Глава 11
СОНЯ
Так как вечером Олежкой должен был заняться Кирилл, понедельник я загрузила по максимуму.
Отвезла сына в сад – и понеслась! Цех, запуск очередной модели. Путаница на новом складе – ничего не можем там найти. Оформление заказов для маркетплейса. Обсуждение рекламной съёмки с фотографом. Интервью для местного журнала. Встреча с таргетологом и двумя инстаблогерами. Ланч с организатором курсов для будущих мамочек. Переговоры с хозяйкой двух бутиков…
Пока была в цехе, успела рассказать мамуле последние новости. После этого мама полчаса не могла прийти в себя. Сначала порадовалась за внука, однако потом настороженно прищурилась:
– Мне с ним теперь знакомиться придётся, что ли? С папашей этим.
– Да, возможно. Наверное, Олежка захочет познакомить отца с любимой бабулей.
Мама презрительно фыркнула:
– Лучше пусть в этот момент ребёнка рядом не будет, а то я могу не сдержаться. Я столько лет молчала! Ради тебя молчала, доча, чтобы лишний раз не бередить рану. Но теперь скажу этому прохиндею-миллиардеру всё, что я о нём думаю!
– Мама, не надо! – взмолилась я. – Молчи дальше. Теперь ради Олежки. Он без ума от Кирилла.
– Ребёнку-то голову нетрудно вскружить.
– Ой, не скажи.
Несмотря на бесконечный поток дел, я была на подъёме, порхала. Перед глазами то и дело возникало счастливое личико сына. У него началась новая жизнь, теперь в ней присутствует папа. Когда объявила Олежке утром, что из садика его заберёт отец, меня едва не снесло лавиной радости.
Волновалась, не перепутает ли Кирилл время, группу, детсад, спортклуб, тренера. Папы в этом сильны! Казанцев хоть и управляет крупной компанией, но наверняка все задачи делегирует, а сам занимается стратегией.
Но Кирилл не только отлично справился, но ещё и очень мило поступил, я прямо даже не ожидала от него – весь вечер он отправлял мне сообщения с фото:
«Забираю парня из сада»
«Едем на айкидо, Аня с нами»
«Брат и сестра»
«Олежка и тренер»
«Крутой боец! Стивен Сигал отдыхает»
«Вот это удар! Ваууууу!»
«Чемпион и его группа поддержки»
На последнем фото красовалась троица – папа, сын и дочь. Они явно соревновались, кто скорчит самую страшную рожицу. Я не выдержала и засмеялась.
Прилетело ещё одно сообщение: «Уже едем домой»
Я успела зайти в квартиру за три минуты до того, как зазвонил домофон. Это был Кирилл и дети.
Хотя… Детишек на пороге я не увидела. Зато в прихожую вплыл невероятно красивый букет.
– Это тебе, милая, – Кирилл протянул цветы. – Добрый вечер. Малявки внизу в машине.
– Ты закрыл детей в машине?! – с ужасом воскликнула я.
– Нет, ты что, Сонь. Они с водителем.
– Уф… Испугалась.
– Какая ты ответственная мама… У нас всё прошло отлично, я вёл репортаж, ты же прочитала все мои сообщения?
– Да, спасибо. Если вдруг разоришься, можешь подрабатывать спортивным репортёром, у тебя хорошо получается.
– Я не разорюсь. А ты всегда в офис ходишь такая нарядная? – ревниво поинтересовался Казанцев, окидывая меня с ног до головы жадным взглядом.
– Обязательно.
– Кхм…
– Что-то не так?
– Нет, всё хорошо… Ты ослепительно выглядишь… А детишки потребовали продолжения банкета. Они хотят пиццу.
– Можем поехать в детское кафе. Спасибо за цветы. Они очень красивые.
– А детское кафе – это место, где много-много детей? – предположил Кирилл. – Как вчера в игровом комплексе?
– Да.
– Тогда… Может, лучше поедем в более тихое место?
Я вдруг заметила, что под глазами у Кирилла залегли глубокие тени, а скулы заострились. Ох, у него, наверное, от шума голова раскалывается…
– В любом случае, Соня, надо поторопиться. Детишки пообещали, что, если я быстро не вернусь, они вместо пиццы съедят водителя, так как они не дети, а голодные львы. А это водитель Матвея. Мне будет очень неудобно перед другом, если от его шофёра останется горка обглоданных костей.
– Кирилл, прекрати, – засмеялась я. – Что ты такое говоришь! Всё, иду. Только поставлю цветы в воду.
У подъезда стоял огромный чёрный внедорожник, принадлежащий Матвею Николаевичу. Детишки сидели сзади в детских креслах – у Артемьева двое детей, поэтому в машине заготовлено два автокресла.
– И всё же… Почему ты так нарядилась, Соня? У тебя была важная встреча? – Кирилл открыл передо мной дверь заднего сиденья.
– Много их было сегодня, – вздохнула я.
– Мамуля! – закричал Олежка, когда я устроилась рядом с детьми. – Тренировка была крутая! Папа заценил, какой я терминатор! И тренер меня похвалил. Анютка тоже всё видела, ей понравилось!
– Да-а-а-а! – подтвердила принцесса.
Я заметила в зеркало, как перекосило Казанцева от детских воплей, он даже прикрыл глаза. Но к нам он повернулся уже с улыбкой и показал большой палец:
– Тренировка была жёсткой. Я бы и сам с трудом выдержал. Но Олег – выносливый парень.
– О, да. Я такой, – важно подтвердил сын. – Анют, ты знай, у тебя самый сильный старший брат. Будут тебя обижать – порву!
Не ожидала, что дети так мгновенно прикипят друг к другу… Как всё усложняется! Сейчас Кирилл восстановится после травмы и улетит с дочкой в Москву. Нет, я не сомневаюсь, он захочет часто видеть сына, а значит, и с Аней Олег будет встречаться. Но ведь дети уже запланировали вообще никогда не расставаться.
А это невозможно! У нас с Олежкой своя жизнь.
Эта мысль царапала внутри, я продолжала размышлять над этим вопросом, когда автомобиль остановился перед рестораном. Я сама предложила Кириллу это заведение. Несколько раз мы приходили сюда вчетвером – я, Олежка, мама, Лиза. Тут для детей оборудована большая игровая комната, а в зале висит монитор, чтобы наблюдать за малышнёй.
– А пицца тут есть? Я хочу пиццу, – заявила Анюта.
– Тут самая вкусная пицца в мире, – успокоил сестру Олежка.
– Вадим, давай тоже с нами, – сказал Кирилл водителю. – Ты голодный, весь день по моим делам мотался.
– Спасибо, Кирилл Андреевич, но я нормально поел, пока вы на айкидо были.
– Ну, смотри.
Когда мы раздевались в гардеробе, и Анечка стащила шапку, я увидела, что девочка опять лохматая – длинные золотые волосы запутались. Возможно, не позволила няне утром заплести косу, или та особо и не пыталась.
Мы отправились мыть руки – я пошла вместе с Анюткой.
– А хочешь я тебя причешу? – предложила малышке.
– Нет, не люблю.
– Я не буду дёргать тебе волосы, просто заплету косичку.
– Я! Не! Хочу! – вдруг с неожиданной яростью выпалила девочка. У неё на лице тут же выступили красные пятна.
От неожиданности я отпрянула и подняла вверх руки:
– Хорошо-хорошо, не буду приставать.
Угу, а я-то думала, что сейчас ребёнок с благодарностью бросится мне в объятья – бери, делай, что хочешь! Видимо, беспрепятственно заплетать косу позволено только старшему брату.
Олежка тоже иногда скандалит, но это бывает, от силы, один раз в месяц, и нам обычно удаётся договориться. А вот Анюта явно ребёнок со сложностями.
Но ведь это не моя проблема.
…В затемнённом зале ресторана, оформленного в средиземноморском стиле, было занято от силы три столика.
– Надо же. У нас бы яблоку некуда было упасть, – удивился Кирилл.
– Ты с Москвой не сравнивай, – пожала я плечами. – Тут доходы совсем другие у людей. А это дорогой ресторан. Берегись, Казанцев, сейчас мы тебя разорим!
Девушка-хостес усадила нас на мягкие диваны и выдала всем меню. Дети захотели сесть вместе, и получилось, что мы с Кириллом очутились бок о бок на одном диванчике.
– А помнишь, я дал тебе карту, чтобы купить платье, а ты сказала: постараюсь вас не разорить, Кирилл Андреевич. У меня от этого твоего «Кирилл Андреевич» сердце каждый раз замирало.
Я изумлённо уставилась на моего бывшего босса.
– Неужели ты всё помнишь?
– Помню, – усмехнулся Кирилл. – Весь тот день – как солнечная вспышка в памяти… Лёгкий, радостный, упоительный… Он – будто разделительная полоса. А потом моя жизнь превратилась в ад…
Надо же. Я вспомнила свадебные фотографии четы Казанцевых. Дана пленяла красотой и сияла неотразимой улыбкой. А вот жених выглядел очень сдержанным.
Ну, если развелись, понятно, что семейная жизнь у них не сложилась…
Кирилл раскрыл меню, а я продолжала смотреть на него – твёрдая челюсть, упрямо изогнутые губы потрясающе красивой формы, пронзительные серые глаза с густыми чёрными ресницами… А от его широченных плеч я и вовсе схожу с ума. Столько лет прошло, а до сих пор помню свои ладони на его загорелом теле…
Не знаю, как я буду выглядеть в тридцать пять, меня пугают мысли о возрасте. Но тридцатипятилетний мужчина передо мной был чудо как хорош.
И он опасен. Не хочу, чтобы Кирилл снова разбил мне сердце… Это ужасно больно…
– Айкидо, насколько я понял, в понедельник и четверг. А когда бассейн и английский? – спросил отец у сына.
– Басcик во вторник в три-тридцать, поэтому мама забирает меня пораньше. Инглиш в среду и в субботу. Пап, тебе надо познакомиться с моим Патриком. Он лихо шпарит. Ты же тоже знаешь инглиш, па?
– Да куда без него.
– А мама не смогла выучить, – с потрохами сдал меня ребёнок.
– Не шмогла, сорри, – развела я руками.
– Зато твоя мама много чего другого сумела, что другим и не снилось, – сказал сыну Кирилл.
Я поняла, что щёки заалели от удовольствия. Прислушалась к себе. Почему мне так приятно, когда он меня хвалит? Откуда это тщеславие? Не собираюсь доказывать Кириллу, что я классная. Но всё равно, от каждого комплимента сердце замирает, а это неправильно. Не хочу растаять, надо держаться, надо изо всех сил противостоять этому напору головокружительного обаяния…
За детьми пришла девушка-аниматор в костюме лисички.
– Ребята, вы уже поели? Идёмте поиграем, мне же одной скучно.
Детей и след простыл!
– Вот это сервис, я понимаю, – улыбнулся Кирилл.
– А чем Анютка занимается?
– У неё тоже занятий хватает – танцы, музыка, рисование. Но сейчас я устроил ей каникулы. Вернёмся домой, всё возобновим.
– Значит, дочка всё время живёт с тобой?
– А с кем же ей жить? – удивился Кирилл.
– Ну как… С мамой. С Даной.
Мужчина изменился в лице. Он скомкал в руке салфетку, отложил её в сторону. Посмотрел на венецианские маски на кирпичной стене ресторана.
– Соня… Я думал, ты знаешь…
– А что я должна знать?
У меня по спине пробежал холодок.
Лицо Кирилла окаменело.
– Дана умерла пять лет назад, – наконец обронил сквозь зубы.
– Ч-что?! – ошарашенно выдохнула я.
Почувствовала, что проваливаюсь в пропасть… У меня остановилось дыхание – в эту секунду я испытала самый настоящий шок. Слова Кирилла оглушили, парализовали.
Все эти годы я испытывала столько эмоций в адрес Даны… Воспринимала её как соперницу, отобравшую у меня любимого мужчину. Возмущалась её лживостью и лицемерием, даже почти ненавидела…
А её, оказывается, уже давно не было в живых…
– Нет, я ничего не знала, – пробормотала ошарашенно, спустя несколько долгих минут молчания.
– Наверняка в интернете промелькнула эта информация.
– Но я же не искала! Последнее, что я видела, это ваши свадебные фотографии… Потом решила забыть и о тебе, и о Дане.
– Понятно.
– Теперь мне ясно, почему ты меня остановил – тогда, в гостинице… Когда я пыталась высказать всё, что я думаю о… о Дане.
– Извини, я был груб. Сто раз пожалел, что признался тебе, как была обставлена история с твоим увольнением.
– Я бы и сама не стала нападать на Дану, если бы знала, что её уже нет в живых… Но что случилось? Почему это произошло?
– Онкология. Это выяснилось во время беременности. Врачи предложили сделать аборт и немедленно начать лечение. Дана отказалась. Она хотела сохранить ребёнка и верила, что несколько месяцев роли не сыграют. Но когда она начала лечиться после родов, оказалось, что время упущено… Мы с её отцом, конечно, подключили самых лучших специалистов. Возили её в Израиль, в Швейцарию. Бесполезно. Ничего не помогло.
Несколько минут мы молчали, погрузившись в тяжёлые мысли. Разве я могла предположить, когда мы отправлялись в ресторан, что нас ждёт такой грустный, даже трагический разговор? А сейчас я смотрела в пространство и думала о непредсказуемости жизни и непостижимости смерти. Лицо Даны так чётко стояло перед глазами, будто мы последний раз виделись вчера, а не шесть с половиной лет назад. Её роскошные золотые волосы, миндалевидные карие глаза, ямочка на подбородке…
Куда всё это исчезло? Почему? Как так получилось?
Я не могла это понять.
Но осталась её дочь – с такими же золотыми волосами и карими глазищами.
Я посмотрела на большой плазменный экран на стене. Наши дети очень хорошо проводили время в игровой комнате: веселились вместе с аниматором-лисичкой и ещё одним ребёнком.
– Кирилл… Прими мои соболезнования, – пробормотала я.
– Я долго размышлял, почему это произошло… Почему молодая, красивая женщина заболела. Винил себя.
– В чём ты виноват, Кирилл?! От этого никто не застрахован.
– Я её никогда не любил… Мы выросли вместе, Дана постоянно была рядом – всегда в хорошем настроении, с дельными замечаниями, готовая поддержать любое моё начинание. Когда вернулась из Лондона после учёбы, попросила взять её в «Эланту» и сразу начала вкалывать. Удивила. Я понимал, что Дана – идеальная партия. Наши отцы дружили, Евгений Степанович тоже стал моим другом и деловым партнёром. Но я год откладывал свадьбу, всё тянул, сомневался… Понимал, что сердце не замирает, глаза не горят… А ведь женщина сразу это чувствует. Может, у Даны сломалось что-то внутри из-за постоянного разочарования – безусловно, она знала, что я не схожу по ней с ума, не теряю голову от страсти…
– Кирилл, прекрати! – Я посмотрела на тяжёлую кисть мужчины, лежащую на столе. Боролась с желанием дотронуться до его руки, сжать, выражая сочувствие. – Послушай… Не надо брать на себя все грехи мира. Ты не виноват в том, что Дана заболела. Перестань.
– Сейчас уже перестал. Это в первый год после её смерти я себя поедом ел.
– А Данин отец… Как он справился с горем?
– Никак, – Кирилл покачал головой. – Это горе его просто убило, от человека ничего не осталось. Протянул три года на препаратах, глотал таблетки пачками. А потом сердце не выдержало. В трудный период он заменил мне отца, а когда потерял дочь, я сам стал для него единственной опорой, больше у него никого не было. Он так и не смирился со смертью Даны. И не смог полюбить внучку, даже видеть её не хотел. Говорил, что дочь должна была сделать аборт, тогда она бы выжила.
– Ох… Но ребёнок точно ни в чём не виноват!
– Прости, что вывалил на тебя всё это…
– Я сама спросила. Ужасно, что Анечка осталась без матери. Бедная малышка.
– Да, это грустно. – В серых глазах Кирилла плескалась боль. – Моя дочь лишилась матери в десять месяцев. Все эти няни и гувернантки, которых я нанимаю, несмотря на весь их профессионализм, не могут заменить Ане маму.
– Ну, никакого особого профессионализма я не заметила! – не удержалась от наезда.
– Ты про Валентину Николаевну? Да, очередной не самый удачный персонаж в нашем окружении. Что поделаешь, Соня. Приходится искать женщину, согласную на постоянное проживание. Значит, она должна быть одинока, а это накладывает отпечаток на характер. Намучился я уже с этими дамами. Постоянно вылезают какие-то косяки. Сейчас вернусь в Москву и дам задание подобрать другую няню для дочки… Я безумно люблю дочь, но мне с ней нелегко. Иногда вообще не могу понять, чем она недовольна, почему обижается, чего хочет. А она и объяснить не может.
– Настоящая женщина, – улыбнулась я.
Внезапно на лице Кирилла тоже расцвела улыбка:
– А с Олежкой так просто! Мы с ним на одной волне. И говорим на одном и том же языке. Фантастический мальчишка!
– Да, он чудесный, с ним вообще никаких проблем. Весёлый, любознательный. Великолепный организатор и… ловкий манипулятор, – я улыбнулась.
– Ну, как и все дети. Я второй день привыкаю к мысли, что у меня есть сын, и испытываю ощущение, что вижу сон. А порой становится страшно: вдруг сейчас я нахожусь в коме после того боя? Очнусь – а вы с Олежкой исчезнете?
– Кирилл, ты не в коме.
– Ну-ка, ущипни меня. Проверим, – прищурился счастливый папаша. И придвинулся ко мне поближе.
– Не буду я тебя щипать, Казанцев! – отмахнулась я и отодвинулась.
– Давай, женщина! Не спорь! – приказал Кирилл.
– Ну, ты сам напросился, – мстительно прошипела я и что есть силы ущипнула его за запястье. Вцепилась в кожу так, будто хотела припомнить ему все свои слёзы. Сколько я их пролила…
Кажется, переборщила. У Кирилла дрогнули ресницы, дёрнулся кадык.
– Ни фига себе, – обалдел он. – Какая ты… решительная… – Он потёр руку. – По крайней мере, стало ясно, что я точно не сплю. Соня, после всех этих грустных разговоров давай уж перейдём к приятному?
Я настороженно замерла.
– Ты о чём?
– Нам никак не удаётся поговорить о тебе. А мне очень этого хочется.
Кирилл развернулся ко мне на диване, закинул руку на спинку. В его глазах я увидела искреннюю заинтересованность. Когда на тебя так смотрят, испытываешь желание заливаться соловьём, рассказывая о своих достижениях. Ведь тебе авансом выдали одобрение.
Официантка принесла кофе, над чашками витал волшебный аромат. Я задумчиво провела пальцем по ободку белого блюдца.
– Как у тебя возникла идея начать своё дело? Тебе ведь хватало забот с ребёнком. Где взяла стартовый капитал? Как пришла к концепции бренда?
Не успевала отвечать – Кирилл тут же накидывал новых вопросов. Мы с ним работали в одной отрасли, только он был китом, а я мелкой рыбёшкой, но тем не менее, говорили мы на одном языке. Могли обсудить и специфические проблемы швейного производства, и оборудование, и ценообразование, и конкуренцию с китайцами.
Я достала планшет, показала последнюю коллекцию и статистику продаж.
Выслушивая мои ответы, Кирилл тут же что-то советовал. Заинтересованное общение превратилось для меня в мастер-класс от мастодонта в сфере производства одежды.
– Ты не перестаёшь меня удивлять, Соня! Твои познания гораздо шире, чем это можно ожидать от выпускницы колледжа. Или ты пошла учиться дальше?
– Я закончила новосибирский институт по специальности «Конструирование и цифровое моделирование одежды». Правда, училась не очно, а дистанционно. Ещё проходила всякие специализированные курсы.
– А почему именно новосибирский институт выбрала?
– В тот момент на Москву денег не было, – усмехнулась я.
Тень пробежала по лицу Кирилла, он нахмурился и несколько секунд пристально смотрел на меня. О чём думал в этот момент?
– Жаль, что я ничего не знал… Мог бы подержать тебя во всех твоих начинаниях. Я же представляю, что такое бизнес. Это работа нон-стоп и даже больше. А ты ещё и училась, и ребёнка поднимала в одиночку…
– Я была не одна, я уже говорила тебе об этом. Меня всегда поддерживали мама и Лиза.
– Ну и что. Да там и на десятерых работы много… А я всё это время был далеко. Ничем не помог. Как я перед тобой виноват, Соня… Перед тобой и сыном.
Кирилл взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы… Я заворожённо следила за ним, прислушивалась к огненной волне, опалившей всё тело от этого лёгкого поцелуя.
Потом аккуратно высвободила руку и усмехнулась:
– Ты же не ясновидящий, Кирилл. И мысли на расстоянии двух тысяч километров читать не умеешь. Ты ничего не знал. Знал бы, не сомневаюсь, сразу бы предложил помощь.
Кирилл гипнотизировал меня пронзительным взглядом. Это был взгляд мужчины, который тебя хочет и даже не пытается скрыть своего желания.
Снова повисла пауза. Я чувствовала, как меня затягивает в воронку безудержного влечения…
Он моя первая любовь – самозабвенная, болезненная… Я безумно любила Кирилла, а он меня нет. И Дану он тоже не любил. Наверное, больше всего в жизни его заводит формула «преодоление-результат». Он ставит цель и идёт к ней. В юности эти ощущения ему давал спорт, потом – бизнес. А те эмоции и чувства, которые ему могли подарить женщины, всегда оставались на втором плане.
Сейчас его интерес ко мне – как соль в разверстой ране. Потому что я чувствую – для меня ничего не изменилось. Пытаюсь себя убедить, что все эти годы любила придуманный образ, но понимаю, что Кирилл по-прежнему меня волнует до дрожи во всём теле.
Он самоутвердится, получит желаемое, а потом снова отдалится.
Мне опять будет ужасно больно.
– Пора уже домой. Завтра рано вставать, – сказала я, откровенно игнорируя пристальный мужской взгляд. – Заберём детей и поедем.
– Хорошо, как скажешь. – Кирилл поднял руку, подзывая официантку.
КИРИЛЛ
Проведя весь вечер в компании брата, Аня уснула, едва коснулась головой подушки. Кирилл удивлённо постоял у кровати с книжкой в руках – она так и не пригодилась. Затем на цыпочках вышел из спальни, оставив дочку в номере с няней.
Разговор о Дане разбередил душу, но он привычным усилием воли отогнал от себя неприятные воспоминания. Всё это осталось далеко позади, как будто в прошлой жизни.
А вот что действительно тревожило – это поведение Сони. От девушки веяло холодом, её взгляд вспыхивал радостью только тогда, когда она говорила о сыне. Свою фирму она тоже обсуждала с удовольствием. Но любую попытку флирта пресекала, Кирилл чувствовал, как между ними сразу вырастает стена из бронированного стекла. И за этой стеной он видел сногсшибательную молодую женщину, к которой его неумолимо влекло.
Соня сказала, что выбрала новосибирский вуз, потому что на столичный у неё не было денег. Кирилл испытывал досаду при мысли о том, сколько раз за эти годы ей пришлось ужимать расходы и в чём-то себе отказывать, чтобы в одиночку поднять ребёнка. В то время, как у него в бизнесе вертелись миллиарды.
Кирилл закинулся обезболивающим, так как череп то и дело взрывался пульсирующей болью, и присоединился к помощнику, который мониторил сводки и сообщения в кабинете президентского люкса. Андрей сразу отчитался о том, что произошло на многочисленных предприятиях «Эланты» во время отсутствия гендира.
– Вы капельницу пропустили, Кирилл Андреевич. Медсестра ругалась. И Матвей Николаевич тоже.
– Они перестраховщики, – отмахнулся небрежно.
Кирилл проверял цифры и документы, но думал о Соне. Вспоминал каждую деталь прошедшего вечера. В ресторане Соня сидела совсем близко, и такая соблазнительная. А он не имел права дотронуться до неё, притянуть к себе, заграбастать по-медвежьи… Ужасно хотелось это сделать – до алых вспышек перед глазами.
Кирилл вдруг чётко осознал, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. К дикому сексуальному влечению примешивалось щемящее чувство благодарности за сына. И ещё какое-то необыкновенное чувство – оно то сжимало грудь стальным кольцом, то заставляло некстати улыбаться…