4

Проснулась встревоженная. Но рукой нащупав рядом мужчину, успокоилась и открыла глаза.

Сразу улыбнулась Никите.

Он лежал на боку и смотрел на меня. Можно сказать, любовался, потому что на губах блуждала довольная улыбка, а глаза были невероятно тёплыми и потемнели от любовного хмеля.

Подтянув к себе одело, я протянула к нему руку, чтобы потрогать его красивое лицо.

— Я должна много тебе рассказать. Как добиралась сюда, и как жила, — тихо сказала я.

Он кивнул, и улыбка стала печальной.

— Ты неразговорчивый, — усмехнулась я и кое-что вспомнила. — Ой!

— Что? — прошептал обеспокоенно Никита.

— Я забыла, Пассарион Андреевич просил тебя зайти…

Дый захватил меня в свои объятия и повалил под себя.

— Он понятливый, — поцеловал меня самый нужный мужчина на свете.

Мы опять целовались, я опять купалась в его любви, в его нежных ласках.

Он нежный.

В этот раз не так яростно, не так отчаянно мы любили друг друга. Первый голод утолили, теперь всё было ласково, тягуче. Проникновения по нашей влаге были неторопливыми. Мы сплетались телами, слипались ими. Перемешались вкусы и запахи, став единым целым — ароматом любви.

Мы кончили одновременно. Благодаря Никите, но не мне, я пока это контролировать не могла. Он почему-то тихо рассмеялся, упав головой над моим плечом.

— Ты голодная, — прошептал он.

— Очень, — вспомнила я, что вечер на дворе, а я целый день в утехах постельных провела.

— Пошли в душ, Алисонька моя, — чмокнул меня в опухшие от поцелуев губы.

Так мало говорил. Поэтому так сильно всполошило доброе ко мне отношение.

Никита повёл меня в душевую. Она располагалась за белой дверью, рядом с входной. Там волк включил свет. Хотя я подозревала, что он видел в темноте. Вместе со мной вошёл в душевую кабинку за матовой створкой.

Я прикрывала грудь и наслаждалась потоком тёплой воды. Его руки проехались по моей фигуре. Я бы хотела, чтобы он ещё что-то тёплое сказал. Женщины ушами любят. Но он был молчун. Повернул меня к себе и усмехнулся.

— Ты стесняешься?

Он был удивлён. Я сама немного удивлялась, что стесняюсь перед ним голой стоять. Уже вроде всё попробовали, а мне действительно стыдно. Я справилась с этим и опустила руки. Капли воды ударялись об набухшие соски, которые мой любимый беспощадно ласкал весь день.

Мыл меня. Я горела от смущения. Потом вроде его тоже собралась мыть, но несмело одёргивала руки.

— Привыкнешь ко мне, — пообещал он, жарко шепнув в ухо. — Идём ужинать.

Никита Дый очень внимательный. А ещё заботливый. Он помог мне высушить волосы и одеться. Вместе мы вышли из комнаты.

В отеле было пусто. На ресепшен нас никто не встретил. И у меня закралось подозрение, что здесь живут только свои. Кто они «свои», я пока не знала, но догадывалась.

За стеклянной дверью входа я увидела машины. Часть из тех, что стояли утром, не было. На внутреннем дворе два мальчика подростка и две девочки лет восьми гоняли мяч.

Это были дети стаи. Маленькие оборотни.

Ощущение фантастики. Существа, живущие в лесу, перекочевали в город в облике людей.

Мы прошли дальше по светлому холлу. За открытой дверью было кафе отеля.

Оно тоже пустовало. На кофейных стенах горели жёлтые фонарики. Было несколько столов, укрытых белоснежными скатертями. Огоньки горели над барной стойкой. Там в фартуке и налокотниках взбивал коктейль молодой бармен.

Никита молча подал ему знак, и молодой человек, прихватив два меню, присоединился к нам.

Мы заняли столик посередине зала. Он был рассчитан на шесть персон. Хотя были столики для двоих, мой любимый выбрал этот.

Сели мы рядом. Никита не открыв меню, спросил:

— Что самое быстрое?

— Жарко́е будет готово через десять минут к приходу Альфы, — сообщил бармен. — Есть мясные салаты.

— Давай, — кивнул Никита. — Алиса, что будешь пить?

Когда он меня по имени называл, я вздрагивала от удовольствия. А ещё он меня за руку держал и гладил пальцы.

— Чай чёрный, крепкий с лимоном, — ответила я.

— Два чая.

Бармен забрал меню и отошёл от стола.

— Мы за самый большой стол сели, — я оглядывалась по сторонам.

Бармен включил тихую, ненавязчивую музыку, и стало уютно.

— Сейчас ещё придут посетители. Познакомишься, — он опастливо огляделся по сторонам.

Был настороже.

Кушали мы без разговоров. Очень хотелось поговорить. Хотела с Никитой… А получилось Пассарионом.

Это он, ворвавшись в кафе, застёгивая на ходу пиджак, удовлетворил моё желание в беседе.

Альфа этот был более чем странным. Он менял манеру разговора, тембр голоса. То убаюкивал, то ласкал словами. Но иногда пробирался в речь лёгкий рык. Напоминал чем-то ветер: изменчивый и неуловимый. Если он — Альфа, значит старше всех. Умнее, хитрее и опытнее. Он сильнее всех волков, он предводитель.

Стоило ли избегать его?

Однозначно!

Но пришёл он в кафе именно к нам с Никитой.

Никаких знаков Пассарион Андреевич бармену не делал. Молодой человек с места рванул, как только Альфа появился в зале кафе. Прибежали ещё две девушки-официантки.

Важный начальник сел напротив меня и расплылся в улыбке:

— Плохая секретарша.

Я вспыхнула, щёки зажгло огнём. Под столом, я вцепилась в руку Никиты, который замер и перестал жевать мясной салат.

— Понимаю, — Альфа уложил белую салфетку себе на колени и с печалью добавил, — всё понимаю.

Принесли горячее жарко́е почти сразу, как Альфа сел за стол. Мне небольшую тарелку, точнее стандартную, оборотням по такому корыту, что я, выпучив глаза, уставилась на огромную порцию своего Никиты, гадая, как это всё в него влезет.

Пахло восхитительно. Появились ещё две тарелки. И других участников застолья долго ждать не пришлось. В зале появился статный Нил Ильич. Он улыбался и выглядел очень счастливым, потому что на его руке висла Виктория в красивом ярко-синем платье и что-то мужу рассказывала.

На эту пару можно смотреть долго. Они упивались общением. Их взаимная любовь ощущалась чуть ли не физически. И разница в возрасте не сильно бросалась в глаза. Помолодел именно мужчина. Ещё в кабинете он казался сорокалетним, теперь лет тридцать с небольшим. Красивая улыбка, морщинки вокруг глаз. И конечно юная супруга была его украшением.

Волки любят только волчиц, только им хранят верность. У них пары, пока смерть не разлучит.

Я бы тоже так хотела.

— Добрый вечер, — поздоровался Нил Ильич, подставляя стул своей маленькой супруге.

Я что-то буркнула и потупила взгляд. Мне его приветствие в офисе ещё долго покоя не будут давать. Странно он себя вёл. Вроде жена красивая, вроде знал, что я Дыя девушка. А так себя повёл. Наверно, я чего-то не знаю.

— Расскажи нам, Алиса, как жизнь, — начал разговор Пассарион Андреевич, накидываясь на свой ужин. — Откуда пришла, с кем жила.

— Я? — испугалась, а Никита сильнее ухватил меня за руку под столом.

— Ты здесь одна — Алиса, к тебе обращаюсь, — хитрые голубые глаза Альфы поблёскивали.

— Что вас интересует? — несмело спросила я.

— Как ты добралась до Питера?

— Автостопом, — ответила сразу без запинки.

— И кто тебя подвёз? — он спрашивал, как будто напирал, резко и колко. А ещё казалось, что он всё знает.

— Дальнобойщики, — я посмотрела на Никиту, а он смотрел на Альфу, продолжая держать меня за руку, и успокаивающе поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Дамка с дальнобойщиками, — улыбнулся мне Нил Ильич. — Там был оборотень?

— Да, — призналась я.

Мне было плевать на то, что они на меня давили, я следила только за реакцией Дыя. Он для меня главный в жизни, а этих я не знаю.

— Как зовут, в кого перекидывается? — жевал Пассарион Андреевич.

— Мирослав, медведь, — я уже не ела, сидела, как на допросе.

— Ещё кого видела из оборотней? — Нил Ильич не кушал, кормил свою жену, как ребёнка.

— Важенку.

Воцарилась тишина, да ещё между треками, что включил бармен, была пауза.

Пассарион Андреевич вытер бороду салфеткой и отложил ужин в сторону.

— Подробно, — потребовал он.

— Мы пошли на концерт. Девушка пыталась зарезать меня ножом. Мирослав сломал ей руку, но она не отреагировала, — изложила те события.

— Они не чувствуют боли, — объяснил мне Альфа и строго потребовал, — дальше.

— Мирослав дотащил её до коридора, там были его друзья, — я опять посмотрела на Никиту, тот не выражал злобы или отвращения к моему рассказу. Мне нужно будет ему всё объяснить и сказать, что я ему не изменяла…

— Мы знаем, что ты своему волку не изменяла, — сказал Пассарион, и я потеряла дар речи. — Девушка обернулась в оленя. Её наверняка убили.

Они с Нилом Ильичом закурили. Смотрели на меня, но Никита крепко держал меня за руку, и я чувствовала его поддержку.

— Елень, — вздохнул наконец-то Альфа, скинув пепел в стеклянную пепельницу, которую быстро принесли на наш столик. — Олень-колдун. Очень агрессивный получился олень. Собирает войска, стадо для завоевания территорий в Лесу. И легче всего набрать людей. Насаживает на рога и оборачивает. И людей выбирает не простых, а очень богатых. Допустим, как твой брат, Алиса.

— Что? — ахнула я, с ужасом глядя на собравшихся.

Горячая ладонь Дыя проехалась по моей спине, он успокаивал меня. С помощью колдовства.

— Запрещаю, Нил Ильич, Алису оборачивать, — вздохнул Пассарион Андреевич.

— Здесь будет конфликт, — неожиданно рыкнул Никита. — Если вы мою Дамку не обернёте, мне нет смысла с вами яшкаться.

— Я оберну, но позже. Это будет наградой за твою помощь, — пообещал Альфа.

— А если, — несмело начала я, — Никита встретит волчицу?

Голос мой сорвался, выдав все мои переживания и страхи.

— Не встретит, обещаю, — вполне серьёзно заявил Альфа. — Телефон Мирослава не удаляй, на звонки его не отвечай.

— Волков мало, — тихо констатировал Нил Ильич, затягиваясь сизым дымом. — Нам бы медведей о помощи попросить. И глянуть хочется, кто такие.

— Медведи не пойдут, — со знанием дела заявил Дый. — Они упёртые, боёв избегают. Им дела нет, что Елень задумал.

— Не пойдут, заставим, — таинственно сказал Пассарион Андреевич, хитро улыбаясь. — Да, Нил Ильич? Придумаем, как косолапых на оленей натравить? Пойдём, уединимся.

При этих словах, Альфа поднялся, а Нил Ильич нет. Потому что Виктория повисла на его руке.

— Платье, — заныла она.

— Какое платье, милая? — умилённо спросил у неё Альфа.

— Зелёное, — ответила она ему в лицо, а казалось, плюнула.

— Прости, Альфа, обещал малышке за покупками съездить, — довольно расплылся в улыбке Нил Ильич.

— Поезжай, поезжай, — спокойно согласился Пассарион Андреевич, покидая нас. — Я один подумаю, не обессудь потом.

Мы остались вчетвером. Официантки принесли чай, убрали пепельницы. Нил со своей юной женой ворковали, как голубки. Мы с Никитой молчали.

Вроде всё в порядке, а дурной осадок остался. И неслучайно.

***

Виктория оставляла двоякое впечатление.

Общение с ней было коротким, но я сделала для себя выводы. Они были лично моими. Я поделилась своим впечатлением с Никитой, но он просто усмехнулся, ничего не сказав. Дый вообще не разговорчивый. Скрытный. И Нил Ильич постоянно, с натянутой улыбкой, говорил, что он опасный.

Так вот Виктория, юная жена Нила Ильича, которой только исполнилось восемнадцать, была избалованной, дерзкой девчонкой. Она вкратце рассказала, что всю жизнь болела, потому что Нил поставил метку ей при рождении, а она прожила среди людей и не оборачивалась. От этого ей было плохо. Зато теперь, когда Нил её нашёл и женился, ей стало хорошо. И девушку понесло. Создавалось впечатление, что она с цепи сорвалась и пыталась насладиться всеми прелестями жизни.

Я встречала таких в университете. Нищие серые мышки, неожиданно наткнувшиеся на богатых парней или даже мужчин, старше себя на целую жизнь, срывались, тратя бездумно чужие деньги, вели себя вызывающе и ненавидели сереньких, нищих девочек, хотя недавно были такими.

Вика пользовалась влюблённостью старого оборотня в полную силу. Я бы побоялась так дерзко разговаривать с Пассарионом Андреевичем. Она не считалась с его статусом. Ведь Нил её не останавливал, не препятствовал наглому поведению. Он умилялся ею, баловал и потакал во всём.

Вика мужа так скрутила, что он спокойно помещался под её каблук. Это видели все, и сам Нил Ильич тоже, но получал от этого удовольствие. Немного размякший, уделял работе мало времени, в основном занимался именно своим «малышом». Они куда-то ездили, где-то пропадали. И занимались сексом во всех местах, где приспичило.

Я бы не лезла в чужое дело. Посмотрела со стороны, оценила Викторию, и всё. Но меня коснулась эта девушка, и было это неприятно.

Дый был занят. Альфа его утащил с собой, а меня скинули на парочку Нил-Вика. И поехали мы в магазин выбирать то самое — зелёное платье. Намечался корпоратив, и нужно было выглядеть на высоте.

В шикарном бутике, Нил Ильич надел наушники и погрузился в свой ноутбук, а мы с Викой пошли мерить платья и обувь.

Она выбрала себе шикарнейшие вечернее платье глубокого зелёного цвета и туфли на высоком каблуке. А я нашла то, что искала — красное платье в белый горошек.

— Ты в этом поедешь? — оторопело смотрела Вика на мой выбор.

— Да, — тихо ответила я.

— Собственно, ожидаемо, — хмыкнула девица. — Дамке всё равно в чём.

— Почему же, я специально его выбрала. И вкус у меня есть, если ты об этом.

— Я о том, что Дамка в любом виде привлечёт волка. А настоящая волчица должна блистать рядом с мужем, как его украшение. Ты не поймёшь.

— А ты объясни, — она меня начинала бесить. Я понимала, к чему она клонит. То, о чём мне сказал Мирослав. Дамки для волков — проститутки. Любят они только своих волчиц.

— Ты не знаешь, что такое истинная любовь, — прошептала она. — Только с меткой ты поймёшь это.

— Я знаю, — слабо ответила я. Появилось негодование, обида и даже злость. Именно от злости, я добавила. — И твой муж меня за попу ущипнул.

— Дура, — выдохнула она, округлив свои волчьи жёлтые глаза. — Это называется волчьи игры. Но Дамке не понять, ты меряешь человеческими правилами. Я вот могу с твоим Никитой целоваться, но это ничего не значит.

Мне захотелось её ударить.

На этом общение с Викторией были прекращены. Она указала мне моё место в их стае. Самое последнее, самое низшее.

Возвращались мы в отель на машине Нила Ильича. Внедорожник, размером с танк. Я сидела на заднем сидении, а истинная пара волков впереди. Они говорили, почти всё время. Вика успела окончить первый курс медицинского училища, а Нил Ильич был врачом. Так упоительно они беседовали, что я совсем впала в уныние. И когда при входе в отель Нил Ильич ещё раз ущипнул меня за попу, сказав: «Не грусти», я не отреагировала.

Вернувшись в нашу комнату в отеле, я быстро бросила вещи и забежала в душ. Мне хотелось смыть всю эту грязь, которой меня полили.

Моя старшая сестра Милена долго не могла забеременеть. Она очень страдала от этого. Мучилась, изводила тесты, ходила по врачам, впадая в депрессии. Теперь я её понимала. Я безумно хотела стать волчицей, а оставалась Дамкой. И хотя сравнение было нелепым, ощущения почти такие же.

Включив воду в душе, я села на корточки, под потоком воды, и ревела.

Вспомнила родителей, сестру. Если бы всё вернуть, я бы с Миленой примирилась. Я бы постаралась не отгораживаться от неё, а подружиться. Как же страшно, когда ничего исправить невозможно, а хочется.

Я вся состояла из несбывшихся желаний.

А ещё, как представлю, что мой Никита Вику эту целует, в своих волчьих играх, так совсем дурно.

А я никто!

Дамка!

Шлюха!

— Тихо! Ты что?!

Я даже не заметила, как он вошёл. Прямо в дорогом костюме. Ботинками встал в поддон и под напором воды, поднял меня, вцепился ртом в мои губы, сладко целуя.

Дрожащими руками я ухватилась за него. И отдавала ему всю себя. Со страстью целовала.

Поддалась его колдовству и стала успокаиваться. Он оторвался от меня. По его красивому лицу текли потоки воды, делая его безупречным.

— Всё скоро закончиться. День, два. Потерпи, любимая моя девочка, — говорил громко, твёрдо. — Скоро. Главное, верь мне. Я тебя не брошу, я тебя очень сильно люблю. И если эти твари не обернут тебя, есть ещё два Высших, которые сделают, что мы хотим. Мы навсегда вместе!

— Я верю, — я, как кошка кинулась на него, целуя и обнимая. Руками добралась до ширинки, и Дый улыбнулся. Подкинул меня к себе на бёдра.

Я обхватила его ногами и стала выше него, продолжая целовать. А потом его сильные руки опустили меня ниже. Пока в промежность не упёрся его твёрдый член. Поелозил и медленно вошёл в лоно.

Я сама скакала на нём, как в последний раз. От пережитого отчаяния, хотела его безумно.

Я сама его целовать буду!

Я его никому не отдам!

— Ты мой! — закричала я, когда от напряжения мышц накатила вона оргазма. Вцепилась с силой в любимого и затряслась всем телом.

— Твой, Алисонька, — прижал меня к себе, тяжело дыша. — Твой, моя любимая.

Что ещё мне было нужно?

Волчья метка!

***

Не хотела я на корпоратив идти. Но раз Никита настаивал, то решила всех сразить своим горохом. Туфли я себе купила алые на высоком каблуке. Накрасилась, волосы распустила. И с Никитой Афанасьевичем направилась в кафе отеля.

Он у меня с иголочки. В белой рубахе и бабочке, которую я с улыбкой поправляла у входа в зал, где играла музыка.

Стая была небольшая. Женщины и дети, которых за волков в обычной жизни и не примешь.

Приехали недавно трое молодых парней. На меня смотрели косо. Но я даже не глядела в их сторону. Пусть думают, что хотят. Пусть я Дамка, зато при таком оборотне, что все сторонились.

Дый Никита Афанасьевич — альфа Скрытого клана. Считается опасным, потому что умеет скрываться, прятаться и колдовать, что не всем волкам присуще.

Воки-оборотни в обличье людей очень красивые. Даже если они в возрасте. Лица разнообразные, но привлекательны. И дети не исключение. Сколько семей с детьми пришло на вечер, сказать было сложно. Девочки и мальчики-подростки общались со всеми взрослыми, как будто они все родственники. Определить, кто родители было невозможно. Дети не походили внешне ни на кого. И у меня закралось впечатление, что это волчата стаи.

Немного непривычно называть собравшихся — стаей. Мне больше понравилось, как сказал Пассарион Андреевич — семья. Они были семьёй.

И только я выделилась.

Дамка.

Может, я накрутила себя. Но немного пренебрежительное отношение чувствовалось.

Только одна волчица отнеслась ко мне очень даже вежливо. Я бы сказала, с материнской опекой. Это оценил Никита. Он мог бы распознать лесть или поддельные эмоции. Но раз позволил себе улыбку, когда девушка подошла к нам, значит, всё было искренне.

Был эта волчица необычной внешности. Вроде вполне европеоидной тип: с белоснежной кожей, высокими скулами и великолепными, просто потрясающими рыжими кудрями. Волосы были настолько густыми, что кроме высокой причёски, были распущены ниже пояса густым ковром. И блестели.

Но при всей обычности у девушки были раскосые азиатские глаза бархатистого серого цвета. Красиво подкрашены, и наведены коричневые тени.

Фигура идеальная с полной белой грудью, что была закрыта нежно-розовыми кружевами платья под цвет помады на губах.

— Здравствуйте, — он вручила мне бокал с шампанским. — Моя мама тоже была Дамкой. Не очень ей повезло с истинным, но я очень надеюсь, что она жива.

— Кем был истинный? — спросил у неё Никита, и взял с подноса официанта себе бокал.

— Елеазар Михайлович Злыдень, — ответила девушка. При этих словах Никита кашлянул и потупил взгляд. — Он обернул меня ещё в детстве. И представляете! — девушка засияла от радости. — Я сразу нашла свою пару. Точнее мальчишка меня нашёл и притянул в свою семью. Мы истинные с детства.

— Это замечательно, — сказал Никита, но как-то мрачно. — Я тоже надеюсь, что твоя мама выжила.

— Пассарион Андреевич намекнул, — как по-секрету говорила нам девушка, — что я могу её увидеть.

Она чокнулась с моим фужером.

— За Дамок!

После такого тоста у меня настроение поднялось. А когда рука Никиты Афанасьевича зажала мою попу, то всё встало на свои места. И я с улыбкой на губах осушила фужер.

— Желаю вам девочку! — продолжила рыжая незнакомка. — У нас пока что деток нет, но я очень надеюсь, что в Лесу всё получится. Там наш дом, там нам и размножаться.

Рядом с ней появился худощавый молодой человек. Кареглазый брюнет. Поздоровался с Дыем, чуть заметно поклонившись. Мне поцеловал руку и увёл свою супругу в сторону, обещав ей кусок медового торта.

От шампанского стало весело. И я, облизнув губы, прильнула к своему оборотню. Он был невероятно доволен. Как кот у миски со сметаной. Скинул наши фужеры на поднос официанта и обнял меня, чтобы увести к пустующему месту в зале, где танцевал один мальчик-подросток с маленькой девочкой.

Танцевали дети смешно, потому что были разного роста. Резво, зажигательно выдавали: от Летки-еньки до папуасских народных танцев. Веселили толпу. Заводные такие и очень жизнерадостные.

Мы стали покачиваться в танце. Со смехом глядя на детей, что устали и кланялись гостям.

А потом я увидела Викторию в зелёном платье, как она и мечтала. Но была она одна. На лице такое огорчение, что смешно стало. С ней рядом стояли две взрослые женщины, но улыбки на лице девушки не смогли вызвать.

Молодые люди льнули к ней. Я даже заметила, как один проехался по её фигуре ладонью, за что получил злой волчий взгляд. Пусть теперь рассказывает всем про «волчьи игры».

Неприятно? А то!

— А где Нил Ильич? — спросила я у Никиты, который немного навалился на меня и облизывал шею.

С довольной сытой улыбкой рассматривал мои губы и лез целоваться.

— Альфа оторвал от праздника. И нам, похоже, тоже надо идти.

Он печально вздохнул. Неожиданно осушил залпом ещё один бокал.

— Алиса, — прошёлся языком по моей щеке, и я грозно на него посмотрела, но потом не сдержала улыбки. — Доверяй мне, моя любимая.

— Я доверяю, — усмехнулась я.

— За мной Скрытый клан, — шепнул он мне на ухо. — У нас некоторые неприятности с оленями. Альфа может учудить. Ты только доверяй.

— Хорошо, — кивнула я, поправив его бабочку.

Никита повёл меня на выход.

Вика неожиданно ухватила меня за руку. Она вроде хотела что-то спросить, но передумала. Видимо, получила девочка всё же ремня за наезды на Альфу.

Даже я — Дамка понимала, что старших надо уважать. Что с ней происходило, оставалось тайной.

Почему она себя так странно вела?

Нил виноват. Избаловал человека, который всю жизнь страдал, а получив наконец-то здоровье и свободу, не почувствовал границ.

Только пожалеть её в такой ситуации.

Я подмигнула ей и пошла за Никитой.

Мы вышли с ним в прохладную северную ночь. От отеля до офиса, проходили двор и целовались. Со вкусом вина наш поцелуй был, сладкий и хмельной.

В офисе было совсем тихо. Горели только резервные фонари. Поднимались на лифте, но не сразу поехали, вначале обтирались телами, досыта нацеловались, а только потом на третий этаж поднялись.

А вот на третьем этаже неожиданно горели лампы и в приёмной Нила Ильича мы встретили Марину.

Ночью.

Но у неё какая-то запредельная зарплата, поэтому в ночную смену ей видимо не впервой выходить.

Она ошарашенно посмотрела, как Никита меня тискает и уводит в кабинет Нила Ильича.

В кабинете было накурено. Окна закрыты, горел свет. Стояло несколько мужчин в костюмах. У пустого стола потирал ладони Пассарион Андреевич, словно предвкушал нечто интересное. За его спиной возвышалась голая стена, хотя раньше там стояли стеллажи.

— Если Еленя можно заменить, это надо сделать, — говорил Нил Ильич голосом, которого я ещё от него не слышала. Немного рыка, немного хрипа. Вроде тихо говорил, а страшно. Впервые увидела в нём взрослого волка. До этого был влюблённый мужик, разнеженный и лилейный.

Следом за нами в кабинет влетела расстроенная Виктория.

— Можно?! — как обиженный ребёнок, выкрикнула она.

Волки тихо посмеялись.

— Тебе всё можно, милая, — улыбнулся ей Пассарион Андреевич. — Даже больше, чем мне.

Девушка успокоилась, надув губки, встала недалеко от стола.

— Попридержи Дыя, Лихо, — попросил Альфа.

Резкая суета.

Расстановка сил в комнате, заставила меня испугаться до дрожи в коленях. Никита дёрнулся, его в мгновение ока окружили присутствующие волки. А Вика метнулась к Альфе. Потому что Дый мог её убить. Это я поняла по тому лёгкому движению, что сделал мой муж в сторону девушки. Но Вика мигом скользнула за мужчину с медовой бородой.

— Не самое лучшее место, прятаться за моей спиной, маленькая волчица, — посмеялся Альфа. — За моей спиной стоит Скрытый клан.

Вика, открыв рот и округлив глаза, медленно оглянулась. За спиной Альфы была пустая стена, но девушка без сомнений поверила своему вожаку, поэтому отошла вначале вперёд Альфы, а потом ближе ко мне.

Я в панике посмотрела на Никиту. Тот приложил палец к губам, сделав знак не паниковать.

— Скрытые здесь? — недоумевал Лихо, хмуря брови.

— Да, — с улыбкой, коварной и хитрой сказал Альфа. — Они за своим Дыем везде ходят. Но не старайся, вы их не увидите.

Я кинула взгляд на Никиту, а он внимательно рассматривал потолок и делал вид, что не при делах.

— Дай мне свой телефон, Алиса, — попросил Альфа.

Я ещё раз посмотрела на Дыя, тот кивнул. Тогда я спокойно отдала свой телефон Пассарион Андреевичу, стараясь близко к нему не приближаться.

— Ты мне доверяешь, Никита? — мигом взломал мой код Альфа.

— Нет, — тут же ответил Дый.

— Зря, зря, — хмурил янтарные брови мужчина, копаясь в моей записной книжке. — Запомни, Альфа волков никогда не примет сторону медведей или оленей. Я за своих волков жизнь готов положить. Истинная пара — это красиво, Никитушка, — а потом чуть слышно добавил, — даже у медведей.

Он приложил трубку к уху. Голос так изменил, что я оторопело подалась назад. Слащаво-противный. Такой мерзкий голосок, что хотелось его ударить, чтобы перестал издеваться над присутствующими.

— Алё-ё, — протянул Альфа, оставив телефон на столе, включил на громкую связь. — Мирослав?

— Кто? — пробасил Славик.

Я уже забыла, как сильно он басит. Он звонил мне постоянно. Закидал сообщениями, но я даже боялась читать.

— Волк, — пакостно хихикнул Альфа. — Дамочка Алиса с тобой жила, медвежонок?

— Где она? — рявкнул Мирослав.

Я почувствовала, как ревнует Никита, как отвратительно ему то, что я жила с другим оборотнем. Мне тоже было не по себе от сложившейся ситуации.

— Пару её грохнули, вот и думаю, кому бы выгодно продать.

Я выпучила на Альфу глаза, но тот гадостно улыбался.

Шут хитрый!

Он во что вообще играет?!

Там же медведей целая толпа!

— Сколько? — без раздумий спросил Мирослав. Он конкретный, он тяжеловесный. — Она боится.

— А ты ещё и колдун, — гадко усмехался Альфа.

— Ты я «смотрю» тоже, — недовольно отозвался Мирослав. — Если хоть один волос упадёт с её головы, я всех вас поскуд серых вырежу, пока до тебя не доберусь.

— Ой, ли? — расхохотался Альфа. — Мы тут тоже колдуны.

— За сколько продаёшь живого человека, мразь?

— Сто двадцать семь миллионов на десять разных счетов, — ответил Альфа. — Только поторопись, мне какой-то олень сто пятьдесят всучить пытается. Ну, сам понимаешь, олени… хрень какая-то, даже тошно им Дамку отдавать. Хотя здесь есть на что посмотреть.

— Деньги — не проблема, — уже рычал Мирослав. — Стой на месте, паскуда, я сейчас приеду.

Альфа взял телефон и отключил звонок.

— Он не один придёт, — предупредил Лихо. — У него медведей двадцать.

— Двадцать три, — поправил довольный Альфа, больше не ломая и не уродуя свой голос. — Вот и нашли мы Альфу медведей.

— Так в чём задумка? — хмурился Нил Ильич пытаясь раскусить замысел своего вожака.

— А в том, что Алису я продал её брату Егору…

Я метнулась при этих словах к двери, но мне перегородил путь один из волков, у которого от напряжения даже серый хвост выпал из брюк классического костюма.

— Не бойся, Алиса, Дый поедет с тобой. Будет изображать твоего охранника. Контролировать перевод денег и передачу золота. Ты оказалась очень дорогой девочкой, — обнадёжил меня Альфа.

— Он убьёт меня! Брат убьёт меня! — закричала я.

— Зачем ему это? Елень развязал ему копыта, а ты его истинная пара. Но не обольщайся, у оленей гаремы.

— Что?! Он же брат родной, — ошарашенно я смотрела то на Дыя, то на Альфу. Случайно упёрлась взглядом в Вику, та пожала плечиками.

Лицо Альфы стало меняться. Пасть стала широкой и улыбка по-волчьи лютая. Глаза попали в тень широких бровей. И стал он похож на очень опасного хищника.

— Медведь кинется догонять, — догадался Нил. — И наткнётся на Еленя.

— И мы туда же поедем. Нужно гнать стадо обратно в Лес. А одни мы не справимся. Медведи сами того не подозревая, помогут нам, — кивнул Пассарион Андреевич.

— Покажи мне Скрытый клан, — попросил очень требовательным голосом Нил Ильич.

— Смотри, — усмехнулся, как огрызнулся, Альфа. — Мои волчатки, мои красавцы.

Он повернулся к пустой стене. И развёл руками.

Прямо из воздуха стали материализоваться четырнадцать плечистых фигур. Они были вначале, как в тумане, а потом вроде их окутывал сизый дымок. Загорались разноцветные глаза молодых крепких парней в чёрных юбках. Все, как на каком-то секс-журнале. Плечистые и сильные, с жилистыми руками. Узкие бёдра и волосатые дорожки по телам. Лохматые, некоторые имели бороды. Несколько брюнетов, остальные русые. И глаза почти у всех серые.

Они все были вооружены. К широким поясам были прикреплены ножи и кобуры с пистолетами.

Мы с Викой двинулись боком друг к другу и, открыв рты, уставились на бойцов невидимого фронта.

Ещё мгновение, и Скрытый клан полностью предстал перед волками. Не струхнули только Альфа и Лихо, остальные же заметно сникли, кто-то звучно выдохнул.

Нил Ильич тоже развёл руки в стороны, в гостеприимном жесте.

— Я х*ею, — очень эмоционально восхитился Лихо.

Вика в этот момент подошла к нему. Как птенец под крыло, нырнула в его могучие объятия, спряталась в его руках.

— С такими бойцами мне ничего не страшно, — шипел от удовольствия Альфа, любовался молодыми мужчинами, которые стояли не двигались, и смотрели на комнату исподлобья. — И жарить нам оленину через сутки. Что, альфа Скрытого клана, идёшь на охоту?

— Иду, — согласился Дый. — Не бойся, Алиса, я буду с тобой. Доверяй, прошу тебя.

— Спасибо, блин, — заныла я.

— Бойся, — кивнул мне Альфа, — братик Егор будет наслаждаться твоим страхом.

В комнату вбежала перепуганная Марина. Все животные признаки спали с оборотней в одно мгновение. Перестали светиться глаза, пропали клыки в улыбках. И охранник у двери втянул хвост.

Девушка немного опешила от полуголых мужчин у стены, а потом обратилась к боссу:

— Нил Ильич! Там господа из Москвы, говорят, вы им Алису обещали продать! Это как?!

— Пошла работать! — заорал на неё Нил Ильич.

Когда перепуганная секретарша скрылась, Лихо довольно оскалился.

— Умеешь ты с девушками общаться, — улыбался Альфа, направляясь на выход.

За его спиной испарялся в воздухе Скрытый клан.