5

             Он отстегнул ремень безопасности. Свой и мой. И потянулся ко мне.

              Вдобавок к тому, что я немного захмелела, меня укрыла жаркая волна, исходящая от мужчины. В лёгком трепете я стала тяжело дышать, когда его ладонь прикоснулась к моему лицу и без принуждения потянула вперёд. Я податливо повернулась к Касперу, оказавшись в непосредственной близости с ним.

               Чувствовала его запах. Кофе сигарет и бархатистого мужского парфюма.

               Губы его прикоснулись к моим.

             От такого вулканического извержения эмоций, я сжала ноги. Влажные джинсы, которые жестоко обтягивали мои бёдра, стали жать на промежность.

             Тело размякло. По нему импульсами раскатывалось томительное желание от поцелуя. А всего на всего губы в губы. Никакого секса языками.

              Так нежно!

              Так ласково!

            Я продолжала дышать украдкой. Сердце в груди колотилось, как в настоящей стрессовой ситуации. И я почувствовала, как дрожат мои губы, по которым чуть проехался язык Каспера.

            – Какая ты, – прошептал он с придыханием. – Несмелая, папина любовница.

             – Мы не любовники, – я опустила глаза.

            Не хотелось слов, хотелось продолжить. 

            Я трогала его щетину. Подушечки пальцев кололо и щекотало одновременно. Я залипла взглядом на его губах. Чувствовала, что не у меня одной дыхание участилось. Каспер ещё улыбался.

              – Забирайся назад, – строго приказал сводный брат и стал подталкивать меня между сидениями в другую часть салона машины.

                 Я покорно полезла назад.

                Машина продолжила работать. Дул горячий поток из кондиционера. Я удобно устроилась на заднем сидении. А Каспер вышел из машины и пересел ко мне.

              С ним залетел холодок, но остудить мой пыл у него не получилось. Я замерла, глядя вперёд. Были видны заснеженные деревья. Фары погашены.

            Щёлкнули замки, их Каспер заблокировал.

              Рядом со мной снял свою куртку и привлёк меня к себе.

             Я поняла, что сейчас произойдёт. И была этому рада.

              Если бы не погоняло «папина любовница» меня бы в университете обозвали как-нибудь пострашнее. Немодно у нас девочками к девятнадцати годам оставаться.

           И ещё был серьёзный повод отдаться настойчивому Касперу. Жизнь такая непредсказуемая оказалась, что меня бы могли изнасиловать в том доме. А так хотелось, чтобы первым стал именно тот, кто понравился.

              А Каспер мне очень приглянулся.

              Я хотела его.

            Разомкнула губы, когда он прильнул с поцелуем. Целоваться приходилось очень много ещё со школьной скамьи. Поэтому в этом плане я Касперу не уступала.

             Его вкус взбудоражил. По телу пробежались мурашки.

            Несмело отдавалась. Заставляла себя расслабиться, когда его горячая ладонь забралась под кофту и проехалась по тонким шёлковым чашечкам бюстгальтера. Пальцы жёсткие прямо сквозь ткань защемили соски. Мне стало больно, и я, издав лёгкий стон, отпрянула.

             – Не нравится. Ласку любишь, котёнок? – улыбнулся Каспер.

             Стал напористым. Его язык вошёл в мой рот.

              Он завалил меня на сидение, головой к дверце. Не совсем удобно. Но я вообще перестала что-либо соображать.

              Руками обхватила его, попу приподняла, когда он стаскивал с меня джинсы. Сосала жадно его язык.

         И поплыла от удовольствия.

          От того, что он так хочет, что рычит, сопит и дышит урывками.

         Я не отрывалась от поцелуя, и ему не давала отвлечься, уложив руки на его голову и прижимая к себе. Несильно, но он понимал, чего я хочу. А я хотела, чтобы он в этот момент был рядом, не отстранялся.

             Рот в рот, губы к губам.

            Одна моя нога была закинута на спинку сидения, другая опущена к коврикам.

             Мужские пальцы проехались по впалому животу, потом ниже.

            Лёгкое прикосновение, а мне казалось, что оно оставляет борозды на моём теле. Невидимый след.

            Его настырные пальцы забрались в волосики на лобке. И прикоснулись к складочкам, по которым проехались и чуть приоткрыли.

           Для первого раза мне бы и этого развратного действия хватило.

           В голове вдруг прозвенел сигнал бедствия.

            Я чуть отпрянула, но жёсткие руки меня далеко не пустили.

           – Да ты уже вся течёшь, – похотливо шипел Каспер.

            «Течешь».

            Какое мерзкое слово. Как будто я с*ка какая. Так тошнотворно. Непотребно. Полное растление и бесстыдство.

           Стало гадко на душе.

             Я хотела начать сопротивляться, но было поздно.

           Между ног почувствовала сильнейшее давление. Резкий толчок внутрь твёрдого и казалось гигантского члена.

            Я сквозь зубы завыла, изогнувшись назад. Боль была такой, какой описать подруги не могли. Меня просто разорвали на части.

        Из глаз хлынули слёзы, я стала ртом хватать воздух.

         Дёрнулась, но соскочить не получилось. Каспер навалился на меня и уронил голову над моим плечом.

          – Б*ядь, – вырвалось у него.

         Он чуть подался назад, сунул пальцы обратно к моему лону. А потом протянул руку к маленькому фонарику, что освещал салон. На его пальцах была кровь.

          – Чёрт, – заныл Каспер. – Терпи уже.

            И я решила терпеть. Дело сделано, брыкаться нужно было раньше.

          Я считала каждую секунду. Первый порыв боли прошёл, оставалось жестокое ощущение вторжения и тяжести внутри.

           Он постарался быстро, хотя для меня это время тянулось слишком долго. Избавил меня от своего гнёта, продолжая тяжело дышать над ухом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

          На живот брызнула горячая сперма.

          Я была свободна.

****

          Бодренькая и деловая я была минуты  три. Пока вытиралась,  предложенными мне влажными салфетками. Надевала трусики и джинсы.

          Потом меня накрыло.

        Шок и стресс догнали и беспощадно расправились с моей психикой. Накатывали медленно.

        Я застегнула ширинку на джинсах, а пуговицу вставить в петлю не смогла. Затряслись руки. Меня кинуло в пот.

         Я пыталась расслабиться, но дрожь, пробивающая тело и не уходила.

       Каспер накренился ко мне и сам застегнул мою пуговицу.

           – Ульяна, о таких вещах предупреждать надо, – тихо сказал он и посмотрел мне в глаза.

          Я нервно вытерла слёзы.

       Его взгляд потемнел. Был таким обеспокоенным, глубоким и влюблённым, что я сразу же перестала себя жалеть. Всё я правильно сделала. И запал на меня Каспер так же, как я на него.

         – Я сказала, мы не любовники с Алексеем, – совсем тихо получилось и отрывисто, потому что задрожали губы и застучали зубы.

         – Да, ты вся горишь, – с лёгким испугом прошептал он, прижав меня к себе и поцеловав в лоб.

          Я до боли в костяшках ухватилась за его руки. Нужно было напрячься, а потом резко расслабиться. Именно такое упражнение следует делать в стрессовой ситуации, когда находишься на грани. Но мне не помогло.

          Каспер открыл дверь и вытолкнул меня на мороз. От задней двери до передней был один шаг, но за мгновения, проведённые на лютом морозе, я продрогла до костей, и садил меня Каспер оцепеневшую. Сразу включил кондиционер на самый горячий обдув.

         – Сейчас в больницу отвезу, – предупредил он, садясь за руль. Спешно выезжал на трассу. Сам себе добавил, – я мудак.

          – Не надо в больницу, – отчеканила я сквозь стучащие зубы. Обхватила себя руками и продолжала впадать в истерику.

         Неизвестно, что способствовало такому состоянию: похищение, угроза жизни, первый секс или глоток алкоголя. А может всё вместе. Стечение обстоятельств.

          Я закрыла глаза, а когда открыла, на них была пелена.

           Угнетённость внутри вернула меня в этот проклятый сон, где я качалась над пропастью.

          Момент смертельной опасности. Я падала в пропасть, в панике цеплялась руками за тонкие верёвки качели. Но не хватало сил удержаться.

        Мне казалось, что жизнь моя закончилась. Вот так вот глупо, всё подошло к концу, толком не успев  начаться. И в этот момент почему-то было жалко именно незаконченной учёбы.

       А я хотела жить!

         Боролась, старалась на этих ужасных качелях, хоть как-то удержаться. Ладони верёвка резала и жгла, и я сорвалась вниз. Закричала со всего горла.

          Я почти не слушала Каспера, и ничего не видела.

         В панике, мозг пытался найти опору, спасение.

         И ничего более крепкого в моей жизни не было, чем Алексей Фролов. Он та скала, с которой я падала.

           Мне всё равно, как он жил и сейчас живёт. Пусть говорят о нём, что хотят. Я его видела совершенно другим. Он был для меня отцом.

           Как же я раньше этого не поняла!

         Что не тот, кто зачал – отец. А тот, кто заботился и воспитывал. Тот, кто любил.

         А он любил меня!

           – Уля!!! Уля! Ты меня слышишь?

          – К папе!!! Отвези меня к папе!!! – закричала я и упала на дно пропасти.

         Мне хотелось позвать его ещё раз. Я теперь всегда буду  Алексея называть папой.  Но горло сковало, я стала задыхаться.

          Тёмная пустота, что подбиралась к сознанию, поглотило его, и я перестала себя чувствовать.

****

           Лёжа на кровати, я видела в окно только небо. Оно было однотонным: серо-белым.

           И если долго смотреть, то, кажется, что окно покрасили краской.

          А смотрела я долго. Пыталась высмотреть облака. Но ничего не находила. Сплошная пелена без движения.

          И вдруг на фоне этой пелены стали появляться крупные хлопья снега. Они неспешно падали на землю, пролетая мимо моего окна. Казались лёгкими. И своей сахарной белизной хорошо были видны на фоне мрачного неба.

          Это порадовало. Природа ожила, и я тоже.

            Возвращение домой, как в тумане. Толком ничего не смогла вспомнить. Только доброе лицо Василия Львовича, нашего семейного врача. Он жил неподалёку, поэтому приехал сразу, как только Каспер привёз меня к отцу. Доктор вколол мне успокоительное – самое распространённое лекарство в нашем элитном посёлке. Здесь все борются с истериками и депрессиями.

           Потом меня осматривала женщина врач, которую вызвали.

          А я думала не о себе. Мне было жалко Машу. Она ни в чём не виновата. И поехал бы с нами охранник. Он бы не справился с таким количеством похитителей.

          Я об этом сказала или подумала?

           Сказала. Ничего с Машкой не случилось. Папа не выгнал из дома.

          Маша появилась в комнате вместе с Дашей.

          Подсели к моей кровати и стали говорить наперебой.

          Маша плохо выглядела. Испугалась за меня. А может за себя. Алексей – человек жёсткий, мог вкатить наказание. Не физическое. Угрозы, давление. Она же такая слабая. Вот уверена, что в её гороскопе на вчерашний день было написано: «Будьте осторожны на дорогах». И теперь она ещё больше засядет на гадалок и мошенников.

          Я протянула руку и коснулась её утомлённого лица.

           – Я тебя люблю, Маша, – прошептала я.

            Ей нужны такие слова. Она их не слышала, лет двадцать точно.

         Даша замерла от такой картины, она держала в руках колонку, хотела музыку включить, но передумала. Смотрела на нас своими большими серо-голубыми глазами и чуть не плакала.

        – Всё будет хорошо, – Машка же заплакала. – Гости будут на Новый год. Мы с Дашей решили станцевать. Будешь третьим зайцем?

        Я измученно улыбнулась.

           – Конечно.

          – Вот и отлично, – выдохнула Даша и села на край моей кровати, показывая на планшете незамысловатый танце зайцев. Только танцевали маленькие дети. А мы должны были внести свои коррективы, исполнить перед гостями в Новогоднюю ночь.

         Зайцы вдруг исчезли.

        Над моей кроватью навис начальник папиной охраны. То, что он был в классическом костюме, его угрожающей монументальности не уменьшало. Ещё и  лицо изуродованное  двумя шрамами.

           Чуть не довёл меня до очередной истерики одним своим видом.  Мало того, что на лицо страшный ещё и размером - два на два. Так что, Маша с Дашей, как котята от здорового пса,  в стороны кинулись от горы у кровати.

            С начальником охраны пришли две женщины. Одна медсестра, приставленная ко мне. Тут же вытащила прибор для измерения давления, и стала меня осматривать.

          Вторая женщина представилась Леной. Хотя какая она Лена, когда ей было за пятьдесят. Лена – психолог. Наверно внукам своим приказывает не называть её бабушкой. Не знаю, как можно называть незнакомого человека намного старше тебя,  по имени. Хотелось ей сказать, что у неё брови разного оттенка, но промолчала. С ужасом глядела на дядьку, который медленно опускался, на предложенный Машей, стул.

         Я к спинке кровати подтянулась, натянув одело по глаза.

          – Не бойся, Ульяна, – мягко и напевно говорила Лена. – Виктор Денисович задаст пару вопросов и всё. Надо отвечать чётко.

        Он не спрашивал, как всё случилось. Маша подробно и красочно всё рассказала.

          С меня требовались подробности дальнейшего развития событий. Что было после, как мне на голову надели мешок. 

           Моё возвращение в кошмар началось.

           Я пока не знала, как это лечится. Каждый раз возвращаешься туда – где страшно и больно. Анализируешь, вспоминаешь, заново проживаешь. И каждый раз легче. Потом всё превратится в дурной сон и прокрученный фильм ужасов.

       Наверно поэтому я старалась не упустить подробности. Ведь могло быть хуже. В каждом слове моего рассказа - это тянулось алой чертой. Меня не избивали. Шлепок по лицу и передвижение за волосы, не самое страшное, что могло со мной произойти. Никто не насиловал, не прессовал.

          Маша с Дашей схватившись за руки смотрели на меня во все глаза. Это могло произойти с ними.

         Виктор Денисович прищурился, и съехались к переносице его тёмные брови с сединой.

           – Кто тебя изнасиловал? – громыхнул его вопрос.

             Я, округлив глаза, стала искать помощи у сестёр, но они сами были удивлены. Пришлось отрицательно покачать головой.

           – Василий Львович осматривал тебя…

          О, блин! Я даже и не помню. А этот Василий Львович в любую дырку залезет, чтобы деньги отработать.

          – … следы дефлорации и запах спиртного.

         – Маша! –  дрожащими губами  выкрикнула я.

         – Всё, хватит! – я не узнавала её голос.

     Мне казалось, она только истерично орать может или подлизываться. А здесь прямо Алексей Владиславович Фролов появился.

         Маша обняла меня, закрыв спиной от пронзительного взгляда начальника охраны. Даша выпроводила Лену, которая сообщила, что нам нужно будет поработать.

        – Каспер. Да? – шепнула мне в ухо Машка. – Если я догадалась, то отец уж тем более знает.

      – Маш, – заныла я. – Я сама…

        – Никогда так не думай, – змеёй шипела сестра. – Старше, сильнее. И напоил. Так?

       – Нет! – возмутилась я.

        – Презервативами пользовались?

        У меня челюсть отвисла. Я совсем забыла!

         – Понятно, – протянула Машка. – Прерванный половой акт не является контрацепцией.

         – Я… я помню, – заикаясь, произнесла я.

       Маша натянуто улыбнулась Даше. Стала разговаривать с сестрой на постороннюю тему.

     Что теперь делать? Из папиной любовницы в жертву сводного брата.

       И хрен кому что докажешь!

       Я быстро пришла в себя. Немного опустошённая  направилась в душ. И шла в пижаме. Надеюсь не Василий Львович меня мыл…

      – Маша, кто меня мыл вчера? – громко с испугом спросила я.

       – Я, – она сложила руки на груди.

       – И ты, – растерянно прошептала я. – Рассказала, что…

       – Пусть отец накажет виновного, – бескомпромиссно заявила она.

         А я ей выдала всю правду. Сейчас пойдёт к Алексею и всё доложит, что мой первый секс был не у похитителей в доме, а с Каспером Роком.

         И папа уничтожит его.

      – По любви, Маша, – я тяжело сглотнула. Горло болело. Всё-таки простыла немного. Поникнув головой, попросила,  – Не убивай его.

        Ушла в душ, закрыв за собой дверь. И только там, под струями тёплой воды, разрыдалась.

****

          Нужно было собраться с мыслями. Машка наотрез отказалась со мной общаться и отмазывать Каспера. За это я отказалась учить с ними заячий танец.

            Даша скинула мне на комп видео и ушла. Из дома совсем. У неё своя семья. И появлялась она у нас в те моменты, когда Маша становилась опальной персоной в доме. За то, что она уехала без охранника, получила взбучку. Увеличила дозу успокоительных средств.

Её таблетки мне не подходили. Я пила травки. Восемь чашек чая до обеда. В одиночестве.

         Зачем три этажа и огромные просторы, если дворец превращается в тюрьму для одной принцессы?

        В ядерно-оранжевом спортивном костюме и босиком,  я села на велосипед и поехала по коридору к лестнице. Там сделала круг и проехалась ещё раз по третьему этажу.

        На втором круге, я остановилась у арочного окна.

        Мне страшно думать о Каспере и о том, что произошло. Внутри росло недовольство. Я столкнулась с какой-то преградой, которую невозможно сдвинуть с места.

         Скинув велосипед, я смело взялась за качели, что продолжали висеть над шахтой лестницы. Глянула вниз. Страховочная сетка тоже была на месте.

     – Дурак, – прошептала я, подкусив губы. – Нашёл с кем спать.

      На глаза наворачивались слёзы. Я так боялась за Каспера, что готова была совершить что-то невероятное. Понятно, что эти качели ничего не изменят. Но я надеялась, что мне полегчает.

       Залезла на перила. Дрожащими руками подложила под попу узкую палку. Руки вспотели, мёртвой схваткой зажали верёвки. Я на вытянутых ногах, отклонилась назад, медленно соскальзывая с перил.

         Ещё вчера я так цепенела, теперь снова. Мне было страшно, но я закрыла глаза. Нет! Лучше открыть, а то, как во сне

        Но с открытыми глазами легче не стало. Я качалась над пропастью. Щемило в животе, между ног болело после первого секса, и кружилась голова.

    – Слабая! – закричала я и стала раскачиваться. – Слабая!!!

     Продолжала раскачиваться, сжимая зубы.

       Это не будет моим страхом!

      Я боюсь только за Каспера! Боюсь, что никогда не буду с ним!

         Меня отнесло спиной к перилам, и я отпустила руки, спрыгнув вниз. Чувство полёта никакого удовольствия не принесло. Падать – не летать. Я упала на сетку спиной. Она прогнулась подо мной, смягчая падение. Оттянулась вниз, и в мою попу впилась звезда с макушки новогодней ёлки. Хрустнула подо мной ёлочная игрушка, а я заверещала от неожиданной боли и быстро поползла с сетки.

         Вылезла с сетки на второй этаж, с ужасом оглядываясь, будто из озера с крокодилами выбралась. А ко мне уже неслись мамки и няньки.

          Медсестра, психолог и кухарка. За ними строго шёл Виктор Денисович. На вопросы женщин я не отвечала. Потирая болезненную попу, смотрела на начальника охраны.

           Он отдал мне мой телефон.

          Уже побывали в том страшном  доме, нашли мою сумку. А сумка была почти пустая.

            Я открыла чехол телефона, в нём лежали мои банковские карточки. Собственно у меня больше ничего не было.

           Телефон был заряжен, хотя я помню, что заряд заканчивался ещё, когда мы были у Малышева.

          Я включила свой аппарат и, закрыв чехол, поблагодарила охранника.

         – Алексей Владиславович просил выбрать тебе телохранителя. Пойдём, – поманил меня Виктор Денисович.

           Я пошла послушно следом. По дороге изворачивалась, чтобы посмотреть на попу. Там, как и предполагалось, была маленькая дырочка. Но так как трусики тоже были ядерно-оранжевого цвета, то можно до телохранителя дойти в таком виде.

      Начальник охраны провёл меня мимо столовой в дальнее крыло, где обитали работники дома. Там же была комната охраны с пультом для  камер наблюдения и всякими детективными прибамбасами. Куча денег вбухана, а Каспер Рок всё равно без приглашения просочился на торжественный вечер.

      Я невольно улыбнулась, вспомнив его.

       В комнате охраны на тёмном диване сидело пять мужчин. Они сразу встали, как только мы вошли.

        Я смотрела в пол, пока не услышала:

        – Выбирай.

    В смысле?

           Я подняла глаза вначале на Виктора Денисовича, потом медленно перевела взгляд на желающих поохранять моё тело.

          Быстро пробежалась взглядом по молодым мужчинам. Покраснела до кончиков волос, пяля на них глаза. Вытянув руки и скрестив пальцы, я встала к ним полубоком и тихо спросила:

      – А как выбирать?

      Понятно, что папа по внешности их выбирал. Как с подиума, прямо к нам домой. Но они же что-то кроме лощёных лиц должны были иметь.

        – Ты посмотри, – Виктор Денисович позволил себе лёгкую улыбку, но всего на мгновение. – Специально для тебя собирал.

          От этих слов вспыхнули уши и я встала к телохранителям спиной. Вспомнила, что на штанах дырка и вернулась на исходную позицию.

        Набравшись смелости, я выдала как можно строго:

         – С военной выправкой, на ваше усмотрение.

      Сказала и убежала, ощущая чужие взгляды на своей болезненной попе.

      В прихожей, я оделась в норковую шубу до пят и вступила в широкие оленьи унты с шикарной вышивкой. Это мне Василий Львович подарил пару лет назад. Гостил за полярным кругом, привёз подарки.

        Накинув широкий капюшон, я сунула руки в рукава и направилась на выход.

         Дошла до двери, хотела её открыть, но тут мужская рука дверь передо мной распахнула. Я даже не думала на него смотреть. Мне хватало его чёрных брюк и ботинок огромного размера.

        – Везде ходить за мной будете? – спросила я.

        – Только когда вы выходите из дома, – ответил тихий спокойный голос.