Бонус

Огромный зал большой филармонии. Стены молочного цвета, декоративные элементы белоснежные. В ложах и зале стулья коричневые. Всё походило на молочный и белый шоколад. И, как арахис в карамели, висела большая люстра.

В круглых оправах между колоннами торжественно красовались портреты великих композиторов, рядом с ними канделябры.

Сцена, как нуга в этой сладости, имела оттенок ириски.

Издалека не такими большими казались трубы гигантского органа. Но в этот вечер органная музыка была не предусмотрена.

На освещённом паркете стояла одинокая арфа. Выступать будет лучшая арфистка мира с огромным опытом. Настолько огромным, что пора бы ей закончить карьеру. Перестать менять имена и фамилии и заняться истинным предназначением.

Лаура Гомес. Когда-то эту Дамку звали Марианна.

Она прекрасно знает, кто она и какую ценность имеет для оборотней. Жила, наслаждалась бессмертием, отличной регенерацией и сохраняла молодость на многие десятилетия.

Она была осторожна. Никто так и не заподозрил в ней нечто странное. Она действительно пропадала из вида, а потом снова появлялась на большой сцене. Меняла гражданства, имена, внешний облик. И последнее время ходила с охраной. Простой человеческой охраной, вооружённой до зубов.

Марианна устала. Это чувствовалось в том, что всё реже проявлялось в ней самолюбование, тщеславие уже не доставляло удовольствия. Её бы хотелось крикнуть на весь мир, что оборотни существуют. Она скучала по потустороннему миру. Но сама, лично отказалась от него, запретив влюблённому в неё волку ставить метку.

Волк, долго ждать не стал и кинул Дамку, ради волчицы.

Первое время Марианна чувствовала свободу. А потом начались неприятности с душевным спокойствием.

Время забирать Дамку в Лес.

Если это не сделают волки, то позарятся медведи, хуже, если олени утащат.

Такое сокровище!

Кому ещё окультуривать лютых зверей, если не этой прекрасной диве?

Свет в зале потушили, оставив чудную подсветку, как резервный свет на тонущем корабле. Сцену осветили, и зал взорвался аплодисментами.

На сцену вышла Марианна в белоснежном длинном платье. Плечи оголены, шейка длинная. В этот раз она была блондинкой. Натуральные чëрные волосы плохо держали краску, поэтому арфиста помещала салоны прямо перед выходом на сцену.

На самом деле она была смуглой с чистейшей шелковистой кожей. Имела прекрасную худощавую фигурку и томные тёмно-карие глаза.

Пассарион Андреевич сидел в ложе один. Понюхал букет белых роз, приготовленных для Марианны. После концерта он обязательно её навестит.

Он прикрыл глаза, когда божественная музыка полилась в зал. В репертуаре арфистки были самые лучшие композиции всех времён и народов, поэтому никто в зале не заскучает. Музыка была волшебной, эпической и даже магической. Завораживала и уносила в иные миры.

— Пася, — услышал Альфа в своей голове голос любимой жены.

Пассарион Андреевич так скучал по ней. Ему казалось кощунственным тратить время на все эти дела. Он должен каждую минуту своей жизни быть со своей женой.

— Да, Елена, — так же мысленно ответил он.

Его маленькая Альфа умела колдовать только при лечении больных, но он научил её держать связь через расстояния. Ему самому было необходимо знать о её состоянии. Он любил её больше, чем она его. И это было связанно именно с разницей в возрасте в тысячу с лишним лет.

— Не дай убить Марианну, — всхлипнула Елена. Опять плакала, опять переживала. Маленькая заступница за волчиц. Ведь речь шла о том, что их отпрыск с Лихо придёт убивать Дамку.

— Не дам, — сказал Пассарион и посмотрел в золотистый театральный бинокль. — В ложе бенуара сидела молодая пара. И если юноша был ничем особенно не примечателен, то его спутница собрала все мужские взгляды, как только появилась в гардеробе. — У меня для тебя подарок.

— Какой? — печально спросила Елена.

Пассарион проехался взглядом по фигуре девушки и облизнулся. К жене захотелось, хоть волком вой.

— Белые груди третьего размера, — шептал он уже вслух. — Прищурые серые глаза. И рыжие кудри.

— Не может быть! — восхитилась его Альфа. — Ты нашёл дочь моей любимой подруги?!

— И везу её к тебе, — улыбнулся Пассарион, продолжая пялиться на красивую грудь молодой волчицы. Высмотрел соски и резко убрал бинокль, почувствовав, как кровь приступает к члену. Это было лишним. Волчьи игры ему по возрасту были противопоказаны. — Теперь у меня по дому будут бегать куча красивых девок.

— Пасенька, я так тебе благодарна, — шмыгнула где-то за тысячи километров от него истинная пара. — Я хотела у тебя спросить.

— Про Лихо?

— Да, про него.

— Спрашивай, — довольно улыбнулся Пассарион и расслабился в кресле. Поправлял белоснежные рукава рубахи, рассматривал золотые запонки.

— Неужели все его дети умрут? Потомство его…

Она не зря беспокоилась. Она когда-то была женой Лихо и лютый зверь, что шёл убивать Дамку Марианну был и их сыном.

— Дело в том, моя сладкая Альфа, что всё в этом мире можно исправить, пока ты жив. И Лихо исправит свою жизнь. Поверь, как ты мечтала, он раскается до глубины своей волчьей души, и ваша дочь Прасковья будет жить очень долго. И через много лет у неё опять родятся дети. Но придётся подождать, пока Лихо начнёт меняться.

— Илья, — несмело начала Елена. — Он может измениться?

— Он — нет. Если позволить ему дожить до ста лет, его зверь получит имя Злыдень. Не стоит испытывать судьбу. Нам нужна Марианна.

— Она Дамка?

— Пока да, — кивнул Пассарион и, не выдержав, ещё раз взглянул в бинокль, чтобы лицезреть белые груди молодой волчицы. — Я скучаю по тебе, — протянул Альфа. — Неделю не слезу.

— Пася, с темы не соскакивай.

— Ты куришь, — строго сказал он.

— Пока ты не видишь.

— Я «вижу».

— Я жду тебя, — сказала она и уснула.

Пассарион Андреевич, поправив пиджак, покинул ложу.

С букетом цветов он прошёл по ковровой дорожке в сторону запасной пожарной лестницы. Оставив букет на одиноко стоящем стуле, исчез из поля зрения. Исчез его запах.

Лихо выжил. С трудом, но будет жить. Его судьба стать Альфой всех волков. Путь ему предстоит долгий, кровавый и неблагоприятный. Но исход будет один — Нил станет во главе огромной стаи.

И Альфа знал это. Поэтому был обязан устроить жизнь Лихо. Он обязан был присматривать за тем, кто будет защищать территории волков. За тем, кто поведёт оборотней в бой за выживание.

Это неописуемо, когда существо разумное понимает, что погибнет от рук Убийцы и вынуждено помогать Убийце выжить. Наивысшая ступень смирения с судьбой. К этому Пассарион шёл годами. Он не был мягким и добрым. И даже правильным он никогда не был. Но понимал смысл своего существования. Оставить оборотней-волков жить в этом мире — это смысл его жизни.

А без Лихо волки погибнут. И Альфа не сможет ничего сделать… Вроде и сила, и власть, а волки разбегаются от него.

Поэтому Пассарион оставил жить того, кто сделает его судьбу невыносимой. От чего в итоге он погибнет.

Самопожертвование. Что волкам присуще редко.

Наверно поэтому оборотни живут так долго. Чтобы с годами дойти до истины и не боятся умереть от рук своих сородичей.

Лихо умирал. Долго будет умирать, мучительно. А потом воспрянет духом, для этого Пассариону ещё нужно будет прийти к людям несколько раз, чтобы всё подготовить.

Но для начала он позаботится о первом бете Лихо.

Бета, который верой и правдой служил, и будет служить только одному альфе. Что тоже редко встречается среди волков. Но, как и сам Лихо, окружение его очень особенное.

Нехорошо, что Бета остался без семьи и любимой самки. Но природа заботится о волках. Всегда находятся Запасные пары. С гибелью истинной, волк найдёт себе другую волчицу. То же самое касается самок. Это обусловлено выживанием. Это необходимо для будущего.

Дамка Марианна должна стать волчицей и отправиться к первому бете Лихо.

Но только Пассарион знал, что Марианна важна. Шёл убивать Марианну юный волк по имени Илья. Специально шёл убивать, чтобы Лихо своего бету не получил. Чтобы Лихо ослаб окончательно.

Молодой волк угрожал спасению всей стаи.

За это он будет убит. Прямо в филармонии у пожарной лестницы.

Илья.

Сын своего отца. Только вот Нил был очень скромным волком до ста лет, пока не приобрёл к себе в голову Лихо. Только после этого стал бедокурить и приступать не только волчьи законы, но и человеческие. По всем правилам — Лихо нужно было убить. Но Пассарион его отпустил. Слишком многое зависело от Нила Ильича.

А Илья — Лютый зверь. Ещё толком не проклюнулся, а уже тянется за ним кровавый след из преступлений на территории людей и в Лесу.

Илья убьёт Марианну. Пассарион не даст ему этого сделать. Альфа убьёт Илью.

Таков мир волков. Таковы правила.

Конфликт отца с сыном длился много лет. И виноват в этом конфликте, естественно отец. Но, как при любом суде, Альфа оставляет в живых более нужного, более сильного из волков. Из Нила и Ильи, Альфа выбирал Нила.

Илья пришёл не один. Их было пять молодых волков. Отморозки, ничего не боящиеся бандиты. Они поднялись по запасной лестнице. Каждый из них был красиво одет в костюм и дорогую рубаху. Среди людей эта банда жировала и ни в чём себе не отказывала.

Пассарион удушил пятерых, как только они появились в коридоре. Мужчины схватились за шеи и стали падать, не издав ни звука. Альфа потратил все свои колдовские силы на то, чтобы сделать ликвидацию тихой.

Только грохнулись их грузные тела на паркет.

Илья вытащил пистолет из-за пояса, но Альфа перехватил сильное запястье. Заломил парню руку за спину.

Как же сын был похож на отца!

Просто копия!

Что же не живётся волкам спокойно? Почему нельзя было воспитать мальчика достойным? Пассарион хотел ввести закон, запрещающий иметь детей волкам младше двухсот лет. Но это было бы противоестественно. Не все же такие лютые, как Лихо с его потомками.

Парень прекратил брыкаться и замер.

— Ты Альфа? — озадаченно спросил он. — Я пришёл убить Дамку, как ты и просил. Дамка, которая вернут первого бету Лихо к жизни.

— Я просто сказал, что эта Дамка существует. Остальное ты уже сам решил, — ответил ему Альфа. — Прости, но у тебя шанс исправить папашину породу. Ты им не воспользовался.

Илья зарычал:

— Будь ты проклят!

Это были последние слова. Альфа медленно опустил труп оборотня на красную дорожку.

Он поправил пиджак и забрал букет цветов со стула.

Наверно, последние слова этого молодого волка так изуродуют его будущее. Нужно было не давать ему говорить. С другой стороны, Пассарион Андреевич знал, чем кончит. И уже смирился.

Полный раздумий, Альфа спустился к гримёрной. Там стояли охранники дивы Марианны. Их упрашивали пропустить к арфистке Третий Размер белой груди — Рыжие Кудри. Юная волчица околдовывала мужчин своей прелестью. И те уже улыбались, теряя военную выправку. Таяли от сладких речей молодой женщины. Хотя им было запрещено пропускать, кого бы то ни было к Марианне, они уступили.

Пассарион подошёл ближе и просто вырубил охрану, оставив их валяться без сознания на паркете.

— Пассарион Андреевич, — скривили личико Рыжие Кудри. — Я для чего старалась?

— Для себя, милая, — усмехнулся старый волк. — Тебе же нужно было полное подтверждение, что ни один мужчина перед тобой не устоит.

— Мне так стыдно, — усмехнулась девушка и вошла в комнатку, где переодевалась Дамка.

Марианна была удивлена. Она посмотрела вначале на букет цветов, а потом вытянула шейку, чтобы увидеть, как спокойно лежат её охранники у двери.

— Вы оборотни? — спросила она, ни капли не испугавшись. Напротив, она была рада. — Последнее время я вас совсем не встречала. Так тоскливо стало.

— Мы пришли избавить тебя от тоски, — расплылся в улыбке альфа и резко схватив Марианну вцепился в её грудь клыками. Руками заткнул ей рот, чтобы не кричала и не пугала людей.

Запах у Марианны был потрясающим. Альфа лизнул смуглую грудь, шоколадный сосок и прошёлся языком по шее. Он целовал новорождённую волчицу долго, смачно, со страстью.

Пока девушка не пришла в себя и не начала сопротивляться.

Она уже была их рода-племени.

— Если б я был олень, я имел трёх жён, — смешливо пропел Пассарион и, отвернувшись от Марианны, вцепился в Рыжие Кудри.

Эту он целовал ещё дольше, что даже охрана пришла в себя, и Марианне пришлось здоровых людей выгонять из своей гримёрки.

Защупав белую грудь до синяков, Пассарион наконец-то получил когтями по голове и оторвался от волчицы.

Марианна и Рыжие кудри сверкали зло на него глазами. А Пассарион Андреевич поправил напряжённый член в штанах и лучезарно волчицам улыбнулся.

— Неймётся вам, Пассарион Андреевич. Пятый раз за сутки мучаете меня, — рыкнули Рыжие кудри.

— Ой, замучил бедняжку. Уже вся мокрая. Знаете, четыре сиськи, за что я люблю Лес? — лукаво спросил он. — Потому что там всё пропитано сексом. Трахаются все, везде и постоянно! Люди уже так не умеют. Но я помню те времена, когда только этим и занимались. Что с человечеством, не понимаю.

— Как же я по вам соскучилась, — задорно рассмеялась Марианна.

Через пять часов за их спинами клубился белый туман над широкой рекой. Ночь стояла спокойная. В небе светил месяц. И яркой россыпью усыпали черно-фиолетовый небосклон мерцающие звёзды.

— Что я должна сказать ему? — напряжённо спрашивал Марианна вступая спортивными тапочками на песчаный берег. Она вскинула голову вверх, чтобы попытаться объять взглядом высокие деревья-гиганты.

— Скажи, что спасли тебя Рыжие Кудри с её геройским мужем.

Молодой волк у руля катера усмехнулся.

— А кто вы? — полюбопытствовала Марианна.

— Я Альфа. Моей метки на твоём теле не видно. Рыжие Кудри попросили, я обернул. Больше ничего не говори.

— Спасибо вам, — прошептала молодая волчица. — Я долго об этом мечтала, — она поджала губы и задумчиво посмотрела на Туманную реку, что была порталом между мирами. И видели волки в глазах этой женщины мудрость. Потому что прожила она почти век. — Илья был хорошим мальчиком. Я его помню подростком.

— Мальчики все хорошие, — ответил ей Пассарион Андреевич. — Мужчины не часто.

— Просто, — Марианна замялась, — если жива Алёна Ярославна Белкина. Я бы хотела извиниться перед ней, что её первенец погиб почти по моей вине.

— Жива, она всё знает, — вздохнул Альфа.

— Для неё всегда были важны дети. Дамкой я этого не понимала. Волчицей осознаю полностью. И я бы хотела прожить другую жизнь.

— Проживай, — посмеялся в бороду Пассарион Андреевич. — Будь счастлива, волчица! Много волчат тебе.

— И мне пожелай такого же! — восхищённо выдохнули Рыжие Кудри.

— С меткой Злыдня не светит, — помрачнел Альфа.

— Так поставь сверху свою! — взмолилась она.

Молодая рыжая волчица заглянула ему в глаза. И Альфа увидел мольбу в её взгляде. Они с мужем не говорили ему об этом.

Но он-то знал! Они ходят за ним в надежде, что он исправит их бездетность.

Инстинкт.

Когда вокруг сплошные воины, волчицы хотят оставить потомство.

Альфа хитро посмотрел на её мужа.

— Если я поставлю тебе свою метку, у тебя запах изменится.

Воцарилась тишина.

Альфа с любопытством смотрел на волчицу. И ждал её решения. Ему было интересно: может ли оборотница ради будущего потомства отказаться от истинной пары?

Хотя истинная пара у неё ещё будет. Но сейчас, в данный момент она верная, любимая и любящая жена. У неё всё есть. Вот в Лес пришли, в стаю он заберёт их. Она встретит свою мать, с которой так долго не виделась, на которую похожа один в один.

Живи да радуйся. Без волчат.

За всю жизнь Альфа видел только двух волков, которые гордились, что знали Злыдня. Ужасный, кровожадный волк был ненавистен всем. Даже от его меток хотели избавиться.

— Марина, нет!!! — закричал молодой волк.

Рыжие кудри стащили платье с плеча, и Пассарион Андреевич на конец-то увидел эту божественную грудь.

Всё было правильно — волчица выбрала потомство с новым мужем.

Он поставил свою метку.

Конец