Глава 27

Я неуверенно переступаю порог. Первое, что чувствую — ничем не пахнет. Вообще.

Обычно у каждого дома, у каждой квартиры есть свой запах. Если это любимое собственное жилье, то пахнет семейным уютом. Если это съемная квартира напополам с подругой, как у меня, то пахнет старыми обоями и диваном, которому двадцать лет. Здесь же — ноль запахов.

Ярослав захлопывает дверь, поворачивает замок и подходит к какому-то аппарату на стене. Нажимает несколько кнопок, и везде загорается свет. Моему взору предстает огромная гостиная. Кажется, такой стиль интерьера называют шведским: белые стены, белый деревянный пол, три больших серых дивана буквой П, между ними длинный журнальный столик. У окна во всю стену прямоугольный обеденный стол. Большой, человек на восемь.

Напротив дивана на стене большая плазма, а под ней камин. По обе стороны от телевизора и камина два дверных проема: за ними виднеется кухня. Тут же и лестница на второй этаж. Квартира двухуровневая.

— Нам наверх, — говорит Ярослав, когда я снимаю туфли и плащ.

Мы пересекаем гостиную, которая из-за слишком большого пространства и слишком маленького количества мебели кажется пустой и необжитой, и поднимаемся на второй этаж. Здесь тоже небольшое подобие гостиной, но в разы меньше, чем внизу. Метров двадцать, наверное. Как половина моей съемной квартиры. За ней идет длинный коридор со множеством дверей.

— Если тебе надо в ванную, то вот сюда, — показывает Ярослав на первую по коридору дверь.

— Надо.

— В шкафчиках под раковиной найдешь все необходимое. Комната прямо, — кивает на дверь в конце коридора. — Приходи.

Я закрываюсь в ванной и перевожу дух. Волнительно. Да, наверное, это та самая квартира, которая у него задекларирована. Он живет здесь один? Зачем ему одному столько места? Не удивлюсь, если он в этой гигантской гостиной на первом этаже играет в бейсбол.

Ванная комната тоже большая. Здесь и душевая кабина, и джакузи. На крючке на стене висит белый махровый халат. Я подхожу к раковине и выдвигаю первый ящичек под ней. Россыпь одноразовых зубных щеток, несколько тюбиков пасты, ватные диски, в маленьких баночках шампуни, гели для душа и лосьоны для тела, небольшие кусочки мыла в упаковке. А еще средство для снятия макияжа. Дорогой марки, новенькое, никем не тронутое.

Ухмыляюсь. Специально оборудовал в своей квартире ванную для баб. Может, здесь еще и прокладки с тампонами найдутся? Резким движением выдвигаю второй ящик. Но там только стопка белых чистых полотенец. А третий ящик вообще пустой.

Ну как же так: средство для снятия макияжа есть, а тампонов и прокладок нет?

Надо будет ему сказать. Это важные вещи для девушек, в ванной для баб они обязательно должны быть!

Складываю на стуле одежду и, подняв повыше волосы шпильками, захожу в душевую кабину. Дважды умываюсь гелем для душа, чтобы смыть косметику.

Средством для снятия макияжа пользоваться не хочу. Не знаю, почему. Его присутствие здесь меня разозлило.

Тщательно вытираюсь полотенцем и надеваю свое белье. После работы я поехала домой, чтобы принять душ и подготовиться к вечерней встрече с Ярославом, поэтому оно чистое. Снимаю с крючка махровый халат и перевязываю его вокруг пояса. Интересно, сколько девушек надевали его до меня? Думаю, много. Надеюсь, Ярослав его хотя бы стирает.

Юбку, блузку и чулки я оставляю лежать тут, а сумку беру с собой. Выхожу из ванной и босыми ногами направляюсь, куда сказал Ярослав — в комнату прямо по коридору. Дверь приоткрыта, горят несколько светильников. Никольского нет. В комнате есть дверь, а за ней слышится шум воды. У него здесь собственная ванная, догадываюсь.

Спальня в темных тонах, большая двуспальная кровать заправлена. Не знаю, куда себя деть. Вроде и стоять неудобно, и присесть некуда. В итоге я набираюсь смелости и иду к кровати. По бокам от нее стоят две тумбочки, на одной из них лежат наручные часы Ярослава и заряжается айфон. Значит, это та сторона, на которой он обычно спит.

Присаживаюсь на краешек противоположной. Сумку ставлю на пол и достаю телефон. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений. Сердце начинает неприятно ныть, а глаза наполняются слезами. Вот так просто все закончилось между мной и Костей?

Любовь и два года отношений разбились вместе с вазочкой. А сейчас я буду спать в постели совершенно другого мужчины — несомненно, самого шикарного и умопомрачительного — но все-таки не моего родного Кости, который водил меня в кино и признавался мне в любви под луной.

Шум воды за дверью затихает. Я быстро смахиваю с щек дорожки слез и достаю из волос шпильки. Для встречи с министром Аня снова делала мне красивую прическу.

Волосы рассыпаются по спине, я слегка прохожусь по ним пальцами, как дверь открывается и выходит Ярослав. На нем только черные боксеры, и я тут же отвожу глаза. Хотя какое может быть смущение после секса на столе в его кабинете?

— Тебе нужна зарядка для телефона? — спрашивает, обходя кровать.

— Да.

По звукам догадываюсь, что он выдвигает ящик тумбочки.

— Держи.

Оборачиваюсь и беру в руки провод. Вставляю в розетку у своей тумбочки.

Будильник не завожу, встану вместе с Ярославом.

— Привстань, я сниму покрывало с кровати.

Послушно встаю. Ярослав стягивает темно-синий плед и убирает его на кресло со своей стороны. Я отхожу к стулу и снимаю с себя халат, оставаясь в белье. Спиной чувствую его взгляд. Оборачиваюсь — так и есть. Не стесняясь, рассматривает меня.

— Ты очень красивая, — произносит хрипло.

— Спасибо.

Я возвращаюсь к кровати и залезаю под одеяло. Оно здесь одно большое. С Костей мы всегда спали под разными одеялами, вдруг думаю. Сатиновое постельное белье приятно ласкает кожу, и я сама себе приказываю успокоиться. Но не выходит.

Волнение то и дело пускает мое сердце вскачь. Я никогда ни с кем не спала в одной кровати, кроме Кости.

Ярослав заканчивает что-то набирать в телефоне, нажатием одной кнопки у своей тумбочки гасит все светильники в комнате и тоже ложится под одеяло.

Поворачивается ко мне. В окно ярко светит луна, поэтому мне все равно хорошо видно Ярослава.

— Что ты так далеко легла? Иди ко мне.

Я и правда на самом краешке. Неуверенно придвигаюсь к нему чуть ближе и останавливаюсь. Тогда Ярослав с тихим смехом притягивает меня к себе сам.

Вплотную, так что я упираюсь носом в его грудь и вдыхаю запах геля для душа. Он проводит ладонью по моей спине и целует меня несколько раз в висок.

— Надо спать, хотя рядом с тобой хочется отнюдь не этого.

Непроизвольно улыбаюсь ему в грудь. Никольский поднимает на себя мое лицо, гладит большим пальцем по щеке и целует в губы.

— Я говорил тебе, что ты удивительная девушка? — шепчет и снова целует.

— Нет.

— Тогда говорю: ты удивительная.

Слегка смеюсь.

— Спокойной ночи, мистер министр.

— Спокойной ночи, мой любимый журналист.

Ярослав еще плотнее прижимает меня к своей груди, и больше ни о чем не думая, я проваливаюсь в сон.