3

Чтобы усыпить бдительность медведя, я ему кастрюлю вкусняшки приготовила. Вычитала, как готовить. Бабуля соседка помогла. Отдельно мясо и овощи пожарила и картошечку потушила. Так вкусно получилось, что сама налопалась перед сном и вырубилась ранним вечером.

Мирослав пришёл с работы в четыре часа утра. Не хотел уходить на работу, но я убедила его, что никуда не уйду и буду спокойно спать. Когда он пришёл, первым делом убедился, что я на месте. Разбудил. Я с трудом оторвалась от подушки и посопела:

— Кушай.

Он был очень доволен. Съел почти всю кастрюлю.

А я уснуть не смогла, всё ждала, когда он ляжет спать. И он уснул через час. Я очень тихо вылезла из кровати, заправила её.

На столе в банке из-под огурцов стоял шикарный букет розовых роз.

Жалко Мирика стало. Но я не могла себя насиловать. В майке и трусах, я взяла пакет с покупками и сумочку.

— Ты куда? — буркнул Мирослав из другой половины комнаты.

— В ванную, — ответила я и не соврала.

В пять утра в ванную попасть было несложно. Очереди из соседей не было. Я быстро привела себя в порядок. Волосы убрала в причёску, подкрасилась. Платье выбрала серое и туфли чёрные. Сумочку свою закинула на плечо.

Подумать пришлось, как бы слинять. Решила, что не буду заходить в комнату. Выключила свой телефон и на цыпочках, чтобы не стучать каблуками, вышла из квартиры. Кинув свои пакеты у входа в комнату. Плевать мне было на них. Я пошла на работу!

Выбравшись из подъезда на крыльцо, со всех ног понеслась прочь от дома на общественный транспорт.

Здание компании «ЮС» было в три этажа: мрачное, серенькое с побитым фасадом, что выходил на тихую улочку города. Окна цокольного этажа прятались за решётками. Другие окна были все закрыты жалюзи. Никаких вывесок, никаких дверей. Мне пришлось обойти здание кругом, чтобы попасть во двор. Так вот это здание было круговым, а внутри двор «колодец» с единственным входом под аркой.

Попасть во двор не получилось сразу. Стоял шлагбаум и будка с охраной.

Охранников было двое. Один — взрослый мужчина остался сидеть в будке у мониторов системы видеонаблюдения. Другой, помоложе вышел ко мне. В высоких армейских ботинках и чёрном камуфляже.

— Доброе утро, — струхнула я. — Меня пригласили на собеседование. Помощница секретаря.

Охранник с непроницаемым лицом смерил меня взглядом, потом отошёл в сторону и меня подвинул своей длинной рукой.

Шлагбаум поднялся вверх, мелькнув зелёными огоньками. И почти бесшумно во двор медленно въехала очень дорогая иномарка с затемнёнными стёклами.

Машина неожиданно остановилась и окно с дверцы задних сидений открылось. Показалось улыбчивое лицо мужчины в возрасте. У него была жёлтая борода и длинные волосы, собранные в хвост на макушке. По моему мнению, немного нелепо смотрелась такая хипперская причёска, потому что мужчина был одет в очень дорогой костюм серого цвета и белоснежную рубаху.

Его голубые, как ясное небо, глаза уставились на меня. И я почувствовала себя очень неуютно.

Я не такая домашняя и дикая, как многим могло показаться. Я представляла, зачем взрослые богатые дяди берут себе в секретари неопытных девятнадцатилетних девушек. Вот только я не шла в секретари, я должна была быть помощницей секретаря. А это — что-то вроде курьера и девочки на побегушках.

— Доброе утро, Пассарион Андреевич, — просиял охранник, как будто чудо увидел и радовался, как ребёнок.

— Доброе утро, Матвеюшка. Что за чудна́ краса́? — очень мягким, тихим голосом спросил мужчина в машине.

И я догадалась, почему охранник так просиял. Это был очень добрый начальник, которого все любили и уважали.

Я ведь работала у отца прошлым летом. Работала именно секретарём. Так вот моего папу ненавидели, боялись, уважали. Поэтому при встрече делали очень деланные, муторные лица, полные задумчивости. А вот начальника экономического отдела, очень любили. Он был приветливым, за ошибки никогда не ругал, увольнял сразу, но такое у него бывало редко. Всегда с подарками и ласковыми словами для каждого работника. Поэтому и лица его подчинённых, как у детей при виде долгожданного отца после разлуки.

— Никита Афанасьевич пригласил на собеседование в помощь Марине, — радостно доложил охранник. — Но Марина пока на работу не пришла.

— Отправь к Нилу Ильичу, пусть посмотрит, — мужчина стал закрывать стекло на двери. Для меня лично сказал, — посмотрит её анкету.

Машина проехала по туннелю во двор.

— Центральный вход, там вывеска «ЮС», третий этаж кабинет тридцать два, — сообщил мне охранник и провёл между стеной и шлагбаумом через маленькую калиточку-турникет. — Если возьмут на работу, не забудь пропуск электронный взять.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила я и поспешила вперёд.

Двор был небольшим, полностью закрытым. И само здание соприкасалось с другими, образовывало совершенно обособленную территорию. В ряд стояло восемь дорогих машин. Вход в компанию «ЮС» был организован великолепно с прозрачными дверями, открывающимися самостоятельно. Подсветка жёлтая, что в мрачное северное утро не могла ни радовать своим тёплым оттенком.

Напротив входа в компанию, точно такой же вход, но в отель без названия. И над входом в этот отель все окошки были увешаны портьерами и милыми занавесками.

Мужчина с медовыми волосами вышел из машины и улыбнулся мне, чем сильно стеснил. К нему из отеля выбежал молодой человек с какой-то папкой. Вместе они ушли со двора.

Я преодолела стеклянные двери и очутилась в большом зале, где справа за столом сидел ещё один охранник. Слева находилось что-то вроде ресепшен, и пустовало в ранний час.

А прямо передо мной вверх уносилась широкая торжественная лестница веером. Но на неё я не пошла, потому что был старинный лифт с кабиной-решёткой.

— Здесь главное — дверь закрыть плотно, и лифт поедет, — по-доброму усмехнулся усатый охранник, заметив моё любопытство.

— Он работает? — восторженно спросила я.

— Конечно, кто б его держал сломанным.

Очень приятное начало дня. Мне вдруг захотелось здесь работать. Потому что все, кого я встретила, были очень приятными. Я даже представила, как позвоню Мирославу и поставлю его перед фактом, что хожу на работу. И то, что в это здание не пройти просто так, оно под охраной, для меня подходило. Медведь никуда не денется, отпустит. Должна же я хоть как-то существовать. А то зачахну в его комнате.

Я вступила в кабинку лифта, закрыла за собой дверь и нажала на кнопку «3». Заработали надо мной механизму, и лифт очень медленно стал подниматься. Перед глазами появился второй этаж. На паркете красные дорожки, света нет и людей нет.

Вышла я на третьем этаже, где свет горел только в дальней части коридора. На полу тоже был паркет и красная ковровая дорожка.

Кроме механизма лифта что-то ещё гудело. Я оглянулась на звук. На маленькой уборочной машине ехала пожилая женщина в синем рабочем халате.

— Доброе утро, — поздоровалась она со мной и вполне искренне улыбнулась.

— Доброе утро!

Если здесь и уборщицы такие добрые, то мне несказанно повезёт, если меня возьмут на работу. Я пошагала к нужному кабинету, там, где горел свет.

Не знала как, но я бы очень хотела понравиться этому Нилу Ильичу.

Мне такая работа очень-очень нужна!

В приёмной было тихо. Над широким столом секретаря погашена лампочка. Открыта старинная тяжёлая дверь, покрытая красным лаком. Вела она в кабинет, из которого доносился тихий мужской голос и щёлканье по клавиатуре. Рядом была такая же дверь, закрытая с пустой табличкой. Но я пошла к начальнику, который в столь ранний час уже был на работе.

Я несмело постучала по дверному полотну и, вытягивая шею, заглянула в кабинет.

— Можно? — спросила я, заметив за круглым рабочим столом импозантного мужчину в тёмно-синем костюме. Он оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на меня. Кивнул. Разговаривал он в микрофон на наушнике. Вышел из-за стола и, взяв в руки какую-то папку, подошёл ко мне.

Было ему не больше сорока лет. И был он интересным. Если он оборотень, то точно волк. Широкий рот, широкие брови и взгляд тяжёлый. Ещё высокий и худощавый.

А что если…

Он волк?

Я попятилась назад. Но мужчина быстро достиг меня и неожиданно приобнял за талию.

— Никита сказал брать все акции, — говорил он в микрофон. — Тебя миллионером за неделю сделали, какого тебе ещё нужно? Делай, что говорят!

Его ладонь скользнула по моей талии и упала на попу. Пальцы длинные защемили ягодицу. Я взвизгнула. Оттолкнула мужчину и влепила ему пощёчину.

Такой довольной физиономии я не ожидала увидеть. Как будто я его не ударила, а поцеловала.

— Слушай, как тебя там, АлеГ, ты либо делаешь, что говорят, либо жена твоя вдова… Другой разговор, — он улыбнулся, проходя обратно к своему столу.

В этот момент в кабинет залетела молодая женщина. Очень симпатичная и ухоженная. Брюнетка с большими голубыми глазами. На ней был синий костюм тройка с узкой юбкой до колен. И вся она была, как идеальная офисная леди. Но пуговки на серой блузке были расстёгнуты слишком низко прямо до безрукавки под пиджаком. Большая белая грудь выпирала так сильно, что я тяжело сглотнула.

За попу щиплют, секретарша с третьим размером на выкате… Они точно юридическая компания?

— Доброе утро, Нил Ильич, — радостно поздоровалась женщина.

— Забирай, — ответил ей начальник и помахал пальцами, делая знак, чтобы мы уходили.

Женщина прихватила меня за локоть и утащила в приёмную, закрыв в кабинет дверь.

***

— Марина, кофе! — раздался голос Нила Ильича по диспетчерской связи.

— Сию минут, Нил Ильич, — мурлыкнула секретарша.

Со мной она таким голосом не разговаривала. Рычала и была сильно недовольна. Я за ней хвостиком ходила, в надежде, что она мне хоть что-то объяснит. Но спросить ничего не удавалось, потому что женщина беспрерывно бурчала и рычала.

— Так и знала, что придёшь раньше, чем назначено, — Марина включила компьютер, кинула на спинку стула своё пиджак и быстро побежала в небольшой закуток у окна, где стояла кофемашина, и висел ящик над раковиной. — С ума сойти, как всё изменилось! Олег Петрович приходил только к девяти утра, а новое начальство и в четыре утра и в пять уже на работе.

Она на маленький серебристый поднос поставила вазочку с печеньем. Заправила машину и подставила чашку. Продолжила тараторить.

— Половину фирмы уволили. Оставшимся в десять раз увеличили зарплату, договора о неразглашении подсунули, и теперь не знаю, чем все тут занимаются, — говорила Марина, не глядя на меня. — Но мужчины один краше другого, а не пробить. Я к Нилу Ильичу и так и эдак, а он ни в какую! — Она повернулась и посмотрела на меня. — Ладно Нил Ильич, у него жене восемнадцать. Представляешь? Конечно, он может себя так вести.

Я при этих словах почувствовала его пальцы на своей ягодице, от которых остался невидимый след.

— Но другие то что?! — возмущалась Марина, словно я во всем виновата. — Никита Афанасьевич молодой. Такой красивый, что я уверена, он — гей. Он вообще не разговаривает. А Пассарион Андреевич? Вот это мужчина! Я бы всё отдала, чтобы он кроме сладких улыбок, большее себе позволил. Он всем тут заведует теперь. Такой интересный, внимательный! И жены нет. Что за жизнь пошла? Одни геи кругом!

Она поставила чашку на поднос, поправила идеально сидящую на круглых бёдрах юбку, и красивой походкой отправилась в кабинет к Нилу Ильичу. Но в кабинете она долго не задержалась. Вышла злая, с поджатыми губами и красная от огорчения. Быстро застёгивала пуговки на блузке. Видимо, Нил Ильич сделал замечание, что у женщины грудь на выкате.

Марина села за свой стол, не замечая меня.

Я постояла, молча. Потом подумав, что Марина успокоилась, решила спросить.

— А моя, какая задача?

Женщина презрительно окинула меня взглядом и вернулась к своему компьютеру, что-то быстро стала печатать.

— У Никиты Афанасьевича нет сотового телефона, — нехотя сказала она.

И опять замолчала, быстро набирала текст на компьютере.

— И? — тихо допытывалась я.

— У тебя есть, — она достала из ящика сотовый телефон и по столешнице отправила его в мою сторону. — Если мне что-то ему нужно сообщить, я набираю тебя, ты передаёшь устно. Будешь к нему прикреплена.

Я посмотрела аппарат. Он был не заблокирован. В телефонной книжке было три номера телефона: «Нил Ильич», «Пассарион Андреевич», «Виктория».

— А Виктория это кто? — поинтересовалась я.

— Жена Нила Ильича, — фыркнула Марина и очень тихо добавила. — Ходит тут, присматривает за мужем.

Я стояла у стола секретаря и не знала, куда себя деть. Марина меня вроде не замечала. Из кабинета Нила Ильича доносились его маты. И слова о закупке оружия. Когда Марина услышала последнее, то дёрнула меня за руку.

— Договор о неразглашении, — она подсунула мне листы бумаги на десять страниц.

Хотя бы было чем заняться. Решила прочитать, что буду подписывать. И на первой же странице светилась цифра моей зарплаты. Неудивительно, что здесь все такие приветливые, даже уборщица. За такие деньги даже станцевать можно.

— Тебя Лиза зовут? — неожиданно спросила секретарша, когда я читала замудрённый мелкий текст со второй страницы.

— Да.

— Врать не надо, — фыркнула она. — Нил Ильич пишет, что ты Алиса.

Я густо покраснела. Так сильно, что зажгло щёки. А потом вдруг кинула в холод. И заметно задрожали руки.

Они не могли знать моё настоящее имя, если только не выяснили, кем я на самом деле являюсь.

— Паспорт свой дай, — велела Марина, с большим подозрением прожигая меня взглядом.

Я достала свой паспорт из сумочки и отдала его секретарше.

— Родители что ли Лизой звали? — в недоумении спросила она, вводя мои данные в свой компьютер.

Я не ответила. Стояла ни живая, ни мёртвая.

— Иди сейчас вниз, на пункт охраны, забери корреспонденцию и заказное письмо для Никиты Афанасьевича.

Я послушно пошла, выполнять приказ.

С одной стороны, за такие деньги я могу поселиться в их отеле и вообще на улицах города не появляться. И не возвращаться за вещами в берлогу Мирослава. С другой стороны, все эти Нилы, Пассарионы очень подозрительные и… Откуда они знают моё настоящее имя?!

Бежать надо!

А теперь попробуй сбежать! Здание, как крепость в центре города. Даже окна все закрыты, и я не удивлюсь, если они бронированные или что-то в этом роде.

Я достала свой телефон. Потом положила обратно в сумочку, не решившись сообщить Мирославу, где я. Он, конечно, найдёт способ меня вытащить. Но потом нужно быть благодарной, а я его никак не хотела.

Даже видеть.

По ковровой дорожке я дошла до лестницы. Мраморная красавица улетала вниз. Работал механизм лифта. Я начала спускаться по ступенькам. На втором этаже всё также было темно и пусто. Поднимающаяся мимо меня кабинка лифта вдруг остановилась. Я замерла глядя сквозь решётку на миловидную девушку.

Она была низкорослой, но в сером платье просматривалась женская фигурка с увесистой грудью. Чёрные волосы были длинными, ниже пояса. Поразили меня, её глаза. Жёлтые, холодные. И я поняла, что передо мной молодая волчица. Не нужно быть оборотнем, чтобы оборотня распознать.

— Привет, ты Алиса? — спросила она. — Я Виктория, жена Нила Ильича.

— Он в кабинете, — потерянным голосом ответила я, потирая шею от настоящего испуга.

Заиграл рабочий телефон.

— Извините, — прошептала я и побежала вниз, ответила Пассариону Андреевичу.

— Алисонька, — у него очень нежный и ласковый голос. Но от того, что он меня по имени назвал, у меня волосы на теле шевелились. — Никита ещё не появился?

— Нет, — пискнула я.

— Я его опять «не вижу», — вздохнул их большой начальник. — Как появится, передай, чтобы ко мне пришёл.

— Да, конечно.

— Чего боишься? — рассмеялся он. — Дый сказал, как тебя зовут. Ты в семье, девочка, теперь нечего бояться.

— Кто? — ахнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— Дый Никита Афанасиевич. Когда увидишь, не забудь передать, что я его жду. А то ведь всё из головушки твоей вылетит, — он красиво смеялся, а потом скинул звонок.

Я стала задыхаться. В голове все мысли перемешались. И только одно меня волновало. С каждым ударом сердца билась в голове фраза: «Он здесь».

Я выбежала в холл и подошла к охраннику. У него на столе лежали пакеты и письма.

— Что-то случилось? — спросил мужчина, обеспокоенно меня рассматривая.

— Нет, — натянуто улыбнулась я.

А охранник поднялся с места и посмотрел поверх моей головы.

— Доброе утро, Никита Афанасьевич, — поздоровался он.

***

Он был молод.

Внешне.

Я бы дала лет двадцать пять, не больше. У него были густые, коротко стриженые волосы. Широкие брови, что прятали в тень невероятные, сказочные глаза. Те самые, что поразили меня ещё в тайге.

Карие, наплоённые тёмными извилистыми линиями, похожими на ветви деревьев. Они имели глубину, как чаща леса. И в них можно было заблудиться. Настолько был пронзительным его взгляд, что мурашки бежали по телу. И тени под глазами делали взгляд немного злым.

Всё не так!

Он просто волк!

Не злой, а мной самый любимый!

У Никиты был узкий нос и приятные губы с ямочками в уголках. От чего он казался ещё краше.

В нём не было богатырского роста. Но имел он широкие плечи и подтянутую восхитительную фигуру. На которой так здорово смотрелся костюм. Как влитой, подобран тщательно. Темно-серый, ткань дорогая. Рубаха белоснежная с накрахмаленным воротничком. Чёрный галстук. И запонки, в которых мерцали дорогие камни, отражая и преломляя свет.

Как с иголочки. Как с обложки журнала для деловых людей.

Мне часто приходилось встречать мужчин в классических костюмах. Возможно, поэтому мне так нравился такой стиль одежды. Даже больше, чем молодёжная мода.

Не ожидала я таких изменений. Мохнатый зверь в лесу, и деловой молодой мужчина в городе.

Какой-то Полный оборот.

В Никите Афанасьевиче было всё великолепно. Даже запах. Тот самый, что сводил меня с ума. Пахло лесом после дождя.

Я забывала дышать. Почувствовала невероятную слабость к этому мужчине. Он мучил меня и в то же время поддерживал на пике влюблённости. Неизвестно куда можно было деть столько горячих чувств, что вулканом били в моём сердце.

Закрыв глаза, я опустила голову. Сделал неглубокий вдох. Чуть не падала.

Я вылетала из сознания от радости и навалившейся любви!

Горячие смуглые пальцы подцепили мой подбородок и приподняли голову. Мягкие тёплые губы прикоснулись к моим губам.

И тут же его руки ухватили меня за талию, потому что я не устояла на ногах от своих эмоций.

Из глаз потекли слёзы, я разомкнула губы, впуская себе в рот его сладкий, с ума сводящий, язык. И поцелуй наш — такой медовый, такой влажный продолжался вечность.

Тело трепетало, душа металась, пытаясь насытиться единством с любимым мужчиной. Весь мир остался где-то далеко от нашего лобзания.

Мы сливались, мы горели!

Ничто не могло помешать такому нежному, испепеляющему приветствию.

Я прикасалась к его лицу. Кожа к коже. Дрожью по всему телу разлетались палящие искры возбуждение и безудержной радости.

И дрожал Никита. Я так рада, что узнала его имя! Оно мне нравилось.

В нём всё нравилось!

Никогда в жизни я не ощущала такого. Разлука была слишком тяжёлой, и встреча выбила землю из-под ног.

Никита, не отрываясь от поцелуя, подхватил меня на руки. А я и глаза не собиралась открывать. И куда он меня нёс, не имело значение. Обвила его шею руками. Боялась опять потерять.

Только он — для меня смысл жизни.

Я так его люблю!

Я ему всё отдам!

Я всё для него сделаю!

Пусть одержимо, пусть слишком страстно. Но в этот момент я трезво рассуждать не могла. Пьянела от поцелуя, от его вкуса. От того, что желанна, что любима им.

А он мной любим.

Почувствовала, что мы вышли на улицу. Услышала голоса и шум машин. Но только телом прижалась ближе к Дыю. Не хотела этого внешнего мира, хотела с ним уединиться. Надолго.

Навсегда!

В него хочу влиться! И его в себя впустить!

Кто-то рядом посмеялся. Но я не обратила внимание.

Мы зашли в соседнее здание отеля. Запах сменился. В отеле пахло освежителем воздуха.

Никита засосал мои губы, захватив их своим ртом, при этом накренился, чтобы открыть дверь.

Мы вошли в комнату, продолжая сосать друг друга. И поцелуй неожиданно стал наращивать темп, языки уже не ласкались, а проникали со страстью.

Жарко!

Между ног просто горело от желания и становилось влажным.

Мало света. Он проникал сквозь закрытые светло-голубые ламели на окне. И белое бельё на широкой кровати приобретало от этого синеватый оттенок.

Он уложил меня на мягкое одеяло и подушку. В спешке, снимал пиджак и расстёгивал рубаху, проталкивая мне в горло свой язык.

А я выгибалась под ним. Стянула трусики, скинула туфли, и ногами обхватила его, уронив к себе. Почувствовала его твёрдый член, что рвался из штанов.

Мы с большим трудом разорвали поцелуй. Наши хмельные взгляды встретились. Мы вспотели, тяжело дышали.

— Я так скучала, — жалобным стоном прошептала я, спускаясь взглядом по его лицу. Пальцами трогала шею, нависшего надо мной, сногсшибательного парня.

Жилистая шея с кадыком. Кожа нежная, смуглая. Острая ключица. Сильные плечи и мощные руки. Мышцы, как стальные. Рельефные и тугие. Вены проступали по всему телу, от напряжения и возбуждения. На широком торсе были чёрные волосики.

Он был идеален.

Я, конечно, не так представляла своего будущего любовника. Девушкам свойственно представлять мужское тело кукольным, как у игрушечного Кента или мультяшным, как в аниме. Но мой первый мужчина оказался изрядно волосатым. И меня ни капельки это не беспокоило.

Я Дыя любила. Никиту тем более желала!

Я опустилась под ним ниже и облизала тёмные небольшие соски. Руками по волосатой дорожке, что тянулась по прессу, опустилась ниже. Резко расстёгивала ремень на брюках и ширинку. Стянула нижнее бельё и взяла в руки член. От того, что он в руках сладко простонала.

Никита быстро снял брюки и, раскинув мои ноги в стороны, навалился на меня.

Мы опять целовались, опять пили друг друга.

Он вошёл по моим сокам в лоно. И это окончательно выбило меня из реальности

Наполненность и сладость.

Никакой боли, как в первые разы. Его орган был, как дома.

Член засасывало. Я старалась затянуть его в себя.

Глубже.

Ещё глубже!

Толчок, и я вскрикнула.

Мне было стыдно, что я просто истекаю, что так сразу готова улететь в упоительном экстазе. Но терпеть эту муку было невозможно. Оно во мне копилось и искало выход.

И когда я услышала хриплый стон себе в ухо, то бёдрами зажала любовника, руками обхватила, и наполнилось моё лоно дрожью и пульсирующим наслаждением.

Разнеслось по всему телу умопомрачительными судорогами.

Я кричала от горя потери и радости приобретения. Мне было так хорошо в этот момент, что казалось — можно умереть, потому что — это вершина всей моей страсти.

Но умереть мне никто не дал.

Я приходила в себя от бесчисленных поцелуев, которыми усыпал меня Дый. Он вышел из меня, чтобы снять платье и, конечно же, продолжить.

Никита отпрянул, а я не хотела его отпускать, поэтому села, чтобы быть рядом. Руки вверх подняла, когда он стягивал платье.

Откинув мою одежду в сторону, Никита уставился на красные бусы, что я не снимала с тех пор, как мы расстались.

Красивое лицо. Невероятная милая улыбка с ямочками на щеках. Он умилённо посмотрел мне в глаза.

— Ты их носишь.

Его голос тихий с лёгким хрипом. Такой нужный, такой родной. Пусть не искажён оборотнем в утробный рык, но я его узнала.

— Ты подарил, — еле слышно ответила я. — Я так люблю тебя.

— Я тоже, — шептал он, лаская руками моё лицо, потом плечи. Ртом припал к ткани лифчика и через неё засосал соски. И я запрокинув голову вверх, мучительно и сладко простонала. Сама расстегнула лифчик и ощутила горячий влажный рот на своей груди.

Как он меня ласкал!

Как страстно и бережно усыпал моё тело поцелуями!

После этого мы больше не сказали ни слова. И не вспомнила, после какого раза я отключилась и провалилась в крепкий сон.