2
О странности наших с Мирославом отношений можно слагать легенды. Он влюблён в меня, я делаю вид, что этого не замечаю. Со стороны мы выглядели, как молодая пара, у которой всё в порядке. Без страстей и показательной любви, но совершенной заботе друг о друге.
С таким, как Мира легко жить. Он невероятно спокойный, даже голоса не повышает, конкретный такой и брутальный.
О моём сожителе часто шептались две девчонки-студентки, которые снимали дальнюю комнату. При близком знакомстве, оказались любовницами Сергея. А вот Славик им не по зубам. Девушек избегал и на контакт не шёл. Кстати, Серёга больше в нашей жизни не появился, Мира сказал, что он отправился ещё в один рейс в другую часть страны, с новым напарником.
За Мирославом, как за каменной стеной. Его даже иногда на помощь звали, если сосед из одной комнаты устраивал попойку со своими дружками. Мирика боялись и уважали. Алкоголики сразу пытались примириться, на конфликт с большим парнем не лезли.
Я втихаря от Славика подалась в службу занятости. Почему тайно, потому что мне ещё не было двадцати, а работать я хотела секретарём. У папы год назад работала, поэтому был небольшой опыт, знание трёх иностранных языков и печатала я очень быстро. Так что наверняка, меня могли взять, хотя бы временно. Но Слава был категорически против. Считал, что девушку в девятнадцать только с одной целью могут взять на работу.
А мне хотелось хоть как-то подработать, а то раздавать рекламные брошюры в костюме зайца у детского магазина очень тяжело. Паришься, паришься, а денег минимум. Только на литр молока, пакет крупы и банку варенья. Последнее я скорее покупала для Мирослава, потому что он был сластёной. На нашем общем столе всё время в пакетах и мисках лежало много конфет и печенья.
Об учёбе в университете, речи не шло. До осени далеко. Если моя жизнь не устроится, если Дый меня не найдёт, то я решила, что сменю имя, фамилию и в следующем году буду поступать заново.
Дый найдёт меня!
Я так скучала!
Спала плохо, особенно когда Мирослава в комнате не было. С соседом, как-то проще было переживать одиночество. Я стеснялась плакать и сидеть с муторным, унылым лицом. А когда оставалась совсем одна, то впадала в отчаяние.
На общественной кухне, где я варила манную кашу, собралась большая часть нашей коммуналки. И одна женщина рассказывала, как муж её подруги привёз свою двоюродную сестру жить к ним вы квартиру, а потом оказалось, что это не сестра, а его любовница.
У меня чуть каша не сбежала. Страшные семейные истории в моей жизни исходили только от старшей сестры Милены, поэтому я уши на кухне развешивала, какие вещи в мире творились.
Милена…
У меня всё время было ощущение, что я просто уехала от своей семьи. Что они живы, только далеко. Видимо, не скоро я приму то, что их нет в живых.
— Славику кашку варишь? — спросила у меня девица-студентка.
— Да, — я взяла полотенце с плеча и собралась снимать кастрюлю.
— Вы расписались?
— Нет, — скромно ответила я.
— А чего не хочешь? Это ведь ты не хочешь, — приставала она. — Мирик реальный пацан, он бы не стал с тобой спать, не расписавшись. Таких, как он, теперь днём с огнём не сыщешь.
Он, собственно и не спал со мной. Но это я не собиралась обсуждать. С кастрюлей, побежала в нашу комнату. Ногой открыла дверь и поставила кастрюлю на железную подставку.
Под столом стоял маленький холодильник, там я взяла сливочное масло и кинула, не стесняясь почти полпачки.
Уже был полдень. Мира спал после ночной смены. Он работал охранником в каком-то неформальном клубе. Приглашал меня к ним потусоваться, но я наотрез отказалась. Никогда не была в клубах, папа меня пас. И я сама побаивалась. Хотя с Мирой можно было ничего не бояться.
— Слав, каша манная, — тихо сказала я.
Я за ним замечала удивительные вещи. Говорила шёпотом, а он мог услышать издалека.
— С чем? — пробурчал он из своей половины комнаты.
— Со сливочным маслом и черничным вареньем, — при этих словах я поставила на стол банку с вареньем.
— Хочу, — обрадовался Мирослав и заскрипела его кровать. Серёгина действительно не скрипела, а под большим, неуклюжим Славой скрипел даже паркет.
Он вышел к столу, потягиваясь. Футболка натянулась, и оголился здоровый такой пресс с волосатой дорожкой. Мира весь был волосатый. Волосы на голове побрил на висках, оставил гребень светло-русый. И борода у него густая, пострижена по-моде. Здоровый такой, что иногда пугал. Я о нём думала — оборотень! А спросить стеснялась. Потому что… Бывают же такие люди, а я со своими не совсем реальными сказками. Не хватало, чтобы он подумал, что я не в себе.
Мы сели обедать. У меня маленькая тарелочка, у Мирика — блюдо. Я ложечку варенья взяла, он всю остальную банку к себе высыпал.
— Опять ревела ночью, — сказал он мне и поднял на меня глаза. — Когда расскажешь? Мне можно доверять.
— Нет, — аппетит пропал. Но только у меня. Славик уминал кашу за обе щёки.
— Не ищи работу, — жевал он.
— И чем я буду заниматься? — фыркнула я, вылавливая ягоды черники.
— Кашу варить, — расплылся в улыбке Мирослав. — Поступишь в следующем году.
— Я жду, — нехотя ответила я. — Уже говорила несколько раз.
— А если он не придёт?
— Придёт, — я встала из-за стола, и Славик резко схватил меня за руку, чтобы не ушла.
— Послушай, Алиса, — вздохнул он. — Я тебе шапку купил и жёлтые очки, пошли сегодня на концерт.
Я усмехнулась. Вот чего не отнять у него, так это того, что он — КЛАССНЫЙ! И я бы не задумывась осталась с ним, если бы действительно не была влюблена.
— Пошли, — кивнула я. — Показывай подарки.
***
Шапка была серого цвета, трикотажная. С мордахой медведя и круглыми ушками по бокам. В неё влезли все мои волосы. Очки круглые с жёлтыми стёклами. Куртка, джинсы и кроссовки. С собой взяла свою сумочку с пистолетом и карточками. Меня охрана с таким предметом пропустила только потому, что не осматривала на входе. Мирослав здесь работал, и нас провели бесплатно, без проблем.
Это был клуб. Никогда не ходила в такие места.
Мне так всё нравилось!
Особенно наличие кучи народа моего возраста. Толпа веселилась и прыгала. В небольшом зале, яблоку негде было упасть. На стенах двигались прожектора. Под ними стояли столики.
На небольшой сцене играла музыкальная группа. Было ли участникам семнадцать лет, сложно сказать. Зажигали роко-поп. И юная солистка в чёрных лоскутах вместо платья выдавала соловьиные трели. Музыка была настолько заводная, что я не удержалась и тоже стала танцевать и прыгать вокруг недвижимого Мирослава. Он, как скала, стоял на краю зала и только улыбался, когда я его подталкивала плечом, намекая, что он бы мог тоже станцевать. Но Славик не танцевал.
Он не сказал, с какой целью пришёл в клуб в нерабочее время. Я бы подумала, чтобы меня выгулять, но слишком серьёзным иногда становился его взгляд.
Я отошла от него. Вперёд, чтобы он меня видел. Меньше всего хотелось одной оставаться в ночном клубе. Мирослав — моя охрана и защита. Я понимала это, но в то же время хотелось от него сбежать. Слишком сильно он ко мне привязывался. Неуютно становилось в его обществе. Но идти мне было некуда.
Нужно было расслабиться. Для этого же меня в клуб привели. Стала зажигать. Влилась в какую-то компанию, сама того не заметив. И уже с двумя девчонками стала подпевать незамысловатый припев.
Одним словом, отдыхала я так, как никогда. Ну, никогда не ходила в такие места! И Мирославу спасибо за новые ощущения.
Мелькали огни. Я не пила, но кумар и запах выпивки сделал меня словно пьяной. Немного захмелела.
— Ты Алиса? — крикнула мне в ухо полураздетая девушка, что танцевала рядом.
Я испугалась. Так сильно, что шарахнулась от неё. Никто не знал меня в этом городе. Вряд ли Славик обо мне кому-то рассказывал. А Серёги и в городе не было.
Откуда ей знать моё имя?!
Если только она меня не искала…
А у неё лицо вытянутое, такое называют лошадиной мордой. С тяжёлой челюстью. Глаза горели даже в темноте. Она облизнула маленький ротик и сделала выпад в мою сторону, а в руке нож.
Мирослав резко перехватил запястье девицы и пальцами вывернул в сторону. Он сломал ей руку, но девка даже не крикнула, не зажмурилась от боли. Попыталась вырваться, но Мира потащил её на выход.
Я пробиралась сквозь толпу, чтобы сбежать. Сбежать из клуба из города, подальше от этого места.
Мира с девкой в одной руке, поймал меня за шиворот и нас двоих потащил к чёрному входу.
Мы покинули зал и вышли в тёмный коридор. Горела одна лампочка, и горели глаза девицы, которую Мирослав швырнул на пол. Она поглаживала кисть руки, которая безжизненно висела, оторванная от костей и сухожилий.
И не чувствовала боли!
Я брыкалась, пытаясь вырываться из рук Мирослава.
— Не кричишь? — усмехнулся Славик, не выпуская меня из своих рук. — Значит, видела уже оборотней.
Пристально смотрел мне в глаза. И я чувствовала, что он колдует. Забирается в моё сознание, пытается прочитать что-то в моей голове. И тут же натыкается на заслон. Это не моя защита. За мной Дый приглядывает.
— Меня убьют, — это была констатация факта.
В коридор влетело два парня, напугав меня ещё больше. Такие же здоровые, как Мирослав. Один даже ростом повыше.
Медведи!!!
У них широкие кости, большие головы, и здоровые они просто нереально. И ловкости особой за ними не наблюдалось. Грузные и неуклюжие.
Один из них попытался подойти к оборотнице, что лежала на полу. Она его подпустила ближе, а потом накинулась. Вот она была резвой. Только волчицей она не была. Рогами ветвистым, что появились в густой каштановой шевелюре, она пырнула парня, когда он приблизился. Медведь отпрянул, вся его рука была в крови. А девка улыбалась. Пыталась бежать. Впереди раскрылась дверь и вошли ещё два здоровяка.
Загнанная девица стала кидаться на стены, пытаясь проскользнуть мимо здоровых медведей. Глаза её стали огромными. Шея утолщалась. Вытянутое лицо превратилось в милую мордаху важенки. Ещё мгновение, и в коридоре стояла молодая пятнистая самка оленя. Глаза потухли, загорелись жёлтым светом рога и начали расти, разветвляться, образовывались острые шипы.
Она не подпускала к себе, мотая головой в разные стороны. Когда рога касались стен, то на бетоне оставались глубокие царапины.
Молодые мужчины недолго думали. Один из тех, кто вошёл с чёрного входа, достал пистолет и выстрелил оборотнице в глаз. Она упала на пол, залив его чёрной кровью. Мёртвые глаза не закрылись. Они были зеркальными, отражая хищников вокруг. Потухли рога, и в коридоре стало опять мрачно.
Минута прошла в полной тишине. Первыми стали разрушаться рога, потом туша оленья словно осыпалась в лужу крови.
Раз! И нет оборотня.
— За Дамкой пришли? — спросил один из грузных парней, присаживаясь на корточки у кучки праха и лужи крови.
— Да, — ответил Мирослав, продолжая крепко держать меня за руку. — И, похоже, эта обёрнута недавно.
— Есть слушок, — сказал парень, что сидел. Поднял на меня светло-карие глаза. — Что Елень вышел из Леса. Повелитель всех олений и колдун…
— Я знаю, кто такой Елень, — перебил его Мирослав. — Да, он вышел из Леса и оборачивает людей направо и налево. Если вы попадёте на его рога, то погибнете, а если человек, то станет оленем.
— Опасные они оказались, — сказали за моей спиной. — Как теперь убить Еленя? Он же целую армию через месяц соберёт!
— Еленя убить невозможно, — тяжело вздохнул Мирослав. — Его только прогонять.
— Пусть шавки этим занимаются, — парень напротив поднялся на ноги. — Нам-то какое дело?
— Поубивают поодиночке, — сказал ещё один, тот, что стоял у двери чёрного выхода.
— А вы поодиночке не ходите, — спокойно сказал Мирослав и потянул меня на улицу. — Я буду думать.
У меня ноги закаменели, я с трудом их перебирала. А Мирослав быстрым шагом тащил меня через проезжую часть к бордюру речного канала.
Дул ветер и было прохладно. Но светло. Белые ночи.
Медведь припёр меня к бордюру, накренившись вперёд, обронил руки по обе стороны. Внимательно смотрел в глаза. И пугал. Щурился так подозрительно и губы полные поджал, что они стали другой формы. Я не могла понять, злился он на меня или пытался поговорить серьёзно.
Продрогла до костей от одного его пристального взгляда. Запах его усилился. Пах он специями, но какими конкретно, разобрать было сложно.
— Кто такая Дамка? — несмело спросила я. Потому что молчание затянулось, и я стала побаиваться, что он меня скинет в реку.
— Женщина, способная родить оборотню потомство. Вы — Дамки большая редкость в этом мире. — Спокойно ответил он, пытаясь что-то высмотреть в моих глазах. И я стала отводить взгляд, а он ухватил за подбородок и зафиксировал мою голову. — Как ты связалась с Еленем?
— Я впервые видела оленя, — честно ответила я.
— Так твой мужик волк что ли?! — возмутился Мирослав, оставив мои глаза в покое.
Он раздосадовано всплеснул руками. И ухватился за голову.
— Алиса! — он вернулся ко мне, напугав своим резким движением. А он редко делал резкие движения. Очень страшно. — Дамка для волка — проститутка. Они вас трахают, и могут даже толпой. А женятся они исключительно на волчицах и только их любят! Только волчицам не изменяют!
Я не отдавая отчёт своим действиям, залепила ему пощёчину.
Вырвалась из-под его сени и встала напротив, чувствуя, как сильно он меня обидел. Меня чуть не задушило негодование.
— Он мне жизнь спас! — закричала Мирославу в лицо. — Проституткам жизнь спасают, рискуя собой?
— Интересно, — зло хмыкнул Мирослав, — как он это сделал?
— Превый раз, когда мне было пять лет! — решилась я рассказать. Потому что обидно было, потому что в мои чувства плюнули. И что скрывать теперь, попала в мир оборотней, так и живу в нём. — Вытащил ребёнком из холодной воды. Второй раз, между прочим, от насильника спас! Медведя-оборотня.
Мирослав после этих слов ослаб и только развёл руками:
— Такое редко бывает.
Но бывает! Это было видно, что он знал этот грешок за своими.
— Он насиловал и жрал девушек, у него кости обглоданные нашли в доме, — нагнетала я. — И мой волк освободил меня. А потом из горящего дома вынес, когда я почти задохнулась. А потом спас от убийц!
— Каких убийц? — нахмурился Мирослав. — Кто тебя хотел убить?
— Он человек, родственник, — я вытерла слёзы с глаз. — Я наследница огромного состояния. И меня убьют за эти деньги. Папа так меня подставил. Из гордости старшему брату ничего не отдал, на меня спихнул свои активы.
— Куда делся твой волк? — продолжил допрос Мирослав.
— Он, — я потупила взгляд, стал всхлипывать. — Он остался в тайге, прикрыл меня.
— От людей?
— Нет, там людей уже не было. Там был другой волк. Большой, — промямлила я.
— Хочу тебя предупредить, Алиса, — строго сказал Мирослав. — Волки между собой постоянно грызутся. Так что твоего спасателя уже может, нет в живых. Но раз ты его так любишь, я дам ему шанс. До первого сентября. Если появится, отпущу тебя с ним. Если не появится…
— Изнасилуешь и съешь? — ехидно спросила я и бесстрашно посмотрела на него.
— Укушу за грудь, и станешь моей парой, — ответил он. — Бежать не вздумай, за тобой охотятся.
— А медведи, как к Дамкам относятся? — поинтересовалась, с издёвкой.
— То, что ты нарвалась однажды на Дикого, это скорее исключение, — серьёзно пояснил Мирослав. — Хорошо относимся к Дамкам.
Он сделал шаг навстречу. Своими ручищами поймал моё лицо.
Взял и поцеловал.
Припал своими мягкими губами к моим. Я пыталась вырваться, но голова моя была зафиксирована. Била его кулаками, лупасила по широким плечам по голове. Пиналась, но он целовал. Языком пролез в мой рот и стал входить внутрь.
И становилось от его поцелуя легко. И почему-то спокойно. Как мёд вливался в меня. Как медвежьей шкурой укрытая, я ощутила невероятное расслабляющее тепло.
Я заплакала тихо. Он — колдун. И если его слово хоть что-то значит, то одна надежда на Дыя. Так мне не уйти, не вырваться.
Медведь возьмёт, что хочет.
***
Отношения изменились. Если раньше каждый из нас занимался своим делом: редко встречались, только вместе кушали, то теперь я чувствовала себя под тотальным контролем. Мирослав постоянно звонил и запрещал одной выходить из комнаты.
Нет, не из квартиры! А из комнаты!
Естественно, мне это не понравилось, и я закатила скандал, после которого с вещами пошла на выход и была остановлена у обеденного стола.
Мирослав откинул мой рюкзак в сторону и заключил меня в свои медвежьи объятия. Я билась, высказала ему, всё, что думаю. А думала я о нём плохо.
— Свинья! — кричала я в лицо медведю. — Ты же меня не выпускаешь! Я готовлю и убираю только! Хорошо, хоть свои деньги были, ты бы мне за интернет не заплатил!
Все мои слова, все мои удары ему, что слону дробина. Он только глаза жмурил, чтобы я в них кулаком не попала. А потом рассмеялся и повалил меня себе на плечо. Повернулся на месте и прошёл к моей кровати. Уронил меня на одеяло и сверху залез.
Вот здесь я испугалась.
Замолчала сразу. Прижала кулаки к груди. Лапищи его стали гладить мои бёдра. От внутренней стороны проехались к внутренней. Я мышцы сжала и в таком напряжении лежала под ним, не давая мне ноги раздвинуть. Дышала через нос, ожидая насилия.
Оборотень внимательно рассматривал моё лицо.
— Не буду ждать сентября, — прошептал он. — Я отцу сказал, он согласен, что женюсь на Дамке. Завтра поедем знакомиться с родителями.
— Обещал, — из глаз невольно потекли слёзы. — Я не люблю тебя и никогда не полюблю.
— Это пока метки нет, потом по-другому запоёшь. Ещё и ревновать будешь, — с усмешкой сказал Мирослав и прислушался.
— Обещал, — повторила я.
— Да, ты беситься уже начала без мужика, — спокойно ответил оборотень.
Не, ну нормально?! Он меня не выпускает из комнаты, шага ступить не даёт. А я без мужика значит, бешусь!
Хотя он прав. Без Дыя я на стенки кидаюсь.
Нам позвонили. Один звонок — он наш.
Я облегчённо расслабилась. И решила, что сбегу. Сегодня же. Мне ещё медвежьих родителей не хватало!
В гости к нам пришёл один из друзей Мирослава. Тоже небось медведь. С пивом и колбасой припёрся. А они так много ели, что в руках было по четыре пакета.
Я села на кровати и уставилась в окно. Телефон завибрировал. Высветился на экране незнакомый номер. Я нахмурилась.
— Алиса, посиди с нами, — предложил Славик.
— Не хочу! — огрызнулась я и ответила на звонок.
— Здравствуйте, — сказал приятный женский голос. — Я ищу Лизу Стрелкову.
— Здравствуйте, это я, — обрадовалась, прикрыла рот и трубку ладонью, чтобы медведь не услышал.
Лиза Стрелкова — это моё выдуманное имя. Его я использовала только раз, когда подавала анкету на биржу занятости.
— Мы предлагаем вам работу. Помощник секретаря. Если вас заинтересовала вакансия, ждём вас завтра в семь утра.
Она назвала адрес, и я попыталась запомнить. А когда разговор закончился, быстро набрала адрес в поисковике. Мне выдало здание в расширенном центре. Компания называлась «Юридический Союз» сокращённо «ЮС». И работали они круглосуточно. В этом же здании находился отель.
Схватив свою сумочку, я ломанулась на выход. Надела кроссовки.
— Куда это ты?! — возмутился Мирослав с бутылкой пива в руке.
— Платье хочу и туфли, — заявила я.
— Я с тобой, — нахмурился медведь.
— Не-е-ет!!! — заверещала я, и парни, втянув головы в плечи, прищурились.
Это я ещё в лесу заметила, что эти оборотни-медведи не любят, когда кричат. Но и звереют от этого. Мирослав ударил бутылкой по столу и твёрдым шагом направился ко мне. А я быстро достала пистолет и направила ему в глаз. Он остановился, ошарашенно уставился на оружие, а его друг загоготал.
Очень смешно! Я ведь могу убить.
— Это всего-навсего поход в магазин, — недовольно прошипела я. — тебе нечего делать в женском отделе белья!
— Тебя могут убить, — тихо предупредил Мирослав.
— В свете твоих издевательств надо мной, это даже выход, — обиженно, простонала я и убрала пистолет. — Я в магазин, просто в магазин.
— Иди, — в негодовании всплеснул он руками.
Я решила, что такой шанс выдался, которым грех не воспользоваться.
Убежала.
Использовать карточку тёти Иры Сидорович я долго не хотела. Но теперь, с таким назойливым, неуклюжим и приставучим поклонником, я мало чего боялась. Ещё эта параноидальная мысль, что Дый умер, засела в голове. Но даже, если мой волк мёртв, я никак не хотела Мирослава.
Заточение, нервная почва закончились тем, что я купила себе пачку сигарет. Моя сестра Милена говорит… Милена говорила, что женский алкоголизм не лечится, поэтому если нужно быстро угомониться, то лучше выкурить сигаретку. А сама, между прочим, бухала. Но видимо ей сигареты уже никак не помогали.
Я зашла за ларёк и села на фундамент кованой ограды. Прикурила. Закашляла. Это была моя первая и последняя сигарета в жизни.
Вырвавшись из медвежьей тюрьмы, я пошла, гулять по улицам города. Купила себе клубничное эскимо в вафельном стаканчике. И хотя, у Славки всегда были сладости, я хотела чего-то такого, чего у него нет.
Вообще появилась мысль не возвращаться к нему.
Но эйфория от свободы вскоре прошла. И я нервно оглядывалась по сторонам, выискивая подозрительных личностей или пристальные взгляды в мою сторону. И всегда находились те, кто на меня смотрел. Мне это не нравилось, и я решила закругляться с прогулкой.
Зашла в один из магазинов. Там купила себе чулки, два платья строгого офисного стиля с белым воротником и манжетами. Одно — серое, другое — голубое. Две пары туфель. Ещё выбрала себе духи, платочек шёлковый, плащ светлый. Одним словом, подавила стресс половиной ненужных вещей. Мне вообще казалось, что я последний раз в магазине.
Мирослав считал, что мой брат Егор как-то связан с оборотнями-оленями. И пару дней назад я уловила, как он говорил очередному своему другу, что оленей развелось, и пора их резать. Ненормальное количество оборотней с рогами наталкивало на мысль, что людей оборачивают сотнями. Возможно, поэтому Мирослав так беспокоился за меня. Влюбился ведь, а я просто одичала взаперти. Да запер бы в коттедже на пятьсот квадратов, а то в комнате коммуналки.
Мирик стоял у входа в магазин и копался в своём телефоне. Поднял на меня тёплые восхищённые глаза и улыбнулся.
Вот как он нашёл меня? По запаху?
Тогда почему Дый до сих пор не может найти!
Плакать хотелось.
Он хоть жив?
Волк мой.
— Можно завтра выгулять твоё платье, — боясь опять нарваться на агрессию, несмело предложил Мирослав. — Пойдём в кино?
Я горько усмехнулась.
А ещё если Дый встретил оборотницу-волчицу, то он никогда не вернётся ко мне. Он мог любить, жизнью рисковать ради меня, но как только встретит женщину своего рода племени, то я буду не нужна.
— Что идёт? — тихо спросила я.
— Посмотрим афишу. У меня до работы три часа, пошли в кафе посидим, — не приближался. Как будто вернулись первые дни нашего знакомства. Вот она сила стервозности. Наорала на парня, присмирел. А то уже раскатал губищи на домашнее рабство.