Глава 18

Мы без особого труда выбрались из резиденции, перед этим развязав журналистов, но документы им отдать забыли, пригодятся когда-нибудь.

— Куда пойдём? — спросил я, чувствуя, как эйфория от поглощённой силы смерти накрыла меня с новой силой.

В глазах двоилось, и хотелось глупо хихикать. Судя по виду Лео, он находился в подобном же состоянии. Похоже, здесь недалеко кого-то убили, воспользовавшись шумихой, ну, или кто-то умер от инфаркта, чего тоже нельзя исключать. Но вот с этим разбираться я точно не стану, тут вон, офицеры СБ практически в полном составе присутствуют, полицию опять дёрнут, секретная служба тоже должна чем-то заниматься в конце концов.

— Тут через два квартала у меня есть небольшая квартира, — немного подумав, ответил Демидов.

— Лео, раз у тебя есть квартира, какого чёрта ты жил у меня? — я потёр виски, чувствуя, что начинаю крениться набок.

— Ты с ума сошёл? — Лео уставился на меня. — Как в ней можно жить? Она была предназначена для, хм, для отдыха.

— И Кристина о ней знает? — я невольно нахмурился.

— Да, знает, — Лео равнодушно пожал плечами. — Теперь, после подписания того мерзкого дополнительного соглашения, это уже не актуально. Только там есть нечего. Нужно в какой-нибудь магазин зайти, еды купить, — добавил он и двинулся по дороге, слегка покачиваясь.

Я поплёлся следом, старательно глядя себе под ноги, чтобы не завалиться. Всё свалившееся на меня в этот бесконечный день, вдобавок к недавнему ранению, давало о себе знать. Увидев салон, торговавший телефонами, я остановился.

— Лео, подожди, я телефон новый куплю, — остановил я Демидова.

— Иди, я тебя здесь подожду, — ответил Лео, привалившись к фонарному столбу.

Как оказалось, моя слава меня опережала. Такой быстроты обслуживания я добивался только в те редкие моменты, когда продавцы точно знали, что перед ними Наумов.

— Милая девушка, мой телефон пострадал при нападении на то кафе, — обратился я к продавщице, смотрящей на меня круглыми глазами. — Мне нужен новый и желательно восстановить телефонную книгу, это возможно?

— О, господин Шелепов, — прощебетала продавщица. — Конечно, возможно. А нам стоит ожидать репортаж на тему нападения террористов?

— Возможно, — пробормотал я, думая о том, а что сейчас будет делать настоящий Марк Шелепов и почему никто не обращает внимания на то, что этот журналист второсортного телевизионного канала просит восстановить карту Наумова, предоставляя документы на его имя?

Видимо, телевидение, как всегда во все времена, затуманивает мозги обычным обывателям настолько, что они перестают в какой-то момент воспринимать действительность. Нужно взять это на вооружение. Человеческий фактор, как показывает практика, невозможно искоренить даже апокалипсисом и многовековыми войнами.

Выйдя из салона, я подошёл к Лео, умудрившемуся задремать стоя. Демидов встрепенулся, и мы снова пошли в его квартиру для любовных утех, куда он, похоже, водил до рождения сына своих любовниц.

Когда мы вышли на соседнюю улицу, буквально через десять метров я понял, что иду один. Обернувшись, я увидел Лео, который с задумчивым видом стоял посреди проезжей части. Прямо на него со скоростью, не превышающей десять километров в час, ехала машина.

Собственно, с задумчивым видом Демидов взирал на ехавшую машину, совершенно не собираясь уходить с траектории её движения. Если быть откровенным, то смотреть там было особенно не на что. Машина была маленькой и очень старой. Судя по разным цветам, эту машинку собрали из трёх, а то и из четырёх. Все четыре колеса с разными покрышками, хорошо хоть диаметр одинаковый, заднего бампера нет. У меня появилось чувство, что машину просто везли на свалку. Но то, с какой скоростью она ехала, внушало определённые сомнения в реализации намеченного водителем плана.

— Ну, что ты здесь застрял? Пойдём уже, — я подошёл к нему, не вынимая рук из карманов куртки.

— Дима, ты знаешь, я никогда не ездил за рулём, — протянул Лео, с любопытством разглядывая это чудо автопрома.

— Лео, вот это… Это не машина, ты что не видишь? Завтра мы возьмём Ромкин внедорожник и покатаемся, — я попытался утащить его с дороги.

— Нет. Я хочу проехаться на машине прямо сейчас, — упёрся Лео, а по его блестящим глазам было видно, что эйфория от энергии смерти затопила его с головой, и он сейчас плохо соображал. Я тоже, если честно, не чувствовал себя адекватно, но пока всё ещё мог держать себя в руках.

— Лео, ты с ума сошёл? Ты что, предлагаешь угнать эту тачку? — пока я пытался сообразить, что происходит, Демидов быстро шагнул к остановившейся перед ним машине. Рванув водительскую дверь, он обратился к пареньку, с ужасом рассматривающему незнакомца.

— Как там говорится? Выходи из машины — это ограбление? — Лео посмотрел на меня, а я схватился за голову.

— Лео, какого хрена ты делаешь, а?

— Хочу покататься на машине, — он упрямо вздёрнул подбородок и качнулся, что-то его совсем развозит. И ладно бы мы пьяные были, так ведь нет же. А Лео продолжал: — За рулём. Парень, выметайся из машины, мы немного покатаемся и обратно её тебе отдадим.

Водитель поднял руки вверх и вышел из автомобиля, испуганно хлопая огромными глазищами. Чего он так испугался? Послал бы Демидова подальше и поехал по своим делам.

А Лео тем временем удовлетворённо потёр руки и уселся за руль. Я обречённо примостился рядом.

— Ты водить-то умеешь? — спросил я, не надеясь на положительный ответ.

— Я знаю принцип, — и Лео полез куда-то вниз под приборную панель.

— Что ты делаешь?

— Я знаю, что нужно вытащить откуда-то отсюда провода, соединить их и машина заведётся, — азартно проговорил Демидов.

— Как ты думаешь, а по-другому это сделать нельзя? — Я приложил руку ко лбу и теперь следил за его действиями, чувствуя, что засыпаю.

— Ключи, — отчётливо проговорил Лео, щёлкнув пальцами. Затем открыл дверь, обратился к ограбленному парню, протянув руку. — Ключи.

Парень кивнул и просто так, без всяких возражений, отдал требуемое. Похоже, он надеялся, что машину на свалку отвезём уже мы, и потому никаких телодвижений, препятствующих этому, он делать не стал. Я снова покачал головой.

Лео завёл машину и начал дёргать за все ручки, рычаги, нажимать все кнопки. Включил дворники и даже самостоятельно выключил их.

Каким-то образом, видимо, эмпирическим путём, он нашёл педаль газа. Машина дёрнулась и заглохла.

— Дима, а почему мы не едем? — Он повернулся в мою сторону и нахмурился.

— Потому что ты не выжал сцепление и скорость не включил. Вот эта педаль — сцепление, — я нагнулся и поставил его ногу на нужное место. — А вот это рычаг переключения скоростей, и вот в этом положении включается первая скорость.

Демидов врубил первую скорость, нажал на газ, и машина какими-то рывками покатилась по дороге. Я вцепился в сиденье, чувствуя, как в голове проясняется.

— Лео, это механика.

— И что?

— Лео, нужно выжимать сцепление и переключать передачи! Лео!

Машина взревела, чихнула и заглохла, а из-под капота повалил дым.

— Идиот! — я закрыл глаза рукой и покачал головой.

— Нет, я очень умный человек, и это видно невооружённым взглядом, только вот ты этого никогда не замечал. Что там могло загореться? Артефакт перестал связываться с самим двигателем? — немного подумав, Лео призвал дар и начал совершать какие-то странные манипуляции. К моему удивлению дым перестал валить из-под капота, и машина снова завелась. Похоже, Демидов вышел на новый уровень управления даром. Сначала тот странный щит, теперь вот это. — Ну, вот видишь, всё нормально. Что ты говорил, нужно делать?

Внимательно меня выслушав, Лео кивнул, и машина медленно, не больше двадцати километров в час, покатилась по дороге.

— О, а вот и магазин, — заявил Лео и решительно повернул руль, чтобы припарковаться.

Кое-как с пятнадцатой попытки Демидову это удалось, но он умудрился на этой малютке занять полтора парковочных места.

— Лео, ты должен был поставить машину ровно в этом промежутке, который огорожен этими двумя белыми полосами, — устало проговорил я, глядя на это безобразие.

— Там мало места, — возмутился он.

— Мало места? Да там вертолёт можно посадить.

— Ну, вот такой вот я, — Лео с довольным видом откинулся на спинку кресла, а затем принялся обследовать машину. Заглянув в бардачок, он, издав радостный вопль, вытащил оттуда пистолет и принялся вертеть его в руках.

— Зачем тебе ствол?

— А вдруг нас захотят ограбить? — Демидов возмущённо посмотрел на меня.

— Ты вообще понял, что спросил? — я закатил глаза. — Ты что, действительно думаешь, что кто-то будет грабить двух парней, сидящих с пистолетом в машине, которая стоит дешевле твоей рубашки?

— Ну…

— Отдай мне ствол! — я отобрал у Демидова пистолет и засунул его обратно в бардачок. — Пошли за покупками!

С этими словами я вылез из машины.

Если честно, я представить себе не мог, что же мы будем покупать. Нам нужна еда и, возможно, немного выпивки. Сунувшись в бумажник, я убедился, что наличные у меня ещё есть, и светить своё имя перед идентификатором не придётся. Меня узнавали. Люди проходили мимо, старательно косились в мою сторону, но, судя по всему, узнавали именно как Марка Шелепова. Да, чтоб вас всех!

На входе стоял стеллаж с печатной продукцией. Пока я ждал Демидова, я взял какой-то кулинарный журнал и лениво пролистал его. Моё внимание привлёк рецепт приготовления салата из копчёной утиной грудки с апельсинами. Пробежав глазами список ингредиентов и способ приготовления, я поёжился, но решил всё-таки попробовать приготовить его.

Так, нам нужно купить: копчёную утиную грудку, апельсины, сахар, соль, соус табаско, бальзамический уксус, что бы это ни значило, томаты черри, перепелиные яйца, салат, прованские травы, оливковое масло и сыр.

Ко мне подошёл Демидов.

— Что ты делаешь? — спросил он, покосившись на рецепт.

— Я тут подумал, — растягивая слова, ответил я. — А когда у Ромки день рождения?

— Хм, — Лео задумался. — Не помню. Может быть, завтра?

— Точно? — я подозрительно посмотрел на него. — Это хорошо. Если у него завтра день рождения, то он будет в хорошем настроении, его же Ванда наверняка с самого раннего утра поздравит, так сказать.

— И он нас не убьёт, — Лео с задумчивым видом прислонил палец к губам. Нас уже отпускала эйфория от поглощённой энергии, но, густо замешанная на адреналине, ещё пока работала, делая нас, мягко говоря, неадекватными.

Подойдя к полке с копчёностями, я пробормотал:

— Сегодня на нашей кухне будет присутствовать существо довольно необычное.

— Мне сейчас стоит обидеться? — спросил Демидов.

— Когда я говорю «существо», я имею в виду не тебя, Лео, а вот это существо, — и я снял с полки кусок копченой утиной грудки.

— Что это такое? — в голосе Лео сквозило явное любопытство.

— А на что это похоже?

— Видимо, кусок какого-то мяса.

— Правда? А я вижу кусок утки.

— Это, похоже, для тебя утка, а на самом деле…

— Лео, заткнись, ради Прекраснейшей, на этикетке написано, что это утка, значит, это утка. Пошли дальше.

Мы отправились к фруктам.

— Так, нам нужны апельсины. Ага, вот они. И только не кричи: «О, это апельсины!»

— А я и не собирался, — фыркнул Лео.

Тут к нам подошла миловидная девушка с бейджиком на груди. Она улыбалась, видимо, вид растерявшихся мужиков был ей не в новинку.

— Вам помочь, господа?

— Да, — я покосился на бейдж, — Дашенька, вы просто ангел-спаситель. Нам нужно… — и я протараторил скороговоркой список недостающих продуктов.

Всё ещё посмеиваясь, девушка быстро провела нас по лабиринту супермаркета, и оставила в отделе алкогольной продукции полностью упакованными. Вот здесь мы замерли ненадолго, а затем принялись составлять в корзину бутылки, потому что, не сговариваясь, решили нажраться.

До квартиры Демидова мы добрались без происшествий, чему я очень удивился. Обосновавшись на кухне и выложив продукты, мы первым делом решили выпить. Это было спонтанное решение, но почему-то в тот момент показавшееся правильным. Как оказалось, пить я так и не научился. Меня повело от первого же бокала, усугубив головокружение и противный гул в голове. Но я упрямо допил и посмотрел на стол. Что мы хотели сделать? Ах да, мы хотели приготовить салат, чтобы подарить его Ромке на день рождения.

И мы принялись готовить. Первым делом я поставил варить перепелиные яйца, заставив Демидова следить за ними.

— Что я делать-то должен, прежде чем ты начнешь портить апельсин?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Наверное, их нужно постоянно помешивать.

— Ты уверен? — Лео, нахмурившись, заглянул в кастрюлю.

— Нет, конечно. Но попробовать можно.

Он взял ложку и принялся помешивать яйца.

— А как понять, что они готовы? Дима, обрати на меня внимание, как понять, что они готовы? — спросил Лео, болтая в кастрюле длинной ложкой.

— Я похож на человека, знающего все тонкости поварского искусства, — я пытался настроить зрение, потому что передо мной сейчас лежали на столе целых два апельсина. — Наверное, они должны всплыть.

— Ты уверен? — протянул Лео с сомнением.

— Как я могу быть в этом уверен? — я перевёл на него удивлённый взгляд. — Я ни разу в жизни ничего не готовил. Так, нужно приготовить глубокую миску.

— Зачем? — Демидов не отрывался от своего важного дела.

— Это салат, и, значит, его где-то нужно смешивать.

— Логично.

Я тем временем занялся апельсином. Натёр цедру, отделил дольки от пленок и из остатков апельсинов выдавил сок, который смешал с цедрой.

— Зачем ты туда добавляешь апельсин, ведь там уже есть апельсин! — возмущенно завопил Лео.

— Так сказано в рецепте, — и тут я уронил на пол ложку. — Я очень тебя прошу, подними её, пока я вожусь с продуктами, пожалуйста.

— Нет, — покачал головой Лео. — Это неправильно.

— Что?

— То, что ты говоришь сейчас не к месту, так же, как и эта ложка, которая валяется на грязном полу, и которую даже если я и подниму, ты использовать всё равно не будешь.

— Так подними её и помой.

— Вот ещё.

— У тебя отзывчивость мороженой репы, Лео, — я начал раздражаться.

Демидов всё-таки соизволил поднять ложку и даже поболтал её под струей воды, а затем вместо того, чтобы положить эту несчастную ложку на стол, снова уронил её.

— Я беру свои слова обратно. У тебя отзывчивость не мороженой репы, а змеи. А мороженой репы у тебя, Лео, реакция, — сделал я логичный вывод.

— Дима, ты меня постоянно оскорбляешь, это меня раздражает, — сообщил Демидов. — А что ты делаешь?

— Режу утку. Что ты на меня смотришь? Не смотри на меня, смотри на утку, — рявкнул я.

— Я думаю о жире.

— И в чём связь между жиром и мной? — я удивлённо посмотрел на него. — Намекаешь, что я жирный? — и я озадаченно провёл рукой по плоскому животу. — Да, кажется, я форму начал терять, надо попросить Ваню меня погонять. Хотя, как только они нас поймают, погоняют меня так, что дым из ушей повалит. Так почему ты думаешь о жире?

— Я думаю о жире, которым покрыт этот кусок. Ты уверен, что это можно есть?

— А я молчу и режу, режу и молчу…

— А зачем ты отложил этот кусочек апельсина? — Лео чуть ли не под нож сунул свой нос.

— Чтобы украсить наш салат, — немного рассеянно ответил я.

— Его что, ещё украшать нужно?

— Представь себе. Ещё спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки.

— Я знаю, зачем ты оставил этот кусочек утки, — равнодушно повернулся к кастрюле с яйцами Демидов, хмуро глядя в неё.

— Нет, ты спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки, — настаивал я на своём.

— Зачем ты оставил этот кусочек утки?

— Я оставил этот кусочек утки затем, чтобы… Лео! Твои яйца готовы, твои хитрые перепелиные яйца.

— Угу.

— Что «угу»? Остуди, почисти их, а потом порежь салат!

Лео, что-то ворча себе под нос, кое-как справился с яйцами и долго рассматривал листья салата, продолжая что-то бубнить, чем раздражал меня неимоверно.

— С салатом не нужно разговаривать, его нужно резать, — напомнил я ему.

— А я, между прочим, с тобой разговариваю. Я с тобой общаюсь, а ты уже нарезаешь что-то новое.

— Лео, со стороны это выглядит так, будто ты не улавливаешь мои мысли и начинаешь разговаривать с салатом, — я раздражённо отмахнулся от него.

Получившееся в итоге блюдо выглядело вроде бы съедобно. Перед тем как начать выкладывать его на тарелки, мы с Лео хорошенько отметили это дело.

— Думаю, Роме понравится, — заявил я, складывая руки на груди и глядя на салат с умилением.

Затем я вытащил кольцо для выкладки салатов и тарелку и принялся его выкладывать. Похоже, Демидов в своё время натаскал в своё уютное гнёздышко много всякого барахла. Получилось даже красиво.

— Дима, сделай мне так же, — внезапно протянул Лео.

— Сам сделай.

— Я хочу в такой же херовине.

— Сам сделай!

— Так, мне нужна посуда для кольца… где здесь посуда… посуда… Дима, — внезапно он перестал рыться в шкафу и посмотрел на меня. — А почему мы еду в Ромкином ресторане не заказали?

Я пару минут смотрел на него, затем бросил ложку на стол.

— Потому что мы идиоты!

— Нужно звать Ромку. Мы же его день рождения отмечаем, — сказал Лео, с умилением разглядывая салат.

— Завтра позовём. Ночь уже, зачем его будить, — рассудительно ответил я и открыл очередную бутылку. — Ну что, за то, что этот ненормальный день всё-таки закончился!

А потом мы с Лео надрались. Хорошо так надрались, основательно. На душе было мерзко.

Нет, меня не мучила совесть из-за убитого мною Милютина. Более того, я испытывал какое-то мрачное удовлетворение из-за того, что он умер не сразу.

Мерзко было из-за всей истории в целом. Из-за того, что сейчас мне приходилось много лгать, рассказывая миру «правдивую и обстоятельную» историю. Я уже не мог просить прощения у моих мертвецов — они навсегда останутся со мной этаким немым укором, но я не мог поступить иначе!

Наверное, у меня что-то изменилось с мироощущением, но между тем мною, который подростком мечтал, как и миллионы других мальчишек во все времена и во всех странах, полететь на собственноручно спроектированном самолёте, или поплыть в дальнее плавание на огромном корабле, будучи его храбрым капитаном, и мною нынешним легла огромная пропасть. Пропасть ответственности за эту страну, за жизни людей, живущих здесь, пусть даже они никогда не узнают о моей роли и вообще живут в «Двух Дубках». Я когда-нибудь всё-таки сожгу эту проклятую деревню или подарю особо провинившемуся.

Я не хотел этой ответственности, видит Прекраснейшая. Я так старательно бежал от неё, что сам не заметил, что это были гонки по вертикали.

И в эту ночь я пил вместе с Лео, оплакивая пьяными слезами мою навсегда ушедшую юность, которой мне даже не удалось насладиться в полной мере.

Сказать, что утром мне было хреново — скромно промолчать. Башка болела и отказывалась что-либо соображать, во рту было погано, и почему-то имелся привкус тушёной капусты, хотя капусту мы точно не употребляли. Я не то что не протрезвел, меня всё ещё покачивало. Но внезапно пришло понимание — надо идти и сдаваться. При этом я знал, что всё сделал правильно: я ни на шаг не отступил от расчётов Егора, но я пошёл на дело без подстраховки, и именно это так сильно расстроило мою команду. Надеюсь, меня не больно убьют. Обдумав такую правильную мысль, я попробовал разбудить Лео.

— Иди на хрен, — прозвучало мне в ответ, и Дефоссе закрыл голову подушкой.

Я пожал плечами.

— На работу главное не опоздай, а то, кто его знает этого Яковлева, что ему в его малёнькую головенку взбредёт? Это он вчера испугался до поноса, а сегодня, может быть, всё уже изменилось. Да и по основному месту службы я тебе отгулы не подписывал.

— Яковлев сегодня занят, деньги ищет. Но всё не найдёт, ему для этого нужно будет какой-нибудь банк ограбить, и не наш, а что-нибудь побогаче, Центральный Фландрийский, например, так что, заклинаю, Дима, иди на хрен, или куда ты там собрался, — пробурчал Лео из-под подушки.

— Я собрался на работу, — я в это время пытался рукой пригладить свои непослушные, вечно растрёпанные волосы. — Посылая меня на хрен, ты уверен, что это именно в здании СБ? И почему в таком случае ты не хочешь ко мне присоединиться?

— О-у-у, — раздалось из-под подушки.

— Ладно, понял — отстал, — я сочувственно посмотрел на страдающего друга и скривился, потому что левый висок прострелила острая боль. — Мне предстоит нелёгкое дело: от всех желающих нас с тобой убить нужно отбиться. И, Лео, я практически вызываю огонь на себя, пока ты дрыхнешь, цени это.

— Угу. Если ты сейчас не уйдёшь и не закроешь эту чёртову дверь, я тебя застрелю, — прозвучало снова из-под подушки.

Выйдя в коридор, я распахнул дверь и нос к носу столкнулся со стоящим на пороге человеком. Я смотрел на него с отвисшей челюстью, разумно предполагая, что допился. Человек в это время вошёл в комнату, отодвинув меня со своей дороги, и без разрешения сел в одно из кресел. Захлопнув дверь, я поплёлся за ним. Услышав, что кто-то вошёл, растрёпанный Демидов с помятой рожей сел на кровати и уставился на него.

— Ну, здравствуйте, давно не виделись, — произнёс Игорь Максимович Клещёв и мерзко ухмыльнулся. Мы же с Лео переглянулись и одновременно в голос произнесли:

— Ты же умер!