живота набухал огненный цветок желания.

— Выгоняешь? Хорошо, я пойду, — глухо ответил Васнецов и поднялся с дивана.

И Ника сразу поняла, что в этой комнате изнемогает от возбуждения не только она одна — бугор в джинсах мужчины был слишком заметен.

Девушка отвернулась, принялась разглядывать портьеры на окнах. Атмосфера в комнате накалилась, казалось, температура поднялась на десяток градусов. Провожать бывшего мужа к двери Ника отправилась на ватных ногах, её всю трясло.

— До завтра. Надеюсь, ночь у вас пройдёт спокойно, — изменившимся голосом бросил на прощание Васнецов.

***

Теперь, когда не оставалось ни капли сомнений в том, что он отец Даши, Алексей другими глазами взглянул на малышку. Пусть она случайно появилась в его жизни, но отныне никуда не денется, а значит, он должен привыкать к крохе и постараться быть хорошим отцом.

Как муж он потерпел полное фиаско: его брак разбился вдребезги. Васнецов думал, что, наверное, он был недостаточно хорош, если Ника сунулась в чужую койку…

Да нет же! Просто она шлюха, не способная хранить верность! Вот в чём дело…

Алексей скрипнул зубами и усилием воли отогнал прочь картину, которая долгие годы выжигала ему мозг — его Вероника скачет на незнакомом мужике, летит во весь опор к финишу. Роскошная грудь ритмично подпрыгивает, а мужские руки сжимают её бёдра так сильно, что на белой коже того гляди останутся синяки…

Да бл**ь! Когда же он вытравит из памяти эту мерзость?!

И почему на фоне отвращения, которое он испытывает к предательнице, внутри тут же закручивается огненный смерч желания, проносится по телу, заставляет член вставать колом?

Ему хочется схватить Нику, насадить на себя и оттрахать так, чтобы завыла и взмолилась о пощаде… Хочется отомстить!

Что за мысли… Когда же он успокоится? Когда станет равнодушным? И почему у него это никак не получается?

В номере отеля Васнецов лупил кулаками диван, иногда — стену. Бесился и метался по комнатам, как дикий зверь… Прежде, чем поехать к Нике, вставал под ледяной душ и приходил в себя.

А потом она встречала его с малышкой на руках, и Алексей чувствовал, что кубарем летит в пропасть. Вспышка немыслимой радости на миг ослепляла, он буквально терял зрение каждый раз, когда снова видел Веронику.

Что же она с ним делает… Неужели он обречён всю жизнь думать об одной-единственной женщине? Мечтать о ней, ненавидеть и сходить с ума…

***

В субботу Васнецов завёз на квартиру всё необходимое — пополнил запасы памперсов, питания — так как планировал уехать на несколько дней по работе.

— Могу отпустить тебя на час, — сдержанно сообщил он Нике. — Сбегай домой, проведай маму. Я покараулю… дочку.

— Ты серьёзно? — удивилась и обрадовалась Ника, синие глаза вспыхнули. — Это… очень здорово, что ты хочешь позаниматься с ней!

— Не могу сказать, что я этого хочу, но мы должны привыкать друг к другу, — мрачно произнёс Васнецов. — Только скажи ей, чтобы не орала, ладно? Когда она плачет, мне хочется из окна выпрыгнуть.

— Даша не будет орать, — улыбнулась Ника. — Она милый, спокойный ребёнок.

— Почему я тебе не верю? — задумался Васнецов.

— Да, она немного капризничала, но сейчас у неё прорезались зубки, и ей полегчало. Всё, я побежала, а вы оставайтесь.

Целый час Алексей добросовестно развлекал сероглазого пупсика.

— Эх, вот если бы ты была пацаном, — вздохнул Васнецов. — Было бы совсем круто.

Он носил кроху на руках, поднимал к потолку, давал игрушки, катал перед ней лошадку, показывал двор и деревья в окно. Как ни странно, малышка благосклонно приняла его общество. Не вопила, не брыкалась, как это было той ужасной ночью, которую Васнецов запомнит на всю жизнь.

— Вот такая девочка мне нравится, — улыбнулся он, нависнув на кровати над младенцем и гладя большим пальцем пушистую макушку.

Даша разулыбалась, подняла ножки в ползунках и упёрлась ступнями ему в грудь.

— Я тебе тоже нравлюсь, да? Я твой папа. Если какая-нибудь сволочь к тебе полезет, я с ним живо разберусь. Ну, там, если кто-то будет за грудь хватать, за попу. Руки пообрываю! Убью, реально! Знаю я этих мужиков…

Время шло, Ника не возвращалась, а Даша уже начала капризничать. Было видно, что ей хочется спать, но уснуть она почему-то не может, ей что-то мешает. Она остервенело тёрла глаза маленькими кулачками.

— Только не реви, Дарья, нет, не надо! — умоляюще посмотрел на дочь Васнецов. А малышка тем временем выпятила нижнюю губку, сморщилась, покраснела…

— Даша, нет! Ну почему?! У нас ведь всё хорошо было…

Спустя пять минут Васнецов уже только на голове не стоял, чтобы как-то отвлечь орущего ребёнка, но ничего не помогало.

Ника вернулась с небольшим опозданием и сразу же обеспокоенно заглянула в спальню:

— Ой, что случилось, вы почему рыдаете?

— Почему так долго?! — волком набросился на няньку Васнецов. — Договаривались же… А ты!

— Извини, немного задержалась. Сейчас я её заберу.

Ника быстро переоделась, сходила в ванную, а после этого избавила родителя от вопящего младенца.

— Алексей, почему же ты её не покормил?

— Я думал, ты это сделаешь! — нервно огрызнулся Васнецов. — Когда я её кормлю, в ней вообще ничего не задерживается.

Через две минуты Дашенька жадно вцепилась в бутылочку с молочной смесью. Васнецов некоторое время наблюдал, как она ест. Ника даже не поднимала глаз, она смотрела только на ребёнка. Можно подумать, папаши в комнате и не было.

Васнецов примирительно спросил:

— Как там у тебя дома обстановка, как Елена Вадимовна себя чувствует?

— Нормально, — холодно ответила Ника, её лицо стало непроницаемым. На нём было написано: не лезь в мою жизнь.

У Васнецова резко испортилось настроение. Могла бы и поблагодарить за то, что отпустил домой!

***

Целых три дня бывший супруг не появлялся, он уехал из города по делам. Ника испытывала странные чувства — вроде ей было легче, когда Васнецова нет рядом. А с другой стороны, в груди так ноет, как будто она по нему соскучилась.

Ника снова забрала к себе Егорку, и сын с восторгом занимался младшей сестричкой. Дети были очень похожи — одинаковый цвет глаз и форма бровей, густые чёрные ресницы…

— Почему не скажешь Алексею, что у него ещё и сын есть? — настороженно посмотрела на дочь Елена Вадимовна.

— Мам… Мне страшно!

— Всё равно он рано или поздно узнает.

— Чем позже, тем лучше для моей нервной системы. Представляю, как он разозлится, — сокрушённо покачала головой Ника.

Она видела, как Васнецов с пол-оборота подключился к родительским обязанностям, как безоговорочно принял Дашу. Поэтому она не сомневалась: известие о существовании сына потрясёт Алексея до глубины души. Каково ему будет узнать, что почти пять лет жизни ребёнка прошли мимо него?

Да, он сам во всём виноват, но попробуй убеди его в этом!

— Будь что будет, — вздохнула Ника.

Во вторник вечером она собрала Дашу, уложила её в коляску и отправилась в детский сад за Егоркой.

На улице пахло влажной землёй и листвой, с моря дул холодный ветер, но всё равно для декабря было совсем не холодно. На обратном пути Егорка то помогал везти коляску, то хватал палку и начинал нарезать круги.

— Мама, я похож на хоккеиста? Смотри, это, типа, шайба!

Палкой он толкал перед собой камень и носился по игровой площадке неподалёку от дома. Яркая жёлто-синяя куртка ребёнка мелькала то тут, то там.

Ника с улыбкой смотрела на сына и катала коляску, оттуда доносился Дашин лепет. Девочка росла разговорчивой — как и Егорка. У того рот вообще не закрывался.

— Мам, смотри, пас и го-о-о-о-ол! — прокричал сын, отправляя камень-шайбу куда-то далеко в кусты. — Мам, круто пасанул? Ну скажи! Круто?

— Очень! — восхитилась Ника. — Ты у меня самый ловкий и меткий.

Она вдруг ощутила чьё-то прикосновение, хотя гуляли они одни. Ника обернулась и увидела, что в пятидесяти метрах от них припарковался тёмно-серый внедорожник. А рядом, сунув руки в карманы, стоит Алексей и пристально смотрит на неё. Очевидно, вернулся из поездки и сразу же отправился к ним.

Потом Васнецов перевёл взгляд на Егорку…

Ника почувствовала, как сердце проваливается в бездонную пропасть. Пара минут — и вот уже бывший муж совсем рядом…

Егорка, увидев, что к коляске стремительно приближается огромная мужская фигура, тут же встал перед мамой, выставил вперёд палку и заявил:

— Эй, мужик, куда прёшь? Это, вообще-то, мои девочки!

Васнецов не сводил глаз с маленького рыцаря, который пытался защитить «своих девочек» от здорового мужика. Вид у Алексея опять был изумлённый, в глазах метался вопрос. Да, приезд в этот курортный городок превратился для него в сплошное потрясение.

Васнецов недоумённо посмотрел на Нику, молча спрашивая — «это что за пацан?». Но та ответила враждебным взглядом и тут же нахохлилась, как воробей.

Алексей присел перед мальчуганом и заглянул в его серые глаза…

— Ты кто такой, а? — тихо поинтересовался мужчина.

— Я, между прочим, Егор Алексеевич Васнецов! — важно сообщил ребёнок. — А вот кто ты такой? Зачем пришёл? Иди по своим делам и нас не трогай!

Выпалив тираду, мальчишка всё-таки отступил назад и прижался к маминому бедру, а Ника погладила сына по голове, чтобы успокоить.

Васнецов выпрямился и ненадолго окаменел. Было заметно, что внутри у него всё перевернулось. Наверное, сейчас мысли в его голове с грохотом сталкивались, как глыбы льда во время весеннего ледохода.

— Он мой? — беззвучно, одними губами спросил мужчина.

Ника едва заметно кивнула.

— Почему ты мне не сказала? — Серые глаза Васнецова потемнели, как грозовое небо, на скулах нервно задвигались желваки.

— Алексей… Ты же не будешь выяснять отношения при ребёнке? — чуть слышно произнесла Ника.

— Мам, мам, это что за дядя? Ты его знаешь? Он нам ничего не сделает? Давай полицию вызовем?

— Не бойся, малыш, всё хорошо, — успокоила сына Ника. — Не волнуйся. — Она взяла ребёнка за руку и ласково сжала крошечную ладошку. — Егор, это вовсе не чужой дядя. Это Дашин папа.

— А-а-а! Понятно. Тогда ладно, пусть подходит.

— Сынок, подожди… Послушай… Это и твой папа тоже. Наконец-то он к тебе приехал.

— Мой папа?! — изумлённо вытаращился Егорка. — Мой папуля?! Мам, правда?

— Да.

— Нет, правда-правда?

— Да, малыш.

Ника метнула на Васнецова полный обиды взгляд: «Сам теперь разбирайся!». В её глазах появились слёзы и, чтобы скрыть их от сына и бывшего мужа, она занялась Дашей — откинула полог коляски, расстегнула ремень и взяла кроху на руки.

Девочка начала с интересом таращиться по сторонам, особенно её привлекала яркая куртка брата и помпон на его шапке.

А Егорка тем временем отлепился от маминой ноги и неуверенно, маленькими шажками направился обратно к неподвижной скале. Мальчуган остановился рядом с мужчиной, который, несомненно, казался ему настоящим гигантом, задрал лицо и уставился на Васнецова изумлённым взглядом.

Несколько минут двое мужчин — большой и маленький — изучали друг друга. Они не шевелились, не произносили ни слова. У Алексея был такой вид, будто на него только что обрушился десятиэтажный дом. Он неотрывно смотрел на ребёнка.

— Папа… — в конце концов нарушил молчание Егорка. — Папуля…

И вдруг уголки его маленьких губ поползли вниз, подбородок задрожал, а из глаз брызнули слёзы. Смелый мамин защитник не выдержал — через секунду малыш уже захлёбывался рыданиями.

Ника тоже всхлипнула и прикусила губу, а Васнецов тут же подхватил мальчишку на руки, прижал к себе. Ребёнок обнял его за шею и торопливо залепетал сквозь слёзы:

— Пап, папочка… Я знал, что ты ко мне приедешь! Я знал! Мама говорила, что ты далеко, в другой стране, и никак не можешь приехать. Я догадался, что ты разведчик! Правда же? Ты всё держал в секрете. Тебя могли спалить и сразу бы поймали. Но ты приехал, ты смог! Папа… Папуля мой любимый! Я так тебя ждал! Спасибо, что ты приехал ко мне! Я знал, что ты сможешь!

Васнецов взглянул на Нику. Девушка заметила, что глаза у него покраснели, на них выступили слёзы. Он уткнулся лицом в Егоркино плечо.

Ника сама была на грани того, чтобы зарыдать в голос. Ей было безумно жаль сына. Сколько раз он пытливо расспрашивал об отце, и каждый вопрос отравленной стрелой впивался в её сердце. Что она могла ответить?

Немного спасало лишь то, что в их садиковской группе большинство детей росли в неполных семьях. В этом плане Егорка не был белой вороной.

— Прости, сынок, раньше никак не получалось, — с трудом произнёс Васнецов. В этот момент его лицо настолько изменилось от сдерживаемой боли, что на миг Ника его пожалела.

Но тут же себя остановила — нечего его жалеть! Сам во всём виноват!

— Пап, мама рассказывала, что ты был необыкновенным хоккеистом, очень крутым! Я тоже хочу играть в хоккей! Но мы не могли купить снаряжение, бабуля болеет, нужны лекарства. Но я вырасту, буду работать, помогать маме, и тогда уж точно буду играть в хоккей, как ты! Хочу быть, как ты, папа! Мама мне говорила, что ты сильный и ловкий! Самый лучший! Как же здорово, что ты приехал!

Васнецов снова затравленно посмотрел на Нику — как волк, которого загнали за флажки, и теперь он совсем отчаялся и не знает, что делать.

— Папуля, а ты больше не уедешь? Ты останешься с нами? Мне столько тебе всего надо показать. Мне мама такой конструктор подарила! А ещё я много картин для тебя нарисовал, пап! Мы их складываем. Папа, пап! Ты же не уедешь? — с тревогой спросил малыш. Он гладил лицо Васнецова маленькими ручками, а тот стискивал челюсти.

— Нет, сынок, я теперь больше никуда не уеду. Никуда и никогда. Я всегда буду рядом с тобой.

В голосе Васнецова прорывалась дикая боль, было ясно, что он с трудом сдерживает эмоции. Он выглядел так, словно его безжалостно кромсают ножами.

— Правда не уедешь, пап?

— Да, малыш… Прости меня, что я так долго отсутствовал… Я ужасно виноват перед тобой.

— Пап, да ты что! — Егорка прижался мокрым от слёз личиком к щеке Васнецова, а потом его поцеловал. — Я же понимаю, ты был на задании! Ты никак раньше не мог приехать. Зато теперь мы вместе! Папулечка мой любимый!