Глава 23

СОНЯ

Утром в субботу мы отправились в аэропорт. Кирилл, Анечка, няня и помощник вылетали в столицу частным рейсом. Февраль преподносил сюрпризы в виде неожиданной оттепели. Вокруг всё сверкало, звенело и таяло, а снег в лужах лежал серыми кучками.

– Как прошёл ваш мальчишник? – поинтересовалась я, настороженно всматриваясь в лицо Кирилла. – Пили?

– Что ты! – засмеялся любимый. – Мы же все спортсмены, у нас здоровый образ жизни. Так, посидели скромненько, пообщались.

– Даже в октагон не полезли драться? Наверняка, захотелось силушкой богатырской помериться?

– Захотелось, синичка, но тут я пас. Снова по башке получу – и кранты. А надо постараться довезти до китайцев хотя бы часть мозга, он мне понадобится для заключения контракта.

– Молодец, хвалю.

– Ох, Соня, как ты меня допрашиваешь, прямо как жена, – улыбнулся Кирилл. – Малышка моя строгая. А у вас как прошёл вечер?

– Прекрасно. Твои дети вели себя идеально.

– Мы такие классные, – подтвердил Олежка.

– Мама братика спела нам песню на ночь, и я сразу уснула, – сказала Анютка.

Ещё в здании аэропорта Кирилл крепко меня обнял и поцеловал в губы, а дети смущённо захихикали. Их отцу приходилось держать себя в рамках, я кожей ощущала, как он сражается с самим собой. Кир оторвался от меня с явным усилием, взглянул жадно в лицо пьяными глазами, вздохнул с сожалением.

На окраине сознания промелькнуло воспоминание о фейковой статье. А если сейчас где-то за спинами пассажиров притаился папарацци? Завтра фото нашего поцелуя попадёт в сеть. Остаётся верить, что безопасники Кирилла опять сработают чётко. Не хочу, чтобы в жёлтой прессе полоскали моё имя и выдумывали всякие небылицы.

Я присела перед Анечкой, взяла её за маленькие ручки. Но малышка вырвала ладошки и тут же обняла меня за шею, прижалась ко мне:

– Мне так понравилось с тобой играть… Не хочу улетать! – горячо зашептала она. – Ты хорошая!

– И ты хорошая! Самая чудесная девочка на свете, – сказала я в ответ. – Мы с тобой ещё поиграем и львами, и жирафом.

– О, здорово!

– А что это вы шепчетесь? У вас девчачьи секретики? – поинтересовался Олежка.

– Да, девчачьи, – улыбнулась я сыну, а меня снова потянул к себе Кирилл.

– Возьми вот это, Сонюшка. – Я увидела в его руках банковскую карточку. – Сейчас, конечно, начнёшь сопротивляться и возмущаться, но, пожалуйста, возьми ради моего спокойствия. Вдруг тебе что-то понадобится? Возникнут какие-то непредвиденные расходы? А эта карта пристёгнута к моему счёту.

– Ты хочешь сказать – к твоему бездонному счёту? – грустно уточнила я.

– Точно! Так и есть.

– Хорошо, давай. – Я спрятала карточку в сумку, понимая, что спорить бесполезно, Кирилл всё равно настоит на своём, так зачем портить последние минуты пустой перепалкой.

– Умница.

– И всё-таки, Кир, я ужасно переживаю, как ты перенесёшь все эти перелёты. Знаешь, что я придумала? Пусть китайцы и испанцы сами к тебе прилетят. Трудно им что ли? Их-то Рустам по башке не бил!

– Мне там несколько предприятий посмотреть надо, Сонечка. Так что придётся всё равно самому туда ехать. А кстати! Вот восстановлюсь окончательно и возьму у Рустама реванш. Пусть он себе не думает! Я вчера ему это уже сказал.

– Ну, нет! – возмутилась я. – Не позволю тебе снова залезть в клетку. Даже не мечтай!

Затем в сопровождении сотрудницы аэропорта мы отправились к самолёту, так как Олежка обязательно должен был увидеть частный бизнес-джет. Да и мне это было очень интересно. До этого мы с сыном летали только регулярными авиарейсами.

Анютка со знанием дела показала брату, как всё устроено в небольшом, но фешенебельном самолёте, принадлежащем папе. Малышка давно тут освоилась.

– Ой, как круто всё… Я тоже хочу полетать! – сынок жадно осматривал шикарный салон, отделанный натуральным деревом, с массивными креслами из кремовой кожи.

– Так и полетаешь, дружище, – пообещал Кирилл. – Обязательно. Ещё и надоест!

– Надоест?! Пап, ты чего, разве такое может надоесть? А в кабину к пилотам меня пустят?

– Обязательно.

Сынишка так и не придумал, как нам организовать нашу жизнь, чтобы всем было хорошо. На маленькой мордашке появлялось озабоченное выражение, когда он соображал, как быть рядом и с отцом, и с друзьями, и с любимой бабулей. Паззл никак не складывался.

У меня тоже.

Я расставалась с Кириллом в смешанных чувствах. С одной стороны, мечтала повиснуть у него на шее, зацеловать до потери пульса. С другой стороны, остро понимала, что, наверное, Кир нашу будущую жизнь представляет как-то иначе – совсем не так, как мне хотелось бы…

– Сонечка… Буду очень по тебе скучать, – тихо признался любимый мужчина. – Ты снова подарила мне совершенно фантастические ощущения. Хочу, чтобы мы всё повторили. Ты ещё не забыла, что я тебя люблю? Иногда мне кажется, что ты начинаешь что-то там себе придумывать и из-за этих мыслей удаляешься от меня…

Я с отчаяньем посмотрела прямо в глаза Кириллу. Хотелось закричать ему – не улетай, умоляю! К чёрту эту командировку, ведь мы ещё ничего не решили и не успели насладиться друг другом!

Но всё-таки это произошло: элегантный бизнес-джет оторвался от земли и взмыл в воздух. Мы с Олежкой стояли на втором этаже аэропорта и следили за ним сквозь стеклянную стену. Было ужасно грустно. Мы прожили тот отрезок времени, пока с нами рядом находились Кирилл и Анечка, как отдельную маленькую жизнь.

– Но они ведь скоро вернутся! – успокоил меня сынок, заметив, как я расстроена. – Правда же? Вернутся?

– Наверное.

*****

А на следующий день обратно в Москву засобирался Вовка Панкратов. Он проторчал у нас в городе две недели, но я не видела его с того момента, когда он раздобыл информацию о Гурьянове. Друг словно испарился, хотя всё ещё оставался в городе.

Очень странно!

И вот в воскресенье утром Лиза, спустившись ко мне на завтрак, вдруг сообщила, что Вова улетает.

– Да уж давно ему пора, засиделся он у нас, – кивнула я. – Мог бы заехать из гостиницы, борща бы поел. Пять дней где-то пропадает, даже на него не похоже. Может, заработался?

Подруга подозрительно притихла, опустила глаза. Я с удивлением отметила, что на её щёках вспыхнул румянец.

Так-так… Что стряслось?

– Сонь… Нам надо серьёзно поговорить.

Подруга произнесла эту фразу таким трагическим голосом, что у меня от волнения заколотилось сердце. Сколько этих «серьёзных разговоров» у меня было за последнее время! Не жду от такого вступления ничего хорошего.

– Лиза… – Испуганно уставилась на подругу. – Что?

– В общем… Начну с самого начала. Как ты знаешь, я успела накопить значительный отрицательный опыт в общении с мужчинами… Постоянно ходила на свидания, но мне всегда не везло. И я уже привыкла везде ждать подвоха. Даже если познакомлюсь с симпатичным парнем, обязательно чуть позже вылезет какая-то пакость.

Я вздохнула. Действительно, всё именно так и было, как рассказывала подруга, и я всегда переживала из-за её невезучести в этом вопросе.

– А с Вовкой мы дружим с пятнадцати лет. Он свой, он друг.

– Это верно. И?

– Но я привыкла, что он влюблён в тебя. И он тоже к этому привык. Так у нас сложилось: Панкратов любит тебя, ты любишь Казанцева, а я бегаю на свидания и всё больше и больше разочаровываюсь в мужчинах.

– Так. А дальше?

Лиза опустила голову и принялась сосредоточенно рассматривать пустую чашку. А я терялась в догадках.

– Господи, Лиза, я сейчас тебя убью. Говори же! – наконец возмутилась я.

– В общем, всё произошло как-то… случайно, – пробубнила Лиза, ковыряя пальцем край стола. – Пять дней назад, когда мы сидели у меня в квартире и рыли подкоп под Гурьянова… Ты же Вовку знаешь, он всегда руки распускает. Вот и опять распустил. Но я ему врезала! А он так ловко перехватил мои руки и… И каким-то образом мы очутились на кровати… Почему-то поцеловались… А там пошло-поехало… Короче, мы переспали.

Лиза подняла на меня несчастные глаза, вид у неё был, как у раскаявшейся преступницы.

– Соня… Ты на нас не обидишься?

– Ты из-за этого так долго объясняешься?

– Ну да.

– Вот глупая! Да я только рада за вас!

– Правда?

– Очень! Я же сама хотела, чтобы вы стали парой. Предлагала тебе обратить внимание на нашего айтишника.

– Да откуда мне знать, может, это только на словах… А Вовка все эти пять дней шифруется. Боится с тобой пересечься. Типа, изменил.

– Смешной! – фыркнула я. – Лиз, так у вас всё серьёзно, что ли?

– Пока не знаю… Вовчик предлагает, чтобы сегодня вечером я вместе с ним полетела в Москву. Погулять, развеяться. Как думаешь, ты сможешь продержаться без меня два дня?

– Только если ты постоянно будешь на связи.

– Конечно, буду!

– Удивительно, как всё вышло… Я с Кириллом, ты с Вовой… – Я поднялась из-за стола, обняла подругу со спины и положила голову ей на плечо.

– Это называется: на манеже всё те же! – засмеялась Лиза. – Но Вовка такой кла-а-а-ассный… Этого я никак не ожидала. Ну, ты понимаешь, о чём я. Об этом самом. – Лиза порочно сверкнула глазами. – Теперь думаю – блин, зачем мы столько времени потеряли? Сколько я нервов потратила на всяких придурков! А тут такое сокровище под боком тихонько пирожки трескало.

– А я тебе говорила – присмотрись к Панкратову. А ты: да он мне как брат, да он только тебя любит!

– Надо было раньше всё это провернуть… – задумчиво произнесла Лиза. – Ну, я тогда сейчас приведу Вовушку? А ты нас, типа, благословишь, да? Скажешь Панкратову, что не сердишься и не считаешь его изменником.

– Откуда ты его приведёшь? – обалдела я.

– Так он у меня сегодня ночевал. Опять.

– Ну, вы конспираторы! Давай, веди сюда своё сокровище. Скажу ему, что не обижаюсь. Кто бы мог подумать, что Вова такой трепетный! Я думала, он толстокожий и непробиваемый.

Спустя пять минут в квартире появился наш общий друг. Выглядел он немного виноватым, но в то же время сытым и довольным, как кот, наевшийся сметаны.

И я сразу же почувствовала, какая значительная в нём произошла перемена. Он смотрел на меня уже совсем не теми глазами, что раньше, я перестала быть его богиней. Даже ощутила во рту горький привкус ревности и разочарования, но тут же усилием воли подавила это чувство.

Моих друзей теперь связывали невидимые нити, я кожей ощущала электрические импульсы, витавшие в прихожей. Видимо, Лизе и Вовке страшно хотелось накинуться друг на друга. То же самое испытывали вчера в аэропорту мы с Кириллом.

– Вова, смотри у меня! – погрозила я пальцем. – Лиза мне как сестра! Головой за неё отвечаешь. Учти, если ты её обидишь – я тебя прибью.

– Да не обижу я, честно, – поклялся айтишник. Он прожёг Лизу взглядом и порывисто сжал её руку.

– Сонечка, раз ты меня отпускаешь на пару дней, тогда мы пошли собирать чемоданы, – проворковала подруга.

– Идите уже. А то у меня сейчас обои и паркет задымятся.