13

Каспер

              Я накренился над белой раковиной в мужском туалете кафе. В зеркало на меня смотрел зверь. Я побрился и остриг волосы. За две недели истинных терзаний почти не спал. Под бешеными глазами тёмные мешки. Морда исхудала, скулы, как у гей-мальчика вступили. Губы потемнели. Провёл рукой по лицу.

Довела стерва!

           Достал телефон и стал печатать сообщение. Улька на извинения не реагировала, на любовные послания не отвечала. Зато мгновенно вспыхивала на сексуальные предложения.

Хоть что-то.

              — «Посмотри, как минет делают. Приеду, вставлю тебе в рот», — напечатал, а у самого член дёрнулся.

             Как же я тебя хочу, принцесса.

         Соскучился ужасно. Пара недель превратились в вечный, изматывающий ад. Минуты не проходило, чтобы я не думал о ней. Как только Фролов выкрал её, сразу нашёл хорошую бригаду, чтобы ремонт в квартире сделали. В стиле Прованс, как она хотела. Я же для неё всё сделаю.

              До чего ж больно!

                Не мог я по-другому. Четыре года вёл дело к уничтожению Фролова. А потом задачу мне усложнили. Нужно было хозяина засадить за решётку, а добро сберечь.

            Сохранять всегда сложнее, чем ровнять с землёй. На отношениях с Ульяной понял это.

                Разрушил парой слов с врагом все наши отношения. Растоптал грубо. А с котёнком грубо нельзя. Нельзя ей было слышать этот разговор!

             Фролов с*ка!

             Заплатишь за это.

             Как наркоман за дозой, кинулся смотреть сообщение.

        — «Иди на х*й со своим минетом!!! И прекрати мне по утрам такую хрень писать!!!»

             Я улыбнулся. Капризная принцесса. В рот не хочет. А я бы подлизнул…

             С утра, котёнок, только с такими мечтами к тебе. Привыкай.

            Вроде даже аппетит проснулся.

              Я вышел в зал, где за столиком сидели Федя с Борей. Эти жрали в два горла. Заказали мне кофе и тарелку овсяной каши. Как не пытался отучить себя завтракать, как Фролов, не получилось.

           Рухнув на стул, я принялся за еду, стараясь не замечать обеспокоенных взглядов мужиков.

            На Фролова собрано несколько томов компромата. Снайпер, что работал на него, раскололся. Сегодня будет арест моего папаши. Фирма у него очень серьёзная, поэтому солидные люди попросили не дробить её на мелкие части. Пришлось выбрать наследника. И под эту роль подходил именно Данил Фролов.

          Сводный брат сам ко мне пришёл. Отец сильно ущемлял его, посадил на зарплату клерка. На тот момент я как раз искал, кто у нас потянет такую корпорацию.

           Задумка была отдать всё Голикову, у того старика всё на мази, работает, как часики. И опять солидные люди. Два корыта лучше, чем одно.

              Когда связался с Данилом не подозревал, что он окажется папашиной копией. С*ка такая, что я только успевал его останавливать. Допустим, все наши родственники за границей стали пропадать. Ещё не получив наследство, Данил подчищал список наследников. Это было опасно, и пришлось с братцем поговорить. Никто не любит неадекватных отморозков. Речь идёт о таких деньгах, что никаких эмоций и вспышек быть не должно. Убийцу во главу стола не посадят.

            Вроде угомонился, и вот снова. Пришла информация, что в живых Данил решил оставить только нас с Машкой. Меня тронуть не посмеет, за Машку заступился Давыдыч.

               И зависла над этим кошмаром белым ангелом, моя Ульяна. Я подозревал, что Алексей понял опасность ситуации,  готовился, но не успевал девчонку спрятать. Защитить не сможет. Всё слишком быстро происходило. Работали люди.

             Один из них присоединился к нашему столику без приглашения.

            Люди в штатском расположились на входе в кафе. Груздев же сел напротив меня.

             В тишине Боря отдал ему папку с документами. Это схемы ухода от налогов. Данилу придётся заплатить штраф, обвинение в махинациях падёт на Алексея. Данил это знал и был готов. Фирму мы в любом случае отмазываем.

               Я занимаюсь корпоративным шпионажем и поимкой шпионов, которые специализируются на корпоративном шпионаже. Вот моя профессия. Подкован юридически, технически полностью обеспечен. Спасибо Феде. Поэтому забраться в дом Фролова, чтобы девчонку потискать для меня ничего не стоило. Ещё за мной стоят очень мрачные люди. Параллельный теневой мир, в который я стараюсь не наведываться, но угроз не боюсь.

               Мой единственный страх за белые кудри и голубые глазюки. Поэтому кафе выбрано недалеко от Улькиной квартиры. После ареста Фролова, я должен буду её забрать. Силой, если потребуется. Квартиры ей не видать. Данил из кармана деньги на штрафы вынимать был не намерен, так что придётся папиной наследнице раскошелиться.

           – Что с Голиковым? – спросил оперуполномоченный Груздев.

            Он мужик крепкий. Понимал, что кого-то можно трогать, кого-то нельзя.

            – А что с ним? – поинтересовался Боря, сверкая своими узкими букмекерскими глазками. Этот точно знает на кого нужно ставить. – Мы работали по фирме Фролова. Если у тебя госзаказ на других предпринимателей, предъявляй бумаги.

            Голикова трогать нельзя. Игорь Николаевич мне реально в жизни помогал, поэтому я постараюсь помочь ему. Если будут неприятности, тучи начнут вокруг собираться, сразу сообщу.

             Такое возможно. Большие деньги – большие проблемы. Поэтому я подумываю не вступать в наследство. А точнее, уже решил отказаться от своей доли. И Улькину отдам. Не думаю, что девочка захочет воевать, за ней никого нет. И всё женишки разбегутся быстро, когда Фролова арестуют. Единственный, кто мог претендовать на Ульяну серьёзно, сидит в лечебнице для наркозависимых. Малышевы могли претендовать на деньги Фролова. Фролов это знал, Малышевых больше нет.

          Груздев забрал папку и ушёл не прощаясь.

            Я закурил.

             Сейчас будет происходить арест Алексея Фролова, у которого за решёткой так много недругов, что до суда он скорей всего не доживёт. Во всей этой истории жалко девочку. Она там платьица выбирает, фоткается с геем раздетой, а то, что жизнь на волоске висит, не знает.

             Она была такой прекрасной. Лёгкой, игривой. Пританцовывала постоянно. Теперь вряд ли я увижу ту девочку. Она станет новой. И я затягивался горьким дымом, гадая какой принцесса станет, как сильно изменится.

               Мужики по второму кругу пошли, а я заказал ещё одну чашку кофе.

                Брякнул телефон. Я посмотрел на сообщение. Это написал Фролов.

                — «Каспер, сынок. Позаботься об Ульяне. Она тебя любит».

                 А то я не знаю, что любит. Вон, как на мои сообщения реагирует. Кто ж знал, что её злить надо.

                   Бывай, папаша. Ты доигрался. Кровью умытый в ад прямой дорогой.

                  Загремели телефоны. Следующее сообщение, которое я открыл, было от хорошего знакомого. Он  был завсегдатай   в доме Фролова и докладывал, как там поживают убийцы-душегубы.

                  —«Фролов застрелился, прямо в зале. Твоя у Данила, похоже понравилась».

                Я тут же набрал номер Данилкиного охранника. В отличие от Данила, мужик был разумный, понимал, что играть надо по правилам.

              — Да, Каспер, у нас мозги на паркете, — сквозь шум толпы на заднем плане, ответил охранник.

               — Ульяну не трогать, я предупреждаю. Хреново кончится. Скоро приеду.

               — Понял.

              Я отключил звонок и поднялся с места.

               — Пора, — сказал я своей команде. — Боря, не поедешь. Могут стрелять.

               — Если убьют, позвоните, — хохотнул Боря, продолжая уминать бизнес-ланч.

                 Я размашистым шагом направился к выходу, накидывая куртку. К Ульяне хочу. Её одну хочу. Если бл*дь тронут, будет пи*дец, какое месиво. Я предупреждал, что она моя. А Фролов – слабак. Мог бы девкам праздник не портить.

****

             Охрана Голикова прямо перед подъездом к дому. На территорию не все машины влезли. Скорая уже отъезжала, когда я выбежал из машины и пешком решил добраться до входа в здание. Так было быстрее.

                Машку в белом платье увозил Давыдыч. Она, поддерживая шлейф, окружённая своими щипаными курицами-подружками, увидела меня. Остановилась. Хотела кинуться мне на встречу, но Давыдыч в шапке-ушанке её остановил рывком. Мужик он не мягкий. Но у них брачный договор, Машка может соскочить, если руки начнёт распускать.

          – Кас!!! – хриплым воем закричала моя сводная сестра. – Ульяну защити! Спаси нашу девочку!!!

           Давыдыч насильно запихал её в лимузин и закидал следом всё её платье. Мне кивнул и залез за женой.

                      Я ускорил шаг. Побежал. Мои ребята за мной. На входе были охранники здания. К нам даже не подошли. У нас такие рожи - понятно, что будем стрелять, если остановят.

              Пять моих ребят остались в холле, где уже тусовались охранники Данила и Голикова Игоря Николаевича.

               Встречала меня бледная кухарка. Давно у Фроловых работала. Хорошая женщина, ещё с детства её помнил. Я мимолётом её поцеловал и попросил уйти на кухню.

              Влетел в зал. Картина маслом.

              Шикарнейшие место.

              Высокие потолки. Стены все белые с золотыми элементами, молочные портьеры на высоких окнах. Со второго этажа свет из окон лился на тёмный, шоколадного цвета, дорогой паркет. Пятно кровавое уже затёрли. Оно попало на небольшой персидский ковёр, который скрутили и поставили в стороне.  Наверх лестница веерная, как в особняке, только меньше. Перила золотые. В лестничном проёме висела хрустальная люстра, просто огромная.

              Колонны между которыми стояли накрытые столы.

               Неудивительно, что Ульяне не понравилась моя квартира. Живёт, как принцесса. Она и есть - принцесса.

                 Я подошёл к одному из столов и отщипнул несколько ягод зелёного винограда. Глядел зверем на присутствующих.

                 На огромном угловом диване у камина расселся Голиков со своими ребятами. Один с рябым лицом, заметив меня, хмуро приподнял брови и повёл ими, кивнув в сторону другой части дивана. Там сидел мой котёнок.

                Битая.

                Кудри белые растрепались. Чулки на ножках стройных порваны. На сиреневом платье юбка мятая, несколько цветов в этой юбке растерзаны. Губка полная разбита, и кровь уже засохла на подбородке. Под глазом синяк.

              У меня сердце кровью облилось. Я перешёл в режим ожидания мести. Сейчас нужно взять себя в руки, спокойно вытащить Ульяну, увести и успокоить. А вот потом будет Данилу плохо. Он сам себя подвёл под это.

               Подозревал сводный брат, что я с лица сойду, когда свою девочку увижу в таком виде, поэтому Игорю позвонил. При Голикове лишних слов говорить нельзя.

              Данилу тоже досталось. Он держал девушке руки, а рожа расцарапана вдоль и поперёк.

               У котёнка коготки.

               Осталось узнать - успел изнасиловать? Если просто подрался, одно дело. Если взял, то вопрос будет решаться быстро и с последствиями.

                Глаза у братца выцвели. Он похоже запал на мою женщину. На неё сложно не запасть. Она невероятно красива. И было в ней нечто притягательное. Хотелось потрогать. А говорила она так, как не многие женщины умеют.

                   Сильная, смелая. Мне такая очень нужна. Я такую всю жизнь ждал. И за неё убить могу. Но убийство последнее дело. Нужно было попытаться вытащить, не марая рук.

                Пришло сообщение.

                – Добрый день, –  поздоровался я, закинул ягоды в рот и посмотрел, что пришло.

                  Мне докладывали ситуацию, которая складывалась вокруг семьи Фроловых.

                   Самой младшей дочери, из родных детей Алексея, было двадцать четыре года. Она погибла в автокатастрофе полчаса назад. Юрик-инвалид с ДЦП скончался в больнице.

                Быстро Данил работал.

                   Нас осталось четверо. Трое родных и приёмная Ульяна. Тут я понял, что игра идёт опасная, ставки слишком высоки.

                  – Добрый день, Каспер, – поздоровался Игорь Николаевич, и приготовился получать удовольствие от конфликта. – Я думал, вы деньги делить будете, а у вас ещё и сестра не поделена.

                – Выкупаю, – твёрдо сказал я, – Будешь свидетелем, Игорь Николаевич.  Отказываюсь от наследования. Ульяна тоже отказывается и переписывает квартиру и машину на фирму.

Голиков был доволен. Глазами своими нереальными, сине-зелёными уставился на онемевшего Данила. На самом деле я и не хотел денег папаши. Они слишком грязные. Но братец то не знал, поэтому офигел от такого заявления.

               – Данил Алексеевич, – позвал его Голиков. – Ставки поднимать будешь?

                   Данил зло усмехнулся и швырнул Ульяну на паркет. Девушка упала. Потом стала подниматься. Ни звука не произнесла. Другая бы орала, истерики закатывала, а моя принцесса поднялась, поправила платье и волосы, гордо выпрямилась.

                    – Иди в свою комнату, – рявкнул я, как можно суровее.

                   Ульяна не глядя на меня, походкой от бедра направилась к лестнице, приковав к себе все мужские взгляды.

                    Федя подставил мне стул, и я спокойно расположился, поглядывая на каблуки удаляющейся Ульяны.

                     – Документы готовь быстро. Если  не сможешь, я сам всё сделаю, – продолжил я. – Сегодня решаем вопрос и расходимся.

                   Говорил уравновешенно, а самого трясло внутри. Ули рядом нет. Ей плохо. П*здец как ей плохо!

               Охранников Фролова в квартире уже не было. Из кабинета Алексея вывали люди Данила.

               – Сейф вскрыть не смогли, – сказал один из мужиков.

                      Я сразу кинул взгляд на Голикова. Старик лениво потянулся к своему телефону. Был кадр в городе. Уникальный медвежатник, который без дыма и пыли вскрывал всё.

                    – Я наверху, документы готовь, – велел я и направился к лестнице.

                    Не сдержался, стал лететь вверх по ступенькам.

                     Её комната, естественно, на самом верхнем этаже.

                    Второй этаж пустовал. На третьем тоже было безлюдно. Но сквозь стены просачивался звук горя.

                   Я направился к белым дверям, которые оказались закрыты. Снёс просто своим весом все замки, оказавшись на мансарде. Комната была очень светлой. Окна сплошным рядом выходили на Тверскую. Я бежал, я запыхался. Дёрнул дверь, за которой кричала Ульяна.

                Санузел встретил ярким освещением. Уля стояла в нижнем белье у разбросанных чулок и платья. Снимала свои туфли. Заметив меня перешла на ультразвуковой визг. То что она держала в пальцах меня шокировало. На мгновение.

                 Если я что понимал, это был тест на беременность.

               Подлетел к девчонке и прижал силой к себе. Она совсем ослабла. Видимо все силы потеряла в борьбе с Данилом. Ревела навзрыд. Я выловил ручку и посмотрел на тест. Там было две полоски.

                 Мой ребёнок. Моя девочка с моим ребёнком.

              – Успокойся, всё кончилось, – шептал я ей в ушко, подавляя сопротивление.

                 Она задыхалась, не могла сказать ни слова. Стал её неистово целовать. Свою любимую.

                 Девочку свою!

                  Силой целовал, насильно губы языком раздвигал. Опалённый солью её слёз  получился поцелуй. У неё ноги подкосились, она в моих руках содрогалась от пережитого.

                  Целовал её. Самого трясло. Я так был счастлив, так сильно любил её. А она отворачивалась. Что-то пыталась мне сказать, но заикалась и всхлипывала. Слово произнести не смогла.

                 Совсем слабой рукой мою руку направляла.

                 Скользнули мои пальцы следом за её рукой. По впалому животику к шёлковым трусикам. Потом ниже. Я уже возбудился, трогая её голенькие половые губки. А она влажная.

                  – К… кро-о-овь!!!! – завыла Ульяна, откидываясь назад на моём предплечье.

                     Кровь во время беременности.

                      Я подхватил её на руки и вынес в комнату. Быстрым шагом отнёс на круглую кровать и уложил на покрывало. Как и положено принцессам, спала Ульяна под пологом.

                   Быстро, дрожащей рукой набрал номер Бориной жены. Слушал гудки и прижимал к себе любимую женщину. Целовал её ароматные густые волосы. Гладил, успокаивал.

              – Лана! – закричал я в трубку. – Две недели беременности несильное кровотечение на нервной почве.

              – Ульяна? – тут же спросила Ланка. У Бори жена деловая, очень серьёзная женщина. – На Тверской?

              – Да, только быстрее, – переходил на крик. – У неё истерика.

               – Сохраняем или чистку делаем? – холодные тон.

                – Какая чистка, бл*дь! Нам ребёнок нужен!!! – возмутился я.

                 Меня от одного слова покорёжило. Что там чистить? Спасать надо, сохранять всеми путями.

                  – У меня мигалки, приеду, как смогу.

               Я отключил звонок и прижал к себе своего котёнка. Свою маленькую, сильную и такую нужную девочку.

              – Всё будет хорошо, – шептал я, сам надеясь на это всем сердцем. – Я рядом, теперь вместе. Никто не обидит.

           Она продолжала реветь и всхлипывать, цепляясь за меня коготками.

             – Постарайся успокоиться, сейчас врач приедет, поможет, – я зажмурился, с силой прижал к себе.

              Слышал, как стучит её сердце, как дрожит хрупкое тело.

            – Я люблю тебя. И ребёнка сохраним.

****

Ульяна

                Лана была женой Бориса. Это взрослая женщина. Ухоженная, в теле и ещё высокая. Не могла сказать, что Лана красивая, тётка да тётка, каких миллионы. Только вот глаза с зеленцой холодные выдавали в ней очень хладнокровную особу. Хотя скорее она не была злой, просто работа сложная.

              Она работала гинекологом и часто выезжала с двумя медсёстрами вот к таким, как я. Попаданкам в мир шоколада и невероятных проблем.

             Она всё понимала. Пыталась работать с женщинами, что живут на грани. Грани жизни и смерти. Спасала наших детей и нас.

              Отнеслась ко мне очень ласково.  Руки опытные и тёплые.

             Осмотр проводила прямо на кровати. Предварительно выгнав Каспера из комнаты. Хотя тот сопротивлялся и, не стесняясь молодых девушек в белых халатах, которые устанавливали перед кроватью капельницу, матерился.

             Мне вкололи что-то. Потом уложили ровно у края кровати, бурча, что неудобно. Края-то как такового нет, кровать круглая. Искали вену, готовились прокапать лекарство, которое сохранит ребёнка.

               Лана записывала всё с моих слов, оформляла для меня карточку. Говорила тихо, умиротворённо. Девушки создавали ненапряжённую, спокойную атмосферу. Сильно это общество разнилось с тем, что тусовалось в моей комнате с утра. Всё-таки постоянный  праздник жизни сильно напрягает.

             Мне вкололи катетер и закрепили его. Капали что-то связанное с магнием. Это расслабляет мышцы, успокаивает нервы. Кровотечение должно было закончиться.

             От лекарства у меня стали гореть щёки, и я медленно впадала в полудрёму. Меня укрыли одеялом и я смотрела в окна, вспоминая ужасный день. Но всё произошедшее уже не воспринималось на грани истерики, скорее наступал момент, когда я могла рассуждать и делать выводы.

             Каспер говорил полушёпотом, потому что так велела Лана. Она женщина авторитетная, с ней     не поспоришь. В конфронтацию вступать бесполезно, у неё железобетонная логика и работа такая, куда опасные мужчины только по разрешению и в бахилах имели право совать свои носы.

       – Я ещё раз задаю вопрос: тебе жена с ребёнком нужна или секс? – тихо рычала Лана.

       – Я только спросил, когда можно, – раздражённо шипел Каспер.

        – На самообслуживании, – отрезала женщина-врач. – завтра ко мне. Ещё одну капельницу буду ставить. Если будешь выпендриваться, забираю на две недели в стационар на сохранение.

        – Какие две недели! Я уже две недели ждал! – возмутился Каспер.

        – На вопрос ответишь?

        – Мне нужна здоровая жена, желательно с ребёнком, – обезоружено сдался Кас, и я даже улыбнулась.

        – Тогда никакого секса неделю, лучше две. Я тебя предупредила. Не будешь слушаться, потеряешь всё. Сколько таких случаев. Не сдержался, потеря ребёнка, развод.

        – Никакого развода! – взбушевался мужчина в полный голос.

         – Тщщщ, – строго шипела Лана. – Не уподобляйся другим мужчинам. Покой, рацион плюс моцион, ко мне завтра и каждую неделю в последствии. И всё будет хорошо. Секс пока запрещаю,  не выдумывай, взрослый мужик.

         – А если без проникновения…

         – Каспер, ты меня слышишь?! – тихо возмутилась Лана. – Не выдержит. Возбуждаться нельзя. Девочка нужна здоровой?

           Хоть кол на голове теши этому мужику.

            Мне почему-то приятно стало. Он, конечно, слишком многого от меня хотел. Но соскучился ведь. И я сильно соскучилась. Просто познакомились мы в тяжёлое время. Так бы всё по-другому. Любовь взаимная.

           Хотя… Здесь надо было подумать. Может, хорошо, что мы познакомились именно так. Сразу показали кто есть кто.

           Стало тихо. Шуршали бумагами девушки, мерили мне давление.

            Так приятно, что я не одна, что есть кому обо мне позаботиться. Страшно представить, если бы пришлось бежать куда-то, скрываться. Ребёнка я бы точно потеряла.

             А так… Я заснула, зная, что меня не дадут в обиду и постараются помочь.

              Очнулась, когда катетер вынули и убрали капельницу. Повернулась на бок и подтащила к себе подушку, чтобы обнять её.

            Каспер, прямо в одежде лёг за моей спиной на одеяло и обнял меня вместе с подушкой.

          Он ничего не говорил. Рука его проникла сквозь ткань к моему животу и пальцы стали поглаживать кожу.

             Как же не возбудиться, если я так сильно реагировала на его прикосновения. Но марево от лекарства, от тепла и нежности, что дарил мне мужчина растекалось по телу, и я блаженно и квёло то открывала глаза, то закрывала.

              Яркое февральское солнце неожиданно стало нагревать комнату, своими уже активными лучами. И Каспер уложив руку мне на бедро уснул. Мирно сопел мне в волосы, убаюкивая.

               Это было так прекрасно! Мирно, спокойно и надёжно.

              Сон накатывал, накатывал и накатил.

           Сон был ярким, потому что в комнате было очень светло. Я видела в лучах солнца высокого мужчину в чёрном костюме. Алексей был молодой и был один в один, как Кас. Он улыбался мне и уходил. В ад. Прямой дорогой. За всех убитых, загубленных и обворованных. И я спокойно наблюдала, как он уходит. Мне не было жаль, я не хотела его остановить. Потому что за моей спиной, обнимая и прижимая к себе, находился совсем другой мужчина. Внешне похожий, но душой лучше, чище.

                Я вроде проснулась, но в мареве тихом продолжала думать об отчиме.

                И всплыл в памяти тот вечер, когда я впервые села Алексею на колени.

                  Мне было четырнадцать лет. Неслась я, сделав уроки вниз, чтобы поговорить с Алесем. Он такие правила завёл: каждый вечер разговариваем. Ни гувернантки, ни кухарка Елизавета Валерьевна, тем более  мама, не могли мне заменить разговор с отчимом.

                    Но спустившись в холл, обнаружила, что врачи увозят маму на скорой помощи. От мамы я тогда уже серьёзно отдалилась и побаивалась её. Поэтому ничего не кольнуло, не дёрнуло, когда я увидела, как её пьяную пытаются угомонить санитары.

                 Машка стояла у входа, сложив руки на груди. С призрением во взгляде провожала мою мать, у которой было всё лицо в крови.

                – Будет знать, как скандалы устраивать мужчине, у которого проблемы на работе. Нашла, сантехника Толю, бл*дь с помойки.

                  – А сама-то кто? – разозлилась я.

                 – На верх иди, отец не в настроении, – она опасливо оглянулась и поспешила убраться на свой этаж.

               Стояла гробовая тишина. Прислуга спряталась от хозяина дома. И только стойким солдатиком стоял в тени,  прислонившись к стене, высокий Виктор Денисович, охранник Алексея.

                В моей голове тогда родилось вовсе не опасение, а испуг за отчима. Всё отвернулись от него! Они его боятся, а ведь ему не нужен страх, он остался совсем один.

               Это сейчас я понимала, что была не битая и не знала, что могло случиться, а тогда я с искренним желанием помочь, побежала в кабинет к Фролову.

              – Не стоит, – спокойный голос Виктора Денисовича, я игнорировала.

                Влетела в кабинет. Алексей сидел, склонившись над столом. Пряди седых волос выбились из причёски. В стакане налит ароматный, янтарный коньяк.  Тлела сигарета в сухих пальцах. Руки его дрожали. Старик поднял на меня совершенно нечеловеческий, лютый взгляд выцветших глаз.

              – Всё будет хорошо, – громко сказала я, смело подошла ближе.  – Всё решится.

              Лицо Алексея  изменилось. Он перестал злиться и глаза… они словно слезами наполнялись.

              – Не бойся, – ошарашенно прошептала я, не ожидала увидеть смелого и сильного отчима в таком состоянии. – Ты не один, я вот с тобой.

                Я подошла впритык к нему и погладила по голове, прижав её к груди. Хотелось ему помочь, защитить. Он так много для меня делал и стал близким.

               И ни капли опасения, что могло случиться. Вообще не было никаких мыслей, что это опасный человек, что он просто дикий и ненормальный.

             Алексей усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Я ещё немного постояла и села ему на колени, уложив голову на плечо.

              – Наладится всё, вот увидишь, – прошептала я, активно гладя карман на его тёмной рубахе.

             – Поступай на психолога, Ульяна, – прошептал он, чмокнув меня в макушку. – Просмотри, какие экзамены сдают и напирай на эти предметы.

                – Буду! Главное ты не переживай.

                – Иди, попроси Елизавету Валерьевну на стол накрыть, будем с тобой ужинать.

                – Хорошо, – обрадовалась я, что он вышел из своего злого состояния.

               Убежала. Довольная такая. Помогала кухарке на стол накрывать. А потом за ужином на двоих болтала беспрерывно. Так трещала, что выдала свою любовь к учителю физкультуры. Физруку тогда было двадцать три года, так что для меня четырнадцатилетней очень подходил.

               Алексей полушёпотом, создавая тайну, говорил, что целоваться с мальчиками только после того, как я буду уверена, что парень надёжный и я нравлюсь ему. А лучше отчиму показать перед поцелуем, он-то точно опередит надёжный парень или обманщик. Это и была первая причина по которой я с парнями избегала встреч - боялась отчиму показывать.

                 Алексей был смелым мужчиной. И заботился обо мне до конца. И о Машке тоже. Дом проданный он поделил между нами. Машка не без денег вышла замуж. А свой банковский счёт в Швейцарском банке я ещё долго не решусь посмотреть.

               Маша уехала к надёжному мужчине. И я одна не осталась.

               Только теперь я понимала, что Алексей сделал для меня. Он нашёл мне самого фундаментального и сильного мужчину. Возможно, он не планировал это. Но не мешая нам с Каспером встречаться, подвёл родного сына к прямой ответственности.  Я ведь думала, что тот момент, когда он при мне разговаривал с Каспером была чистая подстава. А теперь полностью осознала – Алексей показал с кем я связалась.

             Не покажи мне отчим другую сторону Каса, я бы до сих пор прибывала в розовых очках, думая, что Каспер не при чём и у него ЧОПик. Или стала думать, что он подонок, как Данил. Алексей открыл мне истинное лицо с тем, с кем я спала, кого любила. И я приняла Каспера таким, какой он был.

                 Алексей после разговора наверняка знал, что мы с Касом общаемся и не препятствовал, не настаивал, чтобы я срочно вышла замуж за Антона. И знал отчим, что его сын страдает, и видел, что я тоже не в своей тарелке.

          И разлука, что пережили мы с Каспером не только показала наши взаимные чувства, она их укрепила.

          И был ещё один момент, который я ощутила. Вся воспалённость и болезненность по отношению ко взрослому мужчине, а Каспер, как не крути, старше меня и намного опытнее, стали спадать. Ведь я, как впервые влюблённая, пылала и сгорала. А пройдя через испытания остыла и застыла камнем в своём решении.

          Нисколько не сомневалась, что любовь моя взаимна.

          Каспер, чтобы спасти мне жизнь, отказался от акций. От нереальных денег! Ради меня!

          Как король от престола.

          Потому что Данил с таким характером долго править корпорацией не станет и по-любому Каспер выходил лучшей кандидатурой на пост председателя совета директоров с контрольным пакетом акций. И знал он всю кухню не хуже Данила. ШпиЁн.

           А не захотел.

           Меня спас. И я очень надеялась, что он сможет сделать нашу жизнь более или менее спокойной.

          Мне спокойствия очень не хватает.

          Каспер всё сможет, он ведь доброе приведение.