2

                Физиогномика  занимается определением характера, темперамента человека по чертам лица.

                  Это то, что я однажды просмотрела. Так, поверхностно без особого интереса.

                      И зачем в современном мире такая штука, когда среди женщин, каждая третья меняет: брови, форму лица. Красятся до неузнаваемости и делают пластику.

                    С мужчинами легче.

                  Алексей Владиславович Фролов имел нижнюю часть лица немного вытянутой. Развиты желваки. Губы узкие. Этот человек решительный, сильный, но тщеславный. Он лидер и добивается желаемого. А ещё его все боятся.

                   Поэтому, когда он говорит: «Сядь ко мне на колени», я иду и сажусь.

                 Однажды, когда я стану очень смелой, я спрошу, почему он так странно ко мне относится. В прошлый раз, когда я задала такой вопрос, он с шипением поинтересовался, что собственно меня не устраивает.

                 Я поняла, что тема для него неприятная, решила оставить этот разговор на потом.

              Удобно расположившись на коленях старика, я уронила ему голову на плечо и стала смотреть, что смотрел он.

           Алексей надел очки и внимательно изучал вечерний фиксинг лондонской биржи. Поглаживал меня по волосам.

           Ощущение, что я красивое домашнее животное посещало меня именно в эти моменты.

           – Каспера опасайся, – прошептал Алексей, листая ленту своих новостей.

           – Хорошо, – я старалась всегда с ним соглашаться.

          – Он приезжал на разборки со мной, – поведал мне отчим, задумчиво и устало. – Решил разорить меня. С Каспером Роком у меня конфликт.

           – Я поняла.

         – Вот и отлично, – он отложил планшет в сторону и чуть заметно улыбнулся. – Что тебе снилось сегодня?

          – Не поверишь, – я вдруг вздрогнула. – Я качалась на качелях, прямо над пропастью. И было жутко. Ноги сводило и щемило низ живота. Так сильно я боялась.

           – Со страхами надо бороться, – он стал скидывать меня со своих колен. – Беги, котёнок.

            – Спокойной ночи, – натянуто улыбнулась я.

              И  побежала из кабинета.

                Почти вот так проходил каждый вечер с отчимом. А Маша видела, что мы уединяемся, и что она там думала, даже тайной не оставалось. Все знали, что я «папина любовница».

               – Девяносто три, пятнадцать, семь и двадцать.  Девяносто три, пятнадцать, семь и двадцать.

            В доме стоял полумрак. Свет попадал в большие окна с улицы. И атмосфера в этом замке была сказочной и фантастичной. На паркете отражались светлые лучи уличных фонарей с извилистыми тенями.

                Я прыгала с одного светлого пятна на другое. Достигла широкой винтовой лестницы. Медленно поднималась, гордо и торжественно кружа вокруг ёли. На втором этаже остановилась и посмотрела вниз. Держалась за холодные перила. Высоко. А я живу на третьем.

                 Поднялась ещё выше. Там был холл с высоким арочным окном, на подоконнике которого была организована тахта с тёмно-бардовыми подушками.

             На третьем этаже появлялись только уборщицы раз в неделю. Весь этаж был в моём полном распоряжении. И я по нему ездила на велосипеде.

             – Девяносто три, пятнадцать, семь и двадцать. Каспер Рок, – тихо произнесла я.

             В темноте прозвучало, как заклинание, после которого вся моя жизнь изменилась.

            Моя комната похожа на однокомнатную квартиру-студию с отдельным санузлом и крохотной кухонькой. Чтобы не спускаться вниз, я всегда могу попить чай на третьем этаже. Маша, а иногда даже Даша, ко мне в гости приходили, и я их угощала низкокалорийным зефиром.

           На стене панель, большая двуспальная кровать на тёплом полу, высотой в матрас. Рабочий стол с компьютером и велосипед у входа.

           Я переоделась в гардеробной комнате. В светлой душевой смыла косметику. Минут двадцать ухаживала за своим лицом. В нетерпении побежала в свою кровать, что тайно открыть интернет и посмотреть на то, что меня сильно интересовало.

           Каспер - самое таинственное имя на планете. Никто не решиться точно назвать его значение. Одного из восточных волхвов, принёсших дары новорождённому Иисусу, звали Каспер. Кто он был, откуда, истории неизвестно. По одной из версий - Каспер переводится, как «хранитель сокровищ», по другой  - «важный учитель».

            Каспер – это Гаспар и Джаспер.

           А почему наш Каспер ещё и Рок, а не Фролов - осталось тайной.

          Меня естественно распирало от любопытства, и я отправила Маше сообщения, что Алексей мне сделал выговор и попросил с ней съездить завтра за подарками к Новому году.

           Маша мне всё расскажет. У неё словесное недержание.

          Но покой не пришёл. Меня всю терзало и распирало на части. Я нервно вскакивала, ходила по комнате. Долго смотрела в окно. Пальцы несколько раз набирала сообщение и стирала.

          Нежнейшая шёлковая сорочка до пят, так ласково обвивала тело, что я почувствовала настоящее половое возбуждение. Не выдержав, я написала:

             – «Почему Рок?»

           Ответ пришёл почти сразу. Меня укрыла ласковая эйфория. Кровь по телу побежала быстрее, я согрелась и тихо рассмеялась.

            – «Ты почему не спишь, принцесса?»

            – «Откуда ты знаешь, кто тебе пишет?»      

            – «Этот номер телефона я дал только тебе, Ульяна Фролова».

         По телу пробежал холодок. Мне вдруг стало страшно. И я не могла понять почему. Вся эта огромная комната, пустой третий этаж. Почти безжизненный дом. Номер приготовленный только для меня…

          Телефон опять засиял в темноте. Но я не сразу открыла сообщение. Вначале решила взять себя в руки.

             Странный Каспер Рок, который вынуждал испытывать меня полярные эмоции.

           – «Привет, Уля! Меня походу в больничку кинули. Пиши мне, плз».

           – «Хорошо, Кир. Буду писать».

           – «Только никому! Пзц я влетел!»

           – «Никому».

            Я облегчённо вздохнула и, отключив телефон, пошла спать.

****

            Утро началось с того, что мне снились разнорабочие с дрелью. В полудрёме я слышала отчётливо, что где-то что-то сверлят и не дают спокойно поспать. Мне даже не мгновение показалась, что я сплю в однокомнатной хрущёвке, где когда-то давно жила с мамой.

          Неожиданно это даже стало убаюкивать.

            Но поспать мне не дали всё равно. Рядом на подушке заиграл телефон. Я тыкнула пальцем на экран, включила на громкую связь.

          – Привет, Уля, – раздалось на всю комнату рокочущее созвучие.

         – Привет, Элла, – сонно отозвалась я девушке со странным голосом.

          – Ты не знаешь, где Кирилл Малышев? Я его потеряла.

         – Нет, не знаю, – соврала я и не покраснела.

          – Ладно, – дребезжащим голосом уныло ответила подружка Кира и бросила трубку.

           Только я собралась потянуться, как опять прозвенел звонок.

         – Улька! Здорова! Ты не знаешь, где мой Кирилл? – это была Данна с факультета физкультуры.

         – Нет.

       – Что мне лапшу на уши вешаешь?! Если узнаю, что ты с ним… Он же у вас вчера тусовал.

        – Если узнаешь, то что? – усмехнулась я.

        – Пожалеешь, – прошипела Данна и то тоже скинула звонок.

          Опять звонили. Я, закатив глаза, решила ответить.

        – Улечка, привет. Это Аня. Ты не знаешь, куда Кирюша пропал? Обещал сегодня позвонить.

         – Нет, не знаю, – уже недовольно ответила я.

         Кирюша, блин, сделал моё утро почти невыносимым.

           Следующим позвонил Дава. Тот самый, который готов был со мной возиться, сколько угодно. Но сам с Малышевым отрывался не по-детски.

         – Уля, привет! Кир у тебя?

          – С чего бы? – покачиваясь, я села на кровати.

         – Найти его не могу.

          – У него тёрки с отцом, – ответила я и всё-таки потянулась.

          – Увидишь, пусть звякнет.

           – Хорошо, – сама ткнула пальцем в телефон.

           Уже собралась встать, как опять прозвучал звонок.

         – Ну? – раздражённо протянула я.

          – Привет, принцесса!

            Как ледяной водичкой с утра облили. По телу дрожь. Я вначале продрогла, потом в жар кинуло. Эмоции были неконтролируемые. Я попыталась рассуждать, но голова, как туманом затягивалась.

            Каспер – закрытая тема в нашем доме. Мне его нельзя. Алексей запретил, а отчим очень строгий. И при этом запрете, я безумно хотела со сводным братом ещё пообщаться.

            – Привет, – растерянно ответила я, сняв телефон с громкой связи. Приложила трубку к уху и побежала в ванную комнату.

           – Ты в резервации под надзором, или мы можем встретиться? – усмехнулся приятный голос в трубку.

            – Отчим сказал, что ты опасный. С тобой лучше не встречаться, – ответила я и подкусила губу.

        Вот сейчас он скажет, что всё понял и больше не появится в моей жизни. И я буду жалеть об этом.

            Но Каспер оказался не таким, как парни, с которыми мне приходилось встречаться. Обычно молодые люди, наталкиваясь на отказ, моментом ищут девушку на замену. Никто никого не добивается, всё происходит по обоюдному желанию. А то, что желания порой спрятаны внутри – никому дела нет.

            – Давай тайно встретимся, познакомимся. Сразу поймёшь, опасен я для тебя или нет. Лёша  и соврать может, а ты такой радости себя лишишь, – он красиво рассмеялся. Как вчера на террасе. И я залипала на его прекрасной улыбке и звонком смехе.

          – Это ты радость? – улыбнулась я, глядя на себя в отражение.

          – Сам удивился, что для тебя готов стать радостью, – сладко-лилейно мурлыкнул он в трубку.

           А по моему телу опять дрожь. Под тканью лёгкой шёлковой сорочки напряглись соски, и стали выделяться красивым эротичным рельефом. Я откинула свои волосы и посмотрела в отражение.

        Пару раз партнёры Алексея намекали мне, что я спокойно могу бросить своего старика и переехать на полное содержание к ним. Потому что я смазливая.

           Не имела права говорить, что красивая. Больше всего я боялась впасть в самолюбование, как некоторые мои знакомые девчонки, подсевшие на лайки к своим фото.

            Но и правде в глаза я умела смотреть. А глаза у моей правды голубые – тупенькие, тупенькие. Вот как гляну такими зенками на мужчину, так и вызываю желание обмануть.

              Поэтому Каспер был приятно удивлён, когда я открывала рот и связно что-то говорила.

                 – Я позвоню, если найду возможность, – тихо сказала я и тут же отключила звонок.

                Это было признание, что хочу его видеть. Неприятно делать признания. Особенно такие. Это как подтверждение своей слабости, показание своей открытости. А этим всегда могут воспользоваться.

                Я скинула три баночки с кремами в урну. Повелась на Машкины уговоры и стала мазать лицо всякой гадостью. А ведь читала, что в восемнадцать лет особый уход не нужен. И кто из нас лох? Я или Маша? Мы друг друга делаем постоянно.

            Волосы собрала в небрежную причёску. Голубые джинсы, белая кофточка. Решила выйти к завтраку  так, потом поеду в торговый центр простенько.

             Шла из комнаты на шум. Действительно что-то ремонтировали. Но подходя к лестнице, у меня увеличивались глаза, и приоткрывался рот.

             Такого я не ожидала от Алексея!

****

              Рабочие к потолку над шахтой веерной лестницы повесили качели, как в цирке. С узкой перекладиной. Верёвки поймали и завели качели за балясины. Я быстро подбежала к перилам и посмотрела вниз. Ель было не видно от висящей над ней страховочной  сетки.

              На третий этаж поднимался Алексей с улыбкой в усах. Остановился напротив меня. Между нами была пропасть – лестничная шахта, ведущая с третьего этажа на первый.

            На отчиме был классический тёмно-коричневый костюм и белая рубаха. Туфли дорогие из крокодильей кожи, как символ успешного мужчины, занимающего высокое положение в обществе.  Золотые швейцарские часы на руке.

              Я никогда не видела Алексея в домашней или спортивной одежде. Он всегда, круглые сутки в костюме и белой рубахе. Мне иногда казалось, что он в своём пиджаке и брюках спит.

                 – Папа, что это?! – верещала с нижнего этажа Мария.

               Она выглядывала на меня испуганными круглыми глазами, рассматривая верёвки прикреплённые к потолку.

            – Маша! – по-шутовски строго отозвалась я, нагибаясь над перилами. – Почему ты в таком виде? Где макияж, причёска и платье?

               – Прекрати, обезьянничать, –  эхом донеслось снизу. – Папа! Что это?

              – Это борьба со страхами, – невозмутимо ответил мой отчим, рассматривая качели,  проверяя их на    надёжность, дёрнул верёвки. – В цирке позаимствовала.

              – И что? – продолжала бушевать Маша. – Сколько это будет висеть?

              – Пока Ульяна не покачается над пропастью, – он поймал взглядом мои округляющееся глаза.

             Я замерла, как изваяние.

                Страх.

                Теперь я поняла, почему Алексея боялись. Это было жутковато. Начнёшь здесь врать. Когда даже сон рассказать нельзя.

                     Я отпрянула от перилл, без улыбки смотрела на отчима. А он улыбался. Казалось, по-доброму. Но так целеустремлённо, так жёстко было его желание лишить меня любых страхов, что я подумала – старческий маразм имеет место быть.

                – Дурдом какой-то! – крикнула нам Мария и ушла.

            – Попробуешь? – спросил злой старик.

             Он качнул качели. Они пролетели над лестничным пролётом, почти до меня. Потом вернулись к рукам Алексея.

              – А если мне завтра приснится радужный единорог? – я обошла кругом холл и подошла к ступенькам. Стояла выше старика, но это была иллюзия. Он возвышался и давил.

                 А ещё пугал.

                – Придётся, что-то придумать, – улыбался Алексей и протянул мне руку.

              Отказывать ему нельзя. Брыкаться, капризничать – чревато последствиями. Я даже не пыталась нащупать границу дозволенного. Хватило мне того, как он наказывал Машу.

             Алексей заложил мою руку себе под локоть, и мы стали спускаться на первый этаж к завтраку. Прошли мимо натянутой страховочной сетки. Не удивлюсь, если на сетку он сбросил рабочего, для проверки.

                Бред какой-то!

             Надо Машу подговорить, чтобы уломала отца снять это безобразие. Мне сна хватило, я над пропастью качаться на качелях не буду!

                 Хотя, что Маша может?

           У Алексея Владиславовича Фролова двенадцать детей. Минус один. Старший сын недавно погиб в автокатастрофе. С Каспером Алексей не дружит. Ещё два старших сына не живут в стране, потому что папа их выжил. Туда же отправились все мужья Марии. Первый, потому что не удовлетворял папины представления о богатом мужчине. Второй был садистом. Ещё три сына жили в других городах России и старались с папой не встречаться никогда. Даша и младшая дочь Евгения, которая старше меня на пять лет, иногда наведывались, но только когда их Алексей приглашал. Они были замужем, и Алексей не всегда был рад их видеть. Два сына из серединки большого потомства - Данил и Дмитрий работали на отца. И был ещё один ребёнок, о котором не принято говорить вслух. Юрочка, ему тридцать один год. Он инвалид с ДЦП. В доме он не жил, но Алексей исправно оплачивал частную клинику и уход за своим сыном.

               Из всей истории этой большой и недружной семьи можно было сделать только один вывод. Живёшь за папин счёт – полностью подчиняйся. Не хочешь подчиняться – уходи. А если папа злой, ещё и получишь пинка под зад так, что не встанешь.

               Маша однажды не успела выпить свои таблетки для успокоения нервов и высказала папе, что он со мной поступал плохо. Жениться на женщине, чтобы потом взять её дочь себе в любовницы – отвратительно.

                   Я в тот скандал так надеялась, что Алексей скажет Маше, что мы не любовники.

               Но отчим промолчал и выгнал Марию из дома. Отобрал машину, закрыл банковские счета и не пустил в квартиру, где она когда-то жила.

                  Маша имела свой салон красоты. Месячный доход её салона равен цене её туфель. После того скандала, салона не осталось, он как-то быстро, под давлением Алексея Фролова, закрылся. Маше пришлось ехать жить в старую квартиру в пригороде. Две недели, и она позвонила мне с просьбой уговорить Алексея вернуть её домой.

                   И я уговорила. Мотивировала это тем, что мне безумно одиноко без Маши.

                 Ощущение, что мы домашние собачки, не покидало никогда.

              Психологические насильники нашего города отдыхают, по сравнению с Фроловым Алексеем  Владиславовичем.

****

               Завтрак проходил в тишине.

                   Мы сидели за небольшим круглым столом. Столешница была из толстого стекла. Внутри, как морские волны разлетались узоры. Снизу была оборудована нежно-голубая подсветка.

                     Это я насоветовала Маше заказать этот столик. Если смотреть с точки зрения психологии, голубой цвет и морская тема не способствует аппетиту, наоборот, хочется лёгкости, окунуться в воду, бежать и лететь.

               Алексею было фиолетово до нашего стола. Тем более… Я выбирала. А когда я что-то выбираю, он соглашается.

               Мария завтракала пресным блинчиком и лесными ягодами. Кушала долго. Опустив глаза, смотрела только в тарелку или на поверхность столешницы.

            Она почти никогда не носила брюки. Поэтому её гардероб ломился от платьев всех мастей. В одном и том же платье я Машу не видела.

          Сводная сестра была сегодня не в настроении. Макияж был отличным, а вот с волосами не получилось. Видно, что психовала, делая причёску. Обошлась конским хвостом. Такой причесон сильно её молодил.

          Алексей упёрся взглядом в свой планшет и что-то читал. Он завтракал исключительно овсяной кашей, варёным яйцом и чашечкой крепкого кофе. Был он, как всегда, молчалив и холоден.

            Я по утрам совсем не хотела кушать, поэтому пила чай. Подглядывала в телефон. Звук был отключён. Если звякнет, то Маша взорвётся. Она пытается меня воспитывать. Я ж – деревня.

           – «Плз! Приезжай! Сдохну! А батя сказал только тебя пускать!»

           – «Прямо сейчас?»

          – «Улька, не бросай!»

           – «Не кипишуй! Приеду!»

            – «Я тебя люблю, Улька. Если хочешь, поженимся».

            – «Твои любовницы скинутся на киллера».

            Он не писал больше. Похоже Малышеву совсем плохо, раз опустился до переписки со мной. Ведь ещё неделю назад призирал. А тут в любви признаваться вздумал.

                Маша хлопнула вилкой по тарелке. Я вздрогнула и уставилась на неё. Потом на отчима.

                 Маша была в ярости. Поджимала губы и злобно смотрела на Алексея.

                – Почему нет?! – вскрикнула она.

                 – Малышев Кирилл в больнице, – спокойно ответил отчим.

                 – При чём тут малолетний нарик? Когда я. Я!!! Я хочу на Новый год в Арабские эмираты!

            А-а-а! Вот в чём дело! Машеньке арабушков не дали на Новый год. Папочка не пустил сорокалетнюю девочку.

          – Ты бы всё равно поехала с Ульяной. А она не может, потому что у нас с Малышевым договорённость. Мы хотим, чтобы дети подружились, – с усмешкой пояснил Алексей Владиславович.

                – Я ей нянька?! – Маша стала краснеть от очередного стресса.

              – Да, – Алексей сказал это очень жёстко, так что Маша тут же выпила свои таблеточки. – Если какие-то претензии, я не держу.

            Он поднялся. Мы с Машей, как по приказу поднялись тоже. Скрипнули ножки стульев по плитке пола.

           – Какие планы сегодня? – Алексей посмотрел на меня, сложил свои очки и спрятал в кармане пиджака.

              – За подарками, – рявкнула Мария.

           – Я у тебя спросил? – грозно поинтересовался отчим. От его голоса мурашки по телу пробежали.

              – Кирилл просил навестить его, – тихо ответила я, пятясь к Марии и очень медленно закрывая её собой.

            – Поезжайте, – кивнул отчим и направился с кухни, оставив нас вдвоём.

          Несмотря на все странности наших семейных отношений, я Алексея любила.

           У меня никогда не было отца. И жила я в женской гробнице с мамкой и её сёстрами. Они всё время грызлись, ненавидели мужчин, но как только хоть один появлялся в нашей квартире, менялись и становились ласковыми.

            Не очень хорошо жили. Комната была уставлена диванами и кроватями.

            Конечно, мама всё что угодно готова была сделать, что бы свалить из ада. Даже меня в жертву отдать.

             А я плакала, как только приехала в этот особняк. И не потому что была счастлива от сытой и богатой жизни. А потому что у меня появился папа. И хотя я всегда его звала Алексеем или отчимом, я тайно его обожала.

           Он почти сразу занялся моим воспитанием. Курсы, учёба. Сам вальсировал со мной и возил на экскурсии.

           Мамаша меня жутко к нему ревновала. Она часто поднимала на меня руку, и я старалась не водиться с ней.

           Однажды она застукала меня на коленях отчима. Я показывала ему, как пользоваться планшетом. На тот момент для меня было вполне приемлемым сидеть у него на руках и даже ластиться. И здесь надо оценить моральные качества моей мамаши, которая точно и наверняка знала, для чего он так со мной возится.

               Я же ничего подобного не думала, была глупой малолеткой и чиста в своих помыслах.

             Только после смерти моей матери Машка сказала мне, что я папина любовница. Вот тогда у меня и открылись глаза, и я с этими выпученными зенками побежала к Алексею, который только посмеялся и попросил не обращать внимание. Так меня уверил – это всё  бред, что я поддалась на его уговоры и не забила на сплетни и пересуды.

             Мать я так и не простила. Ненавидела её в детстве, потом в юности и облегчённо вздохнула на её похоронах. Хотя она была хорошей по сравнению со своими долбанутыми сёстрами. Но продалась мамочка только в лёт. И будь Алексей подонком, она бы закрывала на это глаза.

             А он оказался моим отчимом, самым добрым дедом в мире. И только сейчас я начинала подозревать, что это всё неспроста.