6
Я стояла на пригорке, смотрела на лиственный лес. Он ещё был светлым. Но небо хмурилось. И от этого листва на деревьях приобретала насыщенный, яркий зелёный цвет. Не было насекомых, природа готовилась к грозе.
Парень из Скрытого клана куда-то делся, и мы с Викторией остались одни.
Я сняла туфли на каблуке. Они только мешали. Под ступнями почувствовала мягкую землю и колючие ветки сломанных кустов. Порыв ветра приподнял подол моего ярко-красного платья в белый горошек.
Вика обрывала подол своего вечернего платья. Обеспокоенно сверкала жёлтыми глазами по сторонам.
Из кустов неожиданно выскочила серая волчица и, пролетев мимо нас, сбила Вику с ног. Девушка упала в кусты черники и огрызнулась.
Я побежала ей помогать. Но маленькая волчица только откинула мою руку. Недовольно поднялась сама, тоже сняла туфли. Психвовано, выкинула их в кусты.
— Зачем она тебя толкнула? — спросился я, проводив волчицу взглядом. Та махнула хвостом и исчезла среди деревьев. Побежала в сторону дороги. Туда, где происходило что-то страшное.
— Они ненавидят меня, — сквозь зубы прорычала Вика. — Считают слабой и немощной. Пока в облике людей ещё сдерживаются, когда волками оборачиваются, стараются задеть.
— Ты просто молодая, — возмутилась я. — Когда меня обернут, я тоже буду совсем слабой.
— Необязательно, — вздохнула Виктория и совсем сникла. Она была ниже меня ростом и действительно казалась очень слабенькой. — У меня нет никого, кроме Нила. Он единственный меня поддерживает. — У неё на глаза накатили слёзы. — Иногда мне кажется, что лучше б я умерла.
При этих словах, я не выдержала и обняла её. Но Вика резко оттолкнула меня и сделала шаг назад. Личико её перекосилось от ненависти.
— Я как страдала, так и продолжаю страдать! Без своего волка, даже зная, что он совсем рядом, мне плохо! У меня ненормальная привязанность к нему.
— Нормальная, — строго заявила я. — Я Дамка, а мне без Дыя плохо. Когда стану волчицей буду погибать без пары.
— Ты опять меня не понимаешь! — она разревелась. — Мне плохо без него в физическом плане! Я болеть начинаю без него! Поэтому меня считают слабой и недостойной великого волка. А Нил такой…
Её глаза, как две луны, выцветали от слёз. Она была внешне чистейшей оборотницей. Такие глаза! Такое личико, как у зверька! Почему так всё случилось, что она слабая?
— Нил прекрасен! Он идеальный! — Кричала Виктория. — Я даже ревную ко всем его бывшим жёнам, хотя волчица не должна ревновать. Конечно, я постоянно думаю, что недостойна его.
Её душевный порыв прервал шум.
Ощутив дикий страх, мы медленно повернулись в сторону дороги. Были видны верхушки деревьев вдалеке. Особенно, когда мы стали пятиться выше на пригорок. И эти верхушки сминались, раскидывались по сторонам.
Нечто огромное пробиралось через лес, ломая деревья.
— Это большой олень? — с ужасом спросила я, почувствовала, как Дыю больно.
Где-то рядом он изнывает от боли!
— Это большой медведь, — ошарашенно выдохнула Вика.
— Мирослав, — простонала я и побежала в обратную сторону.
— Садись на меня, — предложила Вика и стала оборачиваться в волчицу.
Виктория имела передние руки и задние волчьи лапы. Она была маленькой. Чуть крупнее обычной волчицы, но вполне сильной, чтобы увести меня.
Несмотря на все её недостатки, детские закидоны и горделивость, она поступила храбро. Взяла меня на свою спину и делала лапы от огромного бурого медведя.
Во что превратился Мирослав, я даже смотреть боялась. С ужасом вцепилась в чёрную шкуру Виктории и прижалась к её голове.
А она, прижимая уши, неслась через лес, унося меня к какой-то деревне. Прыгала через поваленные берёзы, огибала тонкие осины, пронеслась через заросли ольхи, немного увязнув в болоте.
Здания уже виднелись между деревьями, когда нас с чёрной волчицей подцепил в руки огромный мохнатый Лихо.
Шкура Лихо была серо-белой. Он был сед. Имел на вытянутой морде два алых креста и острые длинные уши на макушке.
Большой…
Очень большой волк!
Мы в его руках-лапах, как две игрушки.
Вика резко обернулась девушкой. В остатках вечернего зелёного платья забралась на спину своего мужа и подтянула меня к себе.
Теперь мы убегали на спине старого оборотня. Неслись от медведя, который ревел так, что в уши болели и становилось страшно до жути.
Петляя между полуразрушенными сараями, Лихо нырнул в постройку из газобетона. Это было хранилище под землёй. Железные ворота были открыты, пол оказался бетонным.
Проход был широким, но становился всё меньше. Лихо сбавил бег и обернулся высоким, сильным мужчиной в чёрной юбке. Скинул нас с Викой на бетонный пол и прикрыл своей широкой спиной. Он задыхался, но при этом смеялся.
Было темно, я плохо их различала, зато хорошо слышала.
Раздался удар, содрогнулись стены. Медведь раздирал хранилище по блокам. Скрипели железные ворота.
— Алиса!!! — разнёсся по коридору глубокий страшный рёв медведя.
Я закричала от страха и закрыла на время уши руками. Заплакала, попятилась назад и уткнулась в стену. Дальше бежать было некуда. Я ощупывала кладку из кирпичей, но никакого выхода не нашла.
— Вот она медвежья любовь, — гоготнул Нил Ильич, прижимаясь к полу, когда гигантский медведь в очередной раз ударил по постройке.
— Он убьёт нас, — вцепилась в руку мужа Виктория.
— Сейчас Скрытый клан его отвлечёт, мы выскочим, — спокойно ответил Лихо.
Но медведь продолжал реветь и разбивать строение вдребезги.
— Оберни её! — пришла в голову Виктории мысль. — Медведь не учует Дамку и отстанет от нас! Нил, пожалуйста! Иначе мы погибнем.
Сияли их жёлтые глаза. Они смотрели друг на друга.
— Малыш, Альфа запретил ей ставить метку, — проскрежетал в недовольстве Нил Ильич.
Я тоже ухватила его за руку.
Сейчас должна была осуществиться моя мечта. И это действительно был выход. Мирослав, не получив Дамку, вряд ли станет убивать меня в волчьем обличии.
Я почувствовала радость, но только на мгновение. Что-то не то происходило в паре волков рядом со мной, и я отпрянула от Нила, дав ему самостоятельно сделать выбор.
— Вика, — строго сказал Нил, — сейчас его отвлекут…
При этих словах появился солнечный свет, потому что огромный оборотень Мирослав почти добрался до нас.
— Нил!!! — заверещала Вика, — Ты меня любишь?! Прошу, оберни её. Я хочу жить!
— Нужно учиться доверять старшим! — как-то неуверенно заявил Нил Ильич.
И тогда девушка перестала звать Нила. Она обратилась прямо к зверю.
— Лихо! Сделай, как я прошу! Это спасёт нас!
Он был покорен ей. Она владела своим мужем всецело. И если вначале казалось, что именно человек ей во всем потакает, то оказалось, что именно зверем эта хрупкая девушка владеет.
Именно зверь, задавив человека, нарушил приказ Альфы.
Это их и сгубило.
***
Нил крепко ухватил меня за руку. Резко дёрнул моё яркое платье у ворота, порвав его вместе с белым лифчиком. Оголилась моя вздёрнутая грудь.
Я только ахнула, пальцами отчаянно вцепилась в густые волосы Нила Ильича, когда он прильнул к моей правой груди. Пыталась его от себя отцепить. Но в кожу вошли острейшие клыки.
Боль пронзила тело, но только на мгновение. Я испугалась не более того. А потом ударила Лихо кулаком по голове, потому что, кроме того, как поставить мне метку, он пососал мой сосок. Это привело в дикий трепет. И навалилось жаркое желание секса.
Я думала, он опять усмехаться будет. А Нил Ильич имел похоронное лицо, и потухли его колдовские глаза.
Запахло горькими специями. Это запах Мирослава.
Прекратилось разрушение нашего укрытия. Скатились с грохотом на бетонный пол последние камушки.
И воцарилась тишина.
В ней послышалось недовольное сопение огромного зверя.
— Я любил тебя, — услышала я глубокий бас.
Оборотень-медведь уходил.
Я облегчённо вздохнула, натянув съехавший на плечо ворот платья.
Ворвался свежий поток воздуха, и луч солнца заглянул в наше убежище. А потом пропал, потому что небо продолжало хмуриться.
Никаких медведей рядом не было. Я еле стояла на ногах. Пошатываясь, пошла следом за Нилом, у которого были опущены плечи, и вообще он сутулился. Волк прыгал по обломкам бункера. За ним не поспевала Вика.
— Нил, — скулила она. — Ты всё сделал правильно. Любимый, родной.
Но Нил Ильич Лихо упорно шёл вперёд на помощь своему Альфе. Он нарушил приказ, который что-то значил. Обернулся зверем и убежал от своей маленькой супруги, которая заплакала и, тоже обернувшись волчицей, поспешила следом.
Я осталась одна.
Стояла голыми ногами среди обломков хранилища. Земля ещё хранила следы огромного медведя, который очень сильно меня любил. Так сильно, что отпустил и не навредил.
Мне опять стало жаль Мирослава.
Но он же может найти свою Дамку! Вот пусть ищет!
Я смотрела на свои руки и ощущала, как колышется воздух, когда я сжимаю пальцы.
Под ногами была земля, я могла определить состав почвы, количество влаги. От этого мозг неожиданно стал выдавать время года и место расположения на карте планета Земля.
Усилились все чувства. Нос распознавал сотни и даже тысячи запахов с разными оттенками. Зрение обострилось. Зорко смотрела и мгновенно реагировала на любое движение.
Слух чуткий донёс приближение трёх мужчин. Оказалось, по слуху можно определить объём тела.
Скрытый клан пришёл. Бойцы моего Никиты.
Лихо ждал их. И они скорей всего успели б отвлечь медведя, мы бы естественно сбежали.
И метку бы поставил мне Альфа.
А теперь что-то пошло не так, и даже я — новорождённая оборотница чувствовала это. Напряжение словно зависло в воздухе. Вместе с грозовыми тучами угнетало и давило.
И Дый… Он где-то совсем рядом. Он страдает!
Приближающие мужчины, не представляли опасности. Кроме того, они были моими. Просто мир стал делиться на своих и чужих. Чужие, в свою очередь, поделятся на тех, кто представляет опасность даже потенциально и на тех, кому опасность могу представлять я.
Русоволосые, крепкие парни. Внешне лет двадцать пять. Симпатичные. Разные лица, но очень приятные.
Один подошёл ко мне совсем близко, и я быстро прикрыла обнажённую грудь порванным куском платье. Скрыла свою волчью метку. Чёрный узор на белой коже.
Это часть Нила Ильича на мне. Когда я это осознала, то даже улыбнулась.
Я теперь его творение!
Боец Скрытого клана ухватил меня и, немного склонив к земле, поцеловал. Я распахнула глаза, не сразу поняв, что происходит.
Ещё одно моё движение в крепких руках. И меня уже целовал совершенно другой парень.
И тут до меня дошло.
Это игра!
Заигрывание ради заигрывания. Без каких либо подтекстов. Так, чтобы кровь взыграла и организм расслабился.
Волчьи игры!
И Нил Ильич, щипавший меня за попу, просто игриво уделял мне знаки внимания. Это как с улыбкой поздороваться. Человеку не понять. Потому что человек будет ждать последствий или продолжения. А здесь чёткие рамки. Правила жизни такие.
Вот это да!
Я стала совсем другой!
Третьему бойцу поцеловать меня не дали. Появился четвёртый. Взъерошенный, с царапинами на лице. Вырвал меня из рук друзей и стал, как безвольную куклу закидывать себе на спину.
— Вы что устроили?! — крикнул он на своих соратников. — Дый умирает!
В этот момент я поняла, что у меня в груди ноет. Ещё Дамкой я чувствовала, где у моего любимого волка болит. Оборотницей начли эти способности усиливаться. Но я ещё не обернулась полностью. Только начинала. Для моего оборота было слишком рано.
Поэтому большой серый волк нёс меня через лес на своей спине.
***
Из волков мало кто остался в живых. Мужчина и женщина. С ними дети. Те самые, что играли в мяч у отеля в Санкт-Петербурге. Они складывали убитых волков в одно место.
В стороне я увидела девушку с рыжими кудрями и её супруга. Они тоже высматривали погибших волков. В вечерних нарядах, как я видела их в последний раз.
Трупы медведей исчезли, краем уха я услышал, что своих медведи не составляют на обозрение. А убитые оборотни-олени очень быстро истлевали. Где лежал Егор я так и не узнала.
Да Елень с ним, кровожадное травоядное!
Елень!
Елень был невероятным гигантом.
По его оленьей шкуре летали синие искры, рога светились. Это смотрелось фантастично, потому что небо окончательно почернело, готовясь к дождю.
Елень двигался и от его потусторонних, светящихся синевой глаз, запутанных и опасных, ветвистых рогов оставался в воздухе синий след. Дорожка, тающая, как туман, рассеивающаяся, как дым. Колдовство Еленя было настолько сильным, что исходило от него во все стороны, чуть видимыми волнами.
Елень бил копытом по разбитой дороге, гордо держа рогатую голову. И кончики его рогов были на уровне макушек деревьев.
Холками вверх, прижимаясь к, вспаханной после битвы, земле, ходили возле него два волка. Крадучись, то подходили к оленю, то отходили от него. Их размеры тоже поражали. Лихо огромный, но Альфа просто гигант.
— Сюда, — звала Вика.
Она склонилась над моим мужем и держала его голову на своих коленях. Как и обещала, целовала.
Только вот никакой ревности у меня не было.
Она пыталась отдать Дыю часть своей оборотной регенерации. Но это плохо работало — она ему не истинная пара.
И теперь я почувствовала то, о чём говорили волки. Вика совсем слабенькая.
Я соскочила с серого волка и распахнула своё платье. Скинула порванный Лихо лифчик и голой грудью прильнула к торсу Никиты. Там чуть выше сердца было три углубления от рогов Еленя. И углубления эти не кровоточили, а из них вытекал тот самый синий туман, что окружал оленя.
Если Дый выживет, шрамы эти останутся навсегда.
Я сгребала мужа под себя, вдыхала его запах. Кожей отдавала все свои силы. Я готова собой поделиться, лишь бы он выжил.
Вика была права. Пока я не стала волчицей, не поняла что это — истинная пара. А теперь всё встало на свои места.
И возможно, благодаря верности развиваются такие чувства. Исчезает эгоизм. В первую очередь вылечить и спасти свою вторую половинку. Накормить, согреть обустроить быт своей пары. Только после этого думаешь о себе. А когда двое заботятся друг о друге с такой самоотверженной силой, то и выходит та самая истинная пара.
Слёзы я сдержать не смогла. Они капали на смуглое лицо Никиты и скатывались по его щекам, прятались в чёрной щетине. Я пальцами вытирала их, размазывая застывшую кровь на скулах.
Прикоснулась к его губам. Прошлась языком и вошла внутрь его рта. Целовала его, пила, любила и нежила.
Почувствовала, как его рука легла на мою спину.
Оторвавшись от поцелуя, я почувствовала себя плохо. Похоже, я глотнула отравы Еленя. Голова на время закружилась.
— Кто, гады, мою девочку целовал? — тихо и слабо рассмеялся Никита.
— Альфа! — радостно кинулись к нам наши бойцы.
И получилось так, что Вику тоже захватили в свои объятия. И самый прыткий жену Нила Ильича на радостях поцеловал в засос.
Осквернило наше веселье то, что из четырнадцати бойцов Никиты выжили только семь.
И тут было волчье отношение к смерти. Точнее это было рьяное желание жить дальше.
Только тот, кто способен выживать, наслаждаться каждой подаренной минутой прибивания в этом мире, мог стать настоящим оборотнем. Никакого отчаяния, хандры и подавленности. Простились с друзьями и смело отправились в будущее.
Такое единство почувствовала со Скрытым кланом.
Мы — семья!
Мы единое целое. Однажды, наши братья найдут себе жён, и те станут мне сёстрами.
Битва гигантов подошла к концу. Елень и два огромных волка приобрели формы людей. Волки стояли в юбках, олень голый.
Был он мужчиной очень высоким, мощным и рогатым.
— Злыдень Елеазар Михайлович, — с трудом поднимался на ноги Дый. Его поддержала я и Четырнадцать. — Как он стал оленем?
— Хрен знает, что в этом Лесу творится, — шептал Четырнадцать. — Но если Еленя можно заменить, то это нужно сделать, на более травоядное существо.
Гиганты нас не слышали. Они разговаривали между собой, громыхающими голосами. И над их головами сверкали молнии.
— Мало волков у тебя, — как камнепад, раздался голос Еленя. — Как выживать собрался?
Никита сделал шаг вперёд. Семь его бойцов и я направились к Альфе.
Вика уже убежала к мужу, взяв его за руку. Нил Ильич больше не злился на неё, поцеловал в макушку и прижал к себе.
Битвы не будет.
— Зря ты это начал! — кричал на Еленя Пассарион Андреевич, тряся медовой бородой, грозил невозмутимому оленю пальцем. — Юн, ты, Зарка! Не дал бы я тебе оружие в Лес привезти! И пока ты тут лясы точил с людишками, моя Альфа твои города разоряет! Так тебе и надо! Будешь знать, как дом родной оставлять рядом с волчьим логовом.
Елень округлил напугано глаза.
— Сынок твой волчицу выкрал у Догоды! — продолжал кричать Пассарион. — Неповадно вам будет! Еленка моя по грудям жены твоей соскучилась, по кудрям её рыжим все слёзы выплакала. Кинул Алию! Останешься со своим сыночком, дураком! Без жены!!!
После последних слов, Елень в мгновение ока обернулся оленем и, взбрыкнув, исчез, растворился в воздухе.
Вот и всё.
Пассарион Андреевич посмеялся.
— Беги, беги! — крикнул он в лес. — Поздно! Наша Алия!
Он повернулся к нам и довольно добавил:
— Дурень. Надо менять Еленя.
Его васильковые глаза, как глаза того самого Еленя, были наполнены невероятной колдовской синевой. Он окинул взглядом всех присутствующих волков. Семья с детьми была поодаль и занималась уборкой тел оборотней.
— Даже если толпой нападёте, я вас сделаю, — довольно улыбнулся Альфа.
— С чего нам нападать? — нахмурился Нил Ильич.
Пассорион кинулся к нему. Схватил Вику и отскочил от Нила в сторону шагов на десять. И произошло это так быстро, что Вика даже вскрикнуть не успела, а Лихо только оборачиваться начал. Мохнатым зверем припал к дороге, оскалившись.
Никита и его бойцы быстро сгруппировались, скрыв меня за своими спинами.
— Стой Дый! Не двигайся, это не твой урок воспитания, — сказал Пассарион.
— Отпусти, — рычал Лихо, огрызаясь на своего Альфу.
— Обязательно, — показал клыки Альфа, и глаза его стали гореть.
***
Небо нахмурилось так, что полумрак свалился на землю. От этого синие глаза Альфы стали светиться и пугать. А ещё белоснежные клыки в злой улыбке сделали его совершенно чужим.
Это не тот добрый начальник, которого я встретила, будучи Дамкой, сбежавшей от медведя. Это было существо сильное, страшное и очень волевое. Оно давило на всех своей аурой. И волки послабее, решили сбежать подальше от гнева могучего Альфы.
Семья забрала своих детей и сев в машину, отъехала от нас на безопасное расстояние. Осталась стоять прямо на дороге молодая женщина с рыжими кудрями.
Белые груди, рыжие кудри…
Её мать живёт с Еленем? Её мать подруга жены Пассариона Андреевича?
Конечно, она от Альфы далеко не уйдёт.
У меня ноги подгибались, хотя рядом был Дый и сопротивлялся вожаку, как мог.
Пассарион Андреевич — Альфа. За волосы изогнул маленькую Викторию. Она молчала в его руках и тихо плакала. Её муж готов был сделать бросок на обидчика. Но не спешил. Потому что Альфа убьёт и его и его жену. Поэтому Нил Ильич вернулся в облик человека. Расправил руки в стороны, сдавшись.
— Я приказал не ставить Дамке метку, — грозно говорил Альфа.
— Приказ не выполнил. Обусловлено выживанием, — нехотя отвечал Лихо.
— Сам себе лжёшь или меня пытаешься обмануть? А может, ты это говоришь для наивного Скрытого клана, который должен был твою жалкую душонку спасти? — освирепело рыкнул Альфа.
— Что в этой метке?! — выкрикнул ослабленный Нил Ильич, боясь сделать лишнее движение. Потому что руки Пассариона Андреевича гладили тонкую шейку Виктории.
— Мне нужен был Скрытый клан. Они были бы моими глазами повсюду, — Альфа в недовольстве раскрыл свой план.
— Мы бы не пошли в Лес, — сказал Никита.
Я поняла, что Дый хочет помочь Нилу Ильичу. Но не может. Под угрозой были все мы.
Альфа сильнее и намного!
— Пошёл бы, — усмехнулся Пассарион Андреевич. — Запоминай, Нил. Когда ты ставишь метку человеку, такой оборотень невольно к тебе привязывается. И ты такого оборотня спокойно найдёшь. Если бы я привязал к себе Алису, то увёл бы Скрытый клан в Лес. Дый бы слова не сказал. А теперь что?! — Альфа зверел. Волосы его встали острым гребнем на голове, рот ещё шире разъехался. — Это твой клан, Лихо?! Я для того твою шайку разогнал, чтобы ты у меня под носом новую банду собрал? Я для того твоих волков вырезал, чтобы ты Скрытый клан пригрел?
— Мы свободные, — выступил Дый.
— Лучше помолчи, щенок! — приказал Альфа.
Мы, как волчата, плотнее сбились в кучу и больше ни звука не произнесли.
— Я верно служил тебе, — рычал Нил. — Вырезать целые семьи с детьми не самое лучшее занятие. Только из-за метки на Дамке ты хочешь лишиться Вечного?
— Нет, дорогуша, не из-за метки, — гаркнул Альфа. — Скажи, за что убили оборотня Марко Дрёму?
Лихо не хотел вести диалог. Но он был вынужден говорить. Голос его охрип, он почти шептал.
Вика дёрнулась в руках Альфы. Она вдруг начала открывать яростно рот, но ни одного звука не смогла выдавить. Альфа забрал её голос. Он величайший колдун. Как с таким справиться, было неизвестно.
— Марко Дрёму убили за то, что он занимался бизнесом и богател на территории людей, — ответил Лихо.
— Кому ты лжёшь, Нил?! Себе или опять для меня лапшу приготовил? Не корми меня тем, чего я не ем. За что его грохнули?!
— За то, что не справился со зверем в свой век и уничтожил целый клан, — обречённо говорил Нил Ильич Лихо, разводил руками. В итоге, всплеснул ими. А потом и вовсе упал на колени.
— Ты не справился со своим зверем, Нил! Ты выкрал, насиловал и держал на цепи чистокровную оборотницу. Ты приступил закон. Морил голодом волчицу, которая носила твоего ребёнка. Ты до сих пор не знаешь, как ей удалось сбежать. Искал её, а потом убил на глазах вашего сына. Но тебя не казнили за это.
Меня пробила дрожь от сказанного. Я почему-то ярко представила эту картину. Томящейся, страдающей женщины в цепях. И огромный, насилующий её оборотень.
Нил Ильич заорал.
Он закинул свои руки назад и воткнул себе в плоть острые когти. Оставляя десять кровавых царапин на коже, провёл пальцами по шее, голове и лицу. Он орал до хрипа, бил кулаком об асфальт с трещинами. И когда полил дождь, стоящий вверх, острый, мохнатый гребень стал жалко прилизываться к окровавленной голове.
— Я раскаиваюсь!!! — диким воем кричал Нил Лихо. — Вика не должна платить за это!!!
— Марко Дрёму убили за то, что он был в полном подчинении у своей самки, — спокойно говорил ему Пассарион Андреевич. — И, когда появляется такая пара, Вечные решают, кого из пары убить. Остаётся в живых тот, кто ценнее. Самка в их паре оказалась сильнее.
— У нас с Викой другие отношения, — стенал укрощённый Лихо.
— Что ты почувствовала, когда пометил её? Назови слово, которое пришло на ум! — требовал Альфа. — Скажи, что ты испытал?! То новое чувство, неизведанное. Я жду!
— Что ты хочешь? — простонал Нил. — Отпусти мою девочку.
— Посмотри на себя, гордый волк, — с пренебрежением фыркнул Альфа. Плюнул к коленям Лихо. — Ты ради неё готов унижаться перед тем, кого ненавидишь. Я скажу, что ты почувствовал, заполучив эту мелкую дрянь. Покорность. Ты стал покорен самке. Твой волк вроде должен был разбавить тебя, но ты от него отделился и превратился в тряпку. И ты, и он. Вы — дерьмо! Никогда, Нил, не разделяйся с волком. Тебе не идёт. Если ты с Лихо примириться не можешь, значит — не время.
— Отпусти, волчонка, — стоном просил Нил. — Проси, что хочешь.
— Нет здесь волчонка, Нил! Избалованная тобой сучка. Папаша отморозок, убийца и бандит в вечном алкогольном опьянении. Мамаша малолетняя и недоразвитая. Она должна была умереть. Природа от тебя её прятала. Но ты настырный лез на рожон. В восемнадцать лет стала Высшей. А ни опыта, ни сил нет. Хуже даже Малики, которую Лель подобрал. Хотя хуже придумать сложно, магическая давалка, разницы не видит между мной и Еленем. — Альфа сделал выпад к стоящему на коленях Лихо. — Ты знал! Что её должен убить медведь! Вы бы с Алисой выжили, эта бы сдохла! Но и здесь ты решил влезть со своими жалкими желаниями.
Альфа дёрнул рукой, свернув Виктории голову.
— Отпускаю, — швырнул он труп юной девушки к ногам Нила Ильича Лихо.
Я истошно закричала. Закрыла ладонями рот.
Ужас произошедшего выбил из-под ног землю.
Обречённым рёвом заорал Лихо. Он покрылся шерстью и кинулся на своего обидчика. Зверем подобрал труп юной оборотницы и прижал к себе. Вместе с умершей Викторией ринулся в бой.
Никита подхватил меня на руки и побежал прочь от такого Альфы. А я через плечо смотрела, как загрызает гигантский серый волк, орущего седого Лихо.
— А если я ему не понравлюсь! — в ужасе задыхалась я. — Он со мной так же?!
— Он нам не Альфа, — сказал Дый, закидывая меня себе на спину. — Держись, нам надо убежать.
— Я не хотела! Вика была только каплю избалована. Но она была нормальной! — заливаясь слезами, я вцепилась бёдрами за бока своего самца. Ухватилась руками за лохматую холку.
Дождь лил проливной, сплошной стеной стоял. У обочины я увидела молодую женщину. Её рыжие кудри прилизал ливень. Глаза горели тусклым светом. Платье гипюровое, розовое облепило фигуру. На белой коже было несколько царапин. Она чесала за ухом своего мужа, который тоже стоял и смотрел, как поступает Альфа с неугодными.
Лицо женщины не выражало ничего. Она была равнодушной. Полностью покорной своему вожаку.
Не сбегала.
Ждала, когда Пассарион освободится, чтобы последовать за ним. Она мечтала о потомстве, она хотела увидеть маму.
В семье волков произошёл раскол. Возможно, именно с этого дня. Часть волков отвергнет власть Альфы навсегда, другие будут верно служить ему до смерти.
И я тоже сделала выбор. Это не зависело от мнения Дыя, хотя я была с ним заодно. Даже если бы Никита постарался простить Альфу, я бы костьми легла, чтобы переубедить его.
Я всё слышала!
Я всё запомнила!
Волк, поставивший мне метку, навсегда останься в моём сердце. Он будет мне навечно отцом. И если Лихо выживет. А я очень надеялась, что он сможет пережить этот кошмар. Я буду рада ему всегда. И пусть он нас сможет найти. Пусть моя метка приведёт его в нашу стаю.
Какой бы путь не выбрал Лихо, я пойду за ним. А значит, Скрытый клан. И Никита тоже это понял.
Мы неслись по тёмному лесу, не разбирая дороги. Через пару километров исчезли из вида. И я тоже, потому что Дый окинул меня своим заклинанием.
Ни звука, ни запаха.
Только дуновение ветерка от нашего передвижения. И мелкая собачка затявкала, когда мы пробегали мимо палаток отдыхающих людей.
Теперь, когда я — оборотница, во мне стали просыпаться не только инстинкты скрытые человеческой сущностью. Я чувствовала колдовство мужа. Оно имело лёгкий запах. Так пахнет природа после грозы. Имело оно и свою форму, почти неощутимую, но с каждым ударом моего сердца, я вливалась в законы мироздания доступные оборотным существам.
— Жена колдуна, всегда колдунья, — услышала я голос Дыя в своей голове. — Ну, или способная противостоять колдовству.
Альфа нас не преследовал.
Мы так и остались Скрытым опасным кланом без подчинения на территории людей.