12

Как же больно! Как мучительно страшно!

А я думала, знаю, что такое душевные страдания. Получается, я вообще о жизни ничего не знала.

И ведь унижали меня. В университете ещё осенью прошлого года оскорбляли. Даже страдала. Но не долго. А здесь погибала.

              Мне было страшно одиноко. Я так сильно любила Каспера, что сил моих не было терпеть разлуку. Но страшнее всего было смиряться с мыслью, что он мной пользовался.

             В последнее доказательство, что Кас – подонок, отец и Виктор Денисович, начальник его охраны вскрыли подаренный мне кулон. Внутри оказался маячок.

             Меня имели. Меня использовали, меня бросили одну.

             И никогда не любили.

    Стадия шока прошла только через три дня. За это время, я беспрерывно ныла, ничего не ела. Было какое-то странное ощущение нереальности. И чувство, что я одинока во всей вселенной. А люди – тени, живущие в своём мрачном мире.

     Стадия отрицания появилась после завтрака на третий день, когда я активно стала искать Каспера в соцсетях, пыталась набрать его номер. Но каждый раз себя останавливала.

     Он меня использовал!

     Он был везде. Ночью снились эротические сны. Я бежала на кухню, когда там пахло кофе и сильно реагировала на запах сигарет. Я носила платье в котором встретила его. Сидела, просматривала фотографии города, где мы с ним виделись. Всё напоминало о моём возлюбленном.

     Стадии агрессии и депрессии слились воедино. Я продолжала бродить по дому, без интереса учила пропущенные лекции, но сосредоточиться было очень сложно. Приходилось по нескольку раз перечитывать материал. Рычала на Лену психолога.

     Беспомощность накрывала с головой. Вдруг стал появляться страх и тревога. И самое противное, я перестала думать о Каспере плохо. Сколько бы не заставляла себя, а вспоминала только хорошее.

     Как он любил меня. Как ласкал и «жарил». Как смеялся и восхищённо смотрел в мои глаза. Какие ласковые слова говорил.

     Не может так Каспер Рок!

     Не может он быть таким коварным. Таким бесчувственным. У меня было полное погружение в этого мужчину. Неужели он не чувствовал ничего?

     Его острые слова. Он говорил это для Алексей, не для меня…

      Где правда?

     Стадия принятия произошла почти через неделю. Пришла ко мне вместе с Антоном.

     Антон меня особо не стеснялся. В моём обществе становился манерным, ломал голос и растягивал слова. Это было омерзительно. Он курил у меня на мансарде сигарету, и угостил меня. Я отказываться не стала, внимательно слушала его долгие рассказы о его первой любви. Совершенно голубой. И как его любовник папаше сдал с потрохами, предоставив видео.

     Восемь попыток суицида. Транквилизаторы, потому что сна не было вовсе.

     — Тебе нужен любовник, — в итоге решил Антон, затягиваясь ароматным дымом. — Твой охранник не из наших?

     — Не спрашивала, — наморщилась я и затушила сигарету, которой  так и не затянулась.

     — Похож, похож, — улыбнулся мне Антон. — Если нет, переспи с ним.

      — Нет, — твёрдо отрезала я. — Лесбиянкой стану. Потом, когда смогу забыть.

     У Антона глазки забегали. Он стал таким довольным, словно я правду сказала.

     — Уль, пошли на променад, — Предложил Антон.

     Я натянуто улыбнулась и быстро подсмотрела в интернете, что это такое.

     Оказалась прогулка по городу.

     Пока ковырялась в телефоне, Антон подсел ко мне ближе и неожиданно прикоснулся к моему лицу. Если не знать, что девушка ему не нужна, можно было подумать, что влюбился. Так смотрел внимательно, как Каспер.

     Нет! Каспер то не влюбился.

Вот они лживые мужики. Либо подонки, либо пидо*асы.

— Ты такая красивая, — прошептал Антон мне прямо в губы.

От него вкусно пахло, но совершенно по-чужому. И глаза карие были с глубокой поволокой. Нехорошей, непредсказуемой.

— Нравлюсь? — ехидно хмыкнула.

— Давай фотосессию закажем, — он чуть коснулся моих губ.

Я не сопротивлялась. Мне было всё равно. Пожалуй, ещё пострадаю, потом найду любовника. И первым будет именно Елисей. Надо же как-то Касперу отомстить.

— Только эротическую, — загадочно прошептала я. — Ты в форме, я тоже ничего.

— Офигеть! — восхитился Антон. — По типу, Хьюго Босс. Последнюю видела?

— Не слежу, — отпрянула от него и тяжело вздохнула.

Нет. Любовника искать не буду, отомщу фотосессией.

Месть получилась красивая. Самые скромные фото были сразу раскинуты по социальным сетям, и мы с Тохой собрали кучу лайков. Ко мне в друзья за один вечер добавилось полторы тысячи человек.

Полуобнажённые, мы с Антоном льнули друг к другу. Я изображала невинную овечку, влюблённую в брутального задумчивого мужчину. Гей изображал настоящего мужика, скрывающего меня в своих объятиях. Чаще всего прикрывал предплечьем голую грудь.

Это был шаг отчаяния. У Антона на меня всё равно не встал, хотя тискал он меня по-серьёзному. А я раскрепостилась и позволяла молодой женщине фотографу ставить себя во всякие позы.

Фотосессия удалась.

Я успокоилась.

Но в университет  не вернулась. Зато вернулась к общению со знакомыми. Зависая целыми днями в сети.

Это был февраль, когда на экране моего большого монитора был десяток вкладок. Я общалась с девчонками, выбирала себе платье на свадьбу Машки, туфли и ювелирные украшения.

И неожиданно пришло сообщение от пользователя, у которого было на аватарке милое, доброе приведение.

— «Фото невероятно красивые. Только я его су*ку кастрирую».

— «Он будет только рад этому», — ответила я и вернулась к изучению каталога с платьями.

И неожиданно поняла, что меня отпустило. Я перестала болеть Каспером. И это был сюрприз.

— «Ты моя, Ульяна. Я тебя никуда не отпускал. Так что зря ты там флиртуешь направо и налево. По попе получишь ремня. Должно понравиться. А все кобели, что вокруг тебя крутятся, ходят по лезвию ножа».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— «Признайся, Кас, ты гавкал, когда писал мне это сообщение».

— «Я без тебя вою, Уля. Подохну скоро. Надеюсь, ты поняла, что я с твоим папашей общаюсь не так как с тобой».

— «Алексей твой отец. Мне он – отчим. И он никогда не трахал твою маленькую шлюху», – ответила я и спокойно его заблокировала.

И наступила на душе благодать.

Наверно, такой страшной бывает первая любовь. А Каспер был первым. Учитель физкультуры в гимназии, которого я тайно любила, не в счёт.

Я разблокировала его номер и написала пару матов в ответ.

— «Ты не шлюха, Ульяна. И никогда не была такой. Я люблю тебя. Постарайся понять».

Любит. Гад такой, любит меня!

*****

Тест на беременность мне принёс вечером Антон. Настоящая подруга! Можно доверять. Обрадовался так, словно сам беременный. Сказал, что если мы поженимся, самое главное не давать его папаше генетический тест делать.

А я в печали. Не хотела я за Антона замуж. Наши отношения были настолько ненормальными, что меня подташнивало.

К Касперу я хотела. И это гадское приведение с самого утра кидало мне ужасные смс-ки, от которых мокли трусики. И я улыбалась. Мечтала обо всём сразу. Мне хотелось секса, хотелось ребёнка, замуж за любимого, и чтобы он меня любил и не отставал со своими приставаниями и домогательствами.

Он так классно ко мне подкатывал через переписку, что я ощущала себя желанной.

А ещё хотелось, чтобы нехорошая ситуация, зависшая над нашей семьёй уже разрешилась.

    В большом санузле я замерла у зеркала. Бельё было шёлковым, белым. Чулки на резинках. Я сделала пару фото. Если вечером начну грустить, вышлю Касперу. Будем грустить вместе. Хотя ему хорошо. Он может налево сходить. Я так не умела.

Тест надо делать утром, а у меня смелости не хватало.

Грудь была напряжённая и побаливала. Мне казалось, что она увеличилась в размере. И вообще я потолстела. Разжирела и это заметно.

Я стала боком, попыталась выпучить плоский живот. Не получилось. Нет, это я себя накрутила.

Возможно, сбой гормональный. А я с тестом. Спрятала его в ящичек. Не решилась.

Открыла вкладку на телефоне, опять просмотрела первые признаки беременности. Всё сходилось. И кушать хотелось зверски, хотя я по утрам обычно не ела.

  В дверь постучали.

– Ульяна? – в санузел заглянул Элина с моим платьем на предплечье. – Боже, какая же ты хорошенькая! Парикмахер ждёт и визажист.

Она прошла ко мне, и я быстро отключила экран телефона.

– Как тебе такое? – Элина помогла мне одеть моё праздничное платье.

Мне был выделен цвет лаванды. Сверху корсет, вышитый с бусинами. Юбка объёмная, но невесомая чуть ниже колен. Платье было очень лёгким и удобным.

– Красиво, – согласилась я, встала ещё раз боком.

Нет никакого живота.

    Вышла в комнату следом за Элиной. Там уже нас ждали две девушки. Элина села к парикмахеру, я к визажисту.

    Они разговаривали. О странных вещах. Никогда не слышала в таком обществе про повышение налогов и состоянии банковского сектора. Но тему завела Элина, а девушки знают, что разговоры клиента нужно поддерживать. И выходило, что весь этот обслуживающий персонал невероятно подкован и умён. Разносторонне развитые и оборотистые, именно они выбиваются в бизнесмены со временем. А не те, кто родился в шоколаде. Большинство из детей богатых предпринимателей не в состоянии стать достойными наследниками. 

     Волосы мне уложили локонами, опустили ниже плеч. Потом мы поменялись с Элиной местами, и меня накрасили.

    Так накрасили, что я себя в зеркало не узнала. Стала похожей на какую-то  Голливудскую актрису. Высокий каблук, маленькая сумочка. Девушка из высшего общества. Осталось научиться тихо материться и курить из мундштука сигареты без фильтра. Это Машкин стереотип. Она мне его внедрила в подсознание: кушаем, как птички, в обществе мужчин - глупы и нежны, в обществе женщин - грубы и умны.

    Хотя со временем я поняла, что умная,  красивая,   счастливая и богатая – это четыре разные женщины. При этом последние пытаются за счёт денег добить недостающие пункты.

– Какая ты задумчивая и не разговорчивая, – вздохнула Элина, красуясь у зеркала. – Вот, что Касперу нужно. – Она в отражение подмигнула мне. – А девчонки головы сломали, почему ему ни одна не нравится. Ну, и конечно возраст. Двадцать восемь или восемнадцать.

– Мне девятнадцать,  – раздражённо фыркнула я и пошла из своей комнаты.

    Мария уже стояла на втором этаже и готовилась спускаться вниз. Это будет сложно сделать, наряд был длинным.

    Свадебное платье Машки было шикарным. Один шлейф на десять занавесок тюли. Бёдра обтягивала ткань, усыпанная стразами. Не было у моей сестры такой шикарной задницы, поэтому закралось подозрение, что наложен попный пуш-ап.

    А вот талия у Марии была, её ещё корсетом затянули. Подкинутая вверх грудь, маленькие рукавчики. Всё сияло и блистало.

    Волос тоже оказалось больше, чем было на самом деле. Макияж такой, что Маши и не видать.

 И только на шее не было украшения. По слухам, туда Давыдыч что-то купил очень дорогое.

Маша, конечно, была невероятно красива. И от этого у меня с утра улыбка на губах

    Её инфантильные сорокалетние подружки принарядились в одинаковые платья цвета морской волны. И все явно проигрывали Марии во внешности.

    Пять фотографов суетились вокруг невесты. Как она спускалась по лестнице вниз. Потом шлейф перекинули на белоснежные ступеньки. А Маша, держась за золотые перила оглядывалась загадочно через плечо.

Гости внизу восхищались её красотой.

    И в такой торжественный момент, пришло сообщение от Каспера:

— «Посмотри, как минет делают. Приеду, вставлю тебе в рот».

    Я краской вспыхнула. Моментально от одного предложения на упругой груди соски затвердели, а между ног заскулило, заныло, и даже дрожь по телу пробежала от мгновенного возбуждения.

    Подумывала как-то перед сном попробовать в ротик взять. Меня это возбуждает. Неведомое и страшно развратное. И даже попыталась бы заглотить.

Но всё равно ответила, как настоящая девушка из высшего общества:

— «Иди на х*й со своим минетом!!! И прекрати мне по утрам такую хрень писать!!!»

Он не ответил. Но я не сомневалась, что он тоже улыбается. Последнее время у нас только такая переписка.

    Ожидание жениха происходило в нижнем зале нашей квартиры. Бомонд заполнял все уголки.

    Отец невесты облачился в великолепный серый костюм с белой рубахой. Выглядел Алексей немного уставшим. И я, пересилив себя, подошла к нему, чтобы чмокнуть в щёку. Растирала свою помаду на его щеке.

    Всё, чего бы мне хотелось в этой жизни, чтобы папа примирился с Каспером. Чтобы он раскаялся в своих грехах и стал добрым стариком. Я бы ему голубоглазую белокурую внучку родила.

    Я обняла Алексея, приласкавшись к его лицу. Обвила его руками и нащупала под пиджаком пистолет.

    Нет. Его могила исправит. Война, как говорил поэта, дело молодых, лекарство против морщин. И Алексей на этом лекарстве, как на наркотике.

     Я натянуто улыбнулась и отпрянула от Фролова. Нужно было найти в себе силы и начать свою собственную жизнь. В маленькой квартирке, такой как у Каспера, метров на сто… Слышали бы меня мои тётки, удавились бы, обсмеяли.

    Завязла я в роскоши, перестала реальность ощущать.

Смелость. Где бы смелости взять, тест на беременность сделать?

   Держалась строгим светским львёнком, до львицы ещё не доросла. Смотрела по сторонам.

     Пришли Волосковы. Антон в смокинге и бабочке. Мама его в сияющем сером платье и папашка такой мелкий пучеглазый старикан. Настолько неприятный тип, что в горле пересохло. Пришлось сделать глоток сока.

Волосков старший расцеловался с Фроловым и окинул меня восхищённым взглядом.

Понравилась. К гадалке не ходи.

Для папы Антона мы играли красиво. Я Тохе подмигнула, он тоже сделал игривый вид и улыбнулся. По мнению родителей, я такая красивая сумела парня в сторону исторической ориентации повернуть.

Мы обнялись и поцеловались влажно. Но вот в руках Антона я не осталась. Чужие руки меня за талию утянули в сторону.

    Музыка играла. Ходили официанты, а я качалась в танце с высоким мужчиной в светлом костюме. И он с ухмылкой на губах меня рассматривал.

    Это был Данил Фролов. Он работал вместе с Алексеем на фирме и считался главным наследником всего состояния. На отца мало чем был похож. Глаза ледяные, серо-жёлтые. Тёмно-русые волосы были уложены в красивую мужскую причёску. Шмонило от него чем-то жутким. Такой парфюм, что казалось, где-то нашатырный спирт разлили.

    Я о Даниле почти ничего не знала. И видела его однажды на папино семидесятилетие. Машка считала его очень коварным и страшным человеком.

Семейка ещё та.

— Вот по какой красотке Кас сохнет, — сказал мне Данил, продолжая бесстыже меня рассматривать.

Вообще-то в нашей семье о Роке не принято говорить. А он не только говорил, ещё и знал, чем там Каспер занимается.

Сохнет он.

Воет и гадости мне пишет с угрозами в адрес всех, кто меня окружает. А ещё возбуждает не вовремя.

Я блистательно улыбнулась. И Данил завис. Коварная личность. Взгляд хитрый и лукавый. И от его шакальей натуры, тянуло чем-то могильным.

И хотя я, как Маша учила, ничем себя не выдала, внутри кровь стыла. Руки его от своей талии отлепила. Из последних героических сил повела бровью и отошла в сторону Антона.

С Антоном я забралась в самое безопасное местечко. В ряды подружек невесты.

— Что за тип? — нахмурился Антон, поглядывая на Данила, который влился в компанию Алексея Фролова.

— Сводный брат, — нехотя ответила я.

— Очередной? — съязвил Тоха.

— У меня их туева хуча, — тихо посмеялась я.

— Не хочешь сегодня с кем-нибудь из своих сводных сбежать в отель? — нашёптывал Антон. — У меня два номера куплены.

Я поморщилась. У Тохи свиданка, а я что забыла в номере отеля? Не приятная роль прикрывающего, удовольствия не доставляла.

А что если… К Касперу. Хочу его, и он, подонок, хочет. И бельишко у меня соответственное и чулки. А ещё я сегодня красиво накрашена и волосы шикарно уложены.

Вот так женщины и теряют всё своё достоинство.

Никаких Касперов!

Если бы не зоркий взгляд Данила, которым он словно присматривал за мной, то вроде и настроение было праздновать.

А потом у меня неожиданно сердце кольнуло.

Впервые в жизни.

— Уль? — обеспокоенно позвал меня Антон. — Что случилось?

Я напряжённо осмотрела собравшихся. Не смогла натянуть улыбку. Что-то происходило в дальнем конце зала, у входа. Оставив Антона, я метнулась к Маше.

К ней. Потому что больше у меня никого не было.

Совсем.

Встревоженный начальник охраны, пробирался сквозь толпу к нашему отцу. Что-то шепнул Алексею на ухо.  Фролов тут же набрал какое-то сообщение в своём телефоне.

А сквозь собравшихся пробивалась группа людей с очень сосредоточенными и суровыми лицами.

Их можно читать. Всех. Только нужно учиться. И хотя мужчины были одеты, как обычные люди, у них на лбу было написано, что оперативники.

Вся эта картина пролетала перед глазами так быстро, что мне стало плохо.

Незнакомцы показывали удостоверения и бумаги. И Алексей кивнул им. Сверкнули наручники, и в моих глазах затмили своей важностью всё мероприятие.

— Папа!!! — закричала я, и, толкаясь, кинулась к Алексею.

Я знала, я чувствовала, что больше не увижу его!

Какой бы он не был, он останется настоящим, заботливым отцом.

Навсегда.

Меня Данил выловил. Прижал к себе. Руки у него длинные и сильные. Но парфюм ужасный. И сам Даниил пропитался насквозь папиным криминалом.

— Не беспокойся, котёнок, — сказал мне Алексей. — Будь сильной!

Он достал из-за пояса пистолет и успел выстрелить себе в висок, раньше, чем оперативники среагировали.

****

— Выпьешь? — спросила у меня Маша, предлагая мне золотую коробочку, где хранила антидепрессанты.

Я отрицательно покачала головой.

Мы закрылись с ней в туалете. Вдвоём. У дверей туалета дежурил Елисей и два охранника Маши, выделенные женихом.

— Зря, — равнодушно вздохнула Маша, подтягивая к себе шлейф платья. — С*ка! На моей свадьбе. Подгадал что ли?

— Я сейчас ударю тебя, — вытерла я слёзы салфеткой. — Неужели кроме меня к нему никто хорошо не относился?

— Никто, — согласилась Машка. — И ты сейчас перестанешь к нему хорошо относиться.

Я посмотрела в её бездушные серо-голубые глаза. Она сжала губы, и макияж не спас её от морщин и неприкрытого страха.

— Я хотя бы замуж успела выйти. Мы же вчера расписались и брачный договор подписали, — стала говорить сводная сестра. — А ты куда? Он, почему  о тебе, такой любимой не позаботился?

— Я сама о себе позабочусь, — заявила я, переходя на крик. — Думаешь, я не знаю, что эта квартира на меня переписана?!

— Твоя машина стоит двадцать пять миллионов рублей . Шестьдесят машин и получится стоимость этой квартиры, — недовольно шипела Машка. — А теперь представь, принцесса, какие деньги крутятся в ОАО, если столько стоят машинка и квартирка для приёмной дочери, с которой он даже не спал? Уля! Там такие деньги, что человеческая жизнь становится песчинкой на фоне этих многочисленных нолей.

— К чему ты ведёшь?! — испугалась я.

— К тому, что папа тебя удочерил, и ты являешься наследницей, — она тяжело сглотнула и на мгновение зажмурилась. — Давыдыч откажется от моего имени от претензий на наследство. Волосковы забрали своего дырявого сынка и первыми съе*али с праздника, лишь бы с тобой рядом не оказаться.

— Маш, — в ужасе выдохнула я.

— В течение пары часов будут убиты все наследники. Догадайся, кем?

— Каспер, — я прикрыла ладонью рот.

— Каспер с Данилом, — кивнула Маша. — Не думаю, что Кас будет убивать. Скорее Данил. На него ставки сделали свиньи, что кормятся от фирмы. Но Рок папу нашего подвёл к аресту. Был бы папаша сильным, то не застрелился на моей свадьбе. А так… Ему в тюрьму нельзя. Там его ждут старые знакомые.

— А я? — растерянно, с ужасом ахнула я.

Она опустила глаза и трясущейся рукой  смотрела на экран своего телефона. Она ждала сообщения. И оно пришло.

Из глаз Машки потекли слёзы. Лицо исказилось. Ей стало трудно дышать.

Я мёртвой хваткой схватила её за руку. Как за последнюю надежду.

— Тихо, — простонала Машка, сгребая меня к себе.

Я поняла, что её муж за меня вступаться не собирался. Меня это скосило окончательно, и я разрыдалась. Слёзы пеленой скрыли от меня всю красивую обстановку санузла. Я с трудом дышала. Перед глазами смерть отца. И хотя я почти не видела крови, потому что Елисей меня закрыл собой и сразу утащил из зала, но я слышала. Этот хлопок. Выстрел из пистолета.

— Улька, — хриплый голос сестры, — Кас тебя любит. На него надейся. Он не бросит тебя.

Она с силой отцепила мои руки и отошла в сторону, собирая шлейф платья в охапку.

Ревя в голос, я сползла по стенке и забилась в холодный угол, отвернувшись к кафельной плитке.

Я поняла, что это Данил по противному запаху одеколона. Он присел рядом со мной. Ничего не говорил, слушая мои всхлипы и неразборчивые причитания.

Я прибывала в ужасном состоянии. Моя голова была забита страстным желанием выжить.

 Остаться в живых сложно. Ведь именно убийца сидел возле меня. И, хотя я отвернулась от него, чувствовала сверлящий, колкий взгляд, что ледяными клиньями вбивались в отдельные части моего тела. И это было больно. Что говорить о том удушающем кошмаре, что ощутила я, когда его рука прокатилась по моей ноге, забираясь под лёгкую юбку платья.

Тело пробили разряды. Кровь ударила в сердце. Это было сродни экстазу. Я перестала реветь. Сузив глаза медленно повернулась к Данилу.

Мужчина с мерзкой, паскудной улыбочкой смотрел на меня тошнотворным взглядом.

Я всё равно покойница? На Каспера надеяться, которого я с утра на х*й послала?

А если ждать помощи неоткуда, по какой причине я должна крысе отдаваться по своей воле?

Стиснув зубы, я исподлобья посмотрела на насильника. Хмыкнула краешком губ. Данил поменялся в лице.

Я ударила его резко. Кулаком между глаз. Так что он на мгновение потерял ориентацию.

Вскочив на каблуки, кинулась в сторону входной двери. Но гад поймал меня за юбку и с силой дёрнул к себе.

Я поскользнулась на своих ходулях и рухнула на пол. Ногой постаралась залепить уроду в лицо. Он увернулся и подтащил меня к себе, делая нарочито больно. Так стиснул руку, что на неё сразу появлялись синяки. Я с криком расцарапала  ему лицо. Маникюр, что надо, потекла кровь.

Данил меня за волосы потянул вверх, а я до крови укусила его за руку. Услышала, как он заорал.

Ударил меня. Теперь моя очередь пришла звёзды ловить перед глазами. Потемнело.

 На пол повалил.

 Меня задавило грузное тело.

Я сжимала ноги, их насильно раздвигали.

— Даня! – раздался грозный голос по всему санузлу. — Харе, Роковскую чиксу юзать. Он просил не трогать. Сейчас приедет.

Я собрала слюну и плюнула Данилу в лицо.

Он пришпилил мои руки к полу с подогревом и навис надо мной. Рожу перекосило от ненависти, причёска развалилась.

— Даня, бл*дь, не лезь на рожон, – грозил неизвестный мужчина, который наблюдал, как мой сводный брат никак не может от меня оторваться.

— Еб*ть, меня не одна баба так не возбуждала, — задыхаясь, выдохнул Данил.

— В руках себя держи, Рок не простит.

— Звони Игорю, — приказал Данил, бешеными глазами рассматривая меня. — Поговорим с Касом серьёзно.

— Что вас всех торкнуло на эту девку, – непонимающе ответил голос. — Всей семьёй еб*нулись.

— Поговорим, — сказал мне Данил. — И решим, кому ты достанешься.

Он быстро поднялся, таща меня за собой. Ухватился за волосы и, как бы я не брыкалась, силой вытащил из женского туалета.