Глава 17

Сделав несколько шагов назад, я прислонился затылком к оказавшейся тёплой стене всего в метре от этой проклятой двери. Что же делать? Я на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что тепло, исходящее от стены, словно пытается окутать меня. От неожиданности отпрянул и начал озираться по сторонам, и тут до меня дошло — этот дворец строили мои предки для себя и своих потомков. Осквернённый, разукрашенный, словно продажная девка, вышедшая на панель, он всё равно остался моим домом. Магия Лазаревых была вплетена в самую суть дворца: она присутствовала в каждом камне кладки, в каждой песчинке песка, попавшего в раствор фундамента.

«Помоги, — мысленно обратился к дому. — Помоги мне. Нам с другом нужно попасть в эту комнату незаметно, и чтобы потом никто не услышал ничего, что бы не происходило за дверями».

Тепло немного усилилось, и я распахнул глаза. Вокруг нас с Лео словно соткался кокон из тончайших нитей воздуха, сделав невидимыми для окружающих. Я это понял, когда пошевелился, но охранник у дверей остался стоять, равнодушно глядя словно сквозь меня.

— Что это такое, мать твою? — Лео опустил камеру и подошёл ко мне вплотную.

— Это мой дом, Лео, и он меня узнал. Пошли, они сейчас закроют за собой двери.

— Если бы мы не были такими придурками, то вполне могли применить магию, — пробурчал он, быстро идя за мной.

— Что? — спросил я у него, продвигаясь вперёд.

— Ты Лазарев, твою мать! Если дворец способен проворачивать такие фокусы по твоему первому зову, то сомневаюсь, что, если бы ты применил свой дар, он сдал бы тебя с потрохами. Следует заметить, — практически шептал мне в ухо Демидов, — что нынешняя система антимагических датчиков не реагирует на магию, сродни ей. А что может быть роднее магии Лазаревых, если её применит Лазарев? — я же покачал головой.

— Сомневаюсь, что всё так просто, Лео. Дом — это не просто магия. Это нечто большее. И я очень сомневаюсь, что он не отреагировал бы на прямое нарушение системы безопасности. А вот ключ, который ты с риском для наших жизней приманил к себе, нам так и не пригодился.

— Погоди, ещё не вечер, может, пригодится, — мрачно произнёс Демидов, поправив на плече камеру.

Мы проскользнули в комнату за секунду до того, как дверь мягко закрылась. Почти неслышно щёлкнул замок, а невидимый кокон стёк с нас, окутав дверь.

— Вы кто такие⁈

Не дослушав раздавшиеся вопли, я кинулся к ближайшему ко мне человеку и, перехватив руку с пистолетом, который начальник секретной службы успел выхватить, вывернул её, беря в болевой захват и перехватывая выпавший пистолет. Всё-таки, он имел хорошую подготовку, ему по должности это было положено.

Пистолет я бросил Лео, а сам резким движением дёрнул Олега Милютина на себя, одновременно выпуская из захвата его руку. Он был выше меня и массивнее, но проведённый мною приём немного расслабил мышцы его спины и позвоночника, зафиксировав его в этом положении. Он меня узнал. Я это увидел по его глазам. Узнал и слегка растерялся, поэтому позволил себя зафиксировать и не дёргался.

— Да кто вы такие? Охрана! — завизжал Кирьянов.

— Кто приказал взорвать СБ? — прошипел я ему в ухо. — Это вы сделали?

— Нет, — просипел Милютин. — Зачем нам уничтожать СБ? Громов прекрасно справлялся с ролью цепного пса, которого в любой момент можно было спустить на Древние Рода. Особой любви между ними никогда не было, — он сейчас не лгал. Я эмпат и знаю это. Правительство не причастно к взрыву. Они закрыли дело, просто потому, что сами не хотели знать правду. Им это было попросту не нужно.

— Вы знаете, кто это сделал? — я чуть пригнул его шею к груди. Яковлев сидел, уставившись на нас, под прицелом пистолета, который Лео направил на него. Что делал Кирьянов я не видел, он не попадал в поле моего зрения. Надеюсь, Лео его контролирует.

— Я не знаю! Какая разница? То, что сейчас творится в СБ, гораздо хуже того, что было. Опять к власти пришли маги! — Милютин слегка напрягся. — Как же я вас ненавижу. Вот это СБ я бы с удовольствием взорвал, а трогать Громова не было смысла. Как же жаль, что ты, мелкая тварь, увешанная тёмными амулетами, не сдохла на крыше вместе с этим ушлёпком Логановым. И жаль, что этот идиот так до Демидова с его выродком не добрался, — он говорил очень тихо, слышать его мог только я. — И такое простое дело с устранением этой мрази Гаранина завалил.

— Похоже, кто-то пострадал, когда я подарочек через портал вам отправил, — зло прошептал я ему на ухо. — Кто-то очень близкий тебе. А ты лицемер. Говоришь, что ненавидишь магов, но тот, кто открывал портал, не мог быть неодарённым. Дай угадаю, это был твой сын, да? Но тогда у меня для тебя плохие новости. Он не был твоим сыном, у неодарённой пары не может родится одарённый ребёнок. Твоя жена наставила тебе развесистые рога как раз с кем-то из так ненавидимой тобой аристократии.

Милютин зарычал и попытался вырваться из моего захвата, но я ему не позволил. Левая рука легла на подбородок, плотно закрыв нижнюю челюсть, правая — на затылок. Резкая скрутка встречным движением, и едва слышный треск вышедшего зуба осевого позвонка из сочленения с передней дугой атланта. Я знал про его семью, мне по должности положено знать о семьях лиц, занимающих такое место. Когда читал про такой вот казус, ещё удивлялся, но теперь всё становилось на свои места.

Я опустил тело, грузно упавшее к моим ногам, и повернулся к Кирьянову.

— А вот вы, Андрей Иванович, точно знаете, кто именно причастен к взрыву в СБ, — сказал я тихо, неприятно улыбаясь. Бросив быстрый взгляд на Яковлева, отметил, что президент смотрит на тело начальника секретной службы, не реагируя на то, что происходит вокруг. Но, услышав мой вопрос, он встрепенулся и посмотрел на своего секретаря.

— Андрей? — по его удивлённому взгляду стало понятно, что он не при чём. Но кто тогда⁈

— Вы не понимаете, — Кирьянов попятился к стене, а я поймал его взгляд. Меня тут же вышибло, когда я наткнулся на эту чёртову багряную стену.

— Где Рощин? — тихо спросил я, проводя рукой под носом и рассматривая капли крови на своих пальцах.

— Я не знаю, даже если бы знал, то не сказал бы! Они же убьют меня, и умру я не самой лёгкой смертью, — прошептал он, глядя на меня каким-то остекленевшим взглядом.

— Ты думаешь, что Рокотов с Гараниным подарят тебе лёгкую смерть? — удивлённо спросил Лео, и это словно стало своеобразным пусковым механизмом.

— Да пошли вы все! — заорал Кирьянов и выхватил пистолет, который у него, как оказалось, имелся. Выстрел прозвучал неестественно громко, и на меня практически сразу обрушилась энергия смерти.

Я встрепенулся и подлетел к трупу Кирьянова, хватая со стола канцелярский нож. Ритуального кинжала под рукой у меня по понятным причинам не было. Некродопрос провести было затруднительно, этот козёл себе пол черепа сумел снести, но вот шагнуть за Грань и попытаться вытрясти из него всю информацию там, можно было попробовать.

Я не успел даже провести лезвием по ладони, когда произошёл мощный откат, от которого я едва не завалился на пол. Большая часть энергии смерти, заполнившая до краёв мой, уже восстановившийся ещё в кафе, источник, рванула назад в тело Кирьянова и пропала. Она просто исчезла, и такое может быть только в одном случае.

Распахнув рубашку секретаря президента, я уставился на вязь символов, вырезанных у него на груди уже очень давно. Ловушка души. Тёмное проклятье времен Империи. Таким знаком наказывали особо провинившихся, уничтожая душу навсегда. Никакой Грани, никакого некродопроса. Какой же Рощин мерзкий, изобретательный и очень предусмотрительный гад. Прав был Егор, от Кирьянова мы бы точно никакой информации не получили.

Все действия заняли меньше двух минут. За это время Яковлев успел только вскочить, когда Лео отвлёкся на Кирьянова, и сделать пару шагов к двери.

— Сидеть! — Демидов направил пистолет на него, но я дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание. Он несколько секунд смотрел на меня, затем помотал головой и протянул пистолет мне.

Яковлев же, реально оценив угрозу, сел и теперь переводил испуганный взгляд с меня на Лео и обратно.

Я поднялся на ноги, и тут только меня накрыло энергией смерти от Милютина. Надо же, оказывается, покойный начальник секретной службы умер не сразу, а какое-то время помучился. На этот раз мой источник был заполнен до краёв, а энергия не спешила уходить под действием какого-нибудь очередного мерзкого ритуала. Я чуть не замурчал от удовольствия, как тот кот, чувствуя себя словно навеселе. Судя по слегка расфокусированному Лео, ему тоже досталось энергии смерти, а так как его источник был полон, в отличие от моего, то и поплыл Демидов более основательно. Я запоздало подумал, что трупы в кафе по нему ударили не так сильно: практически всю энергию я поглотил единолично.

— Какое нелепое самоубийство, — наконец произнёс я, бросив очередной взгляд на Кирьянова, и сел напротив президента. Яковлев очень предусмотрительно сидел, положив руки на стол, чтобы не спровоцировать нас.

— Я не понимаю, вы же вроде бы журналисты, — растерянно пробормотал президент, косясь на трупы, лежавшие как раз в поле его зрения.

Молодец, всё-таки не просто так он забрался на самую верхушку. Умная тварь, быстро понял, что, если охрана не отреагировала на выстрел, то значит, мы предприняли определённые меры, чтобы этот выстрел не услышали. Я криво усмехнулся.

— Ну что вы, господин Яковлев, ну какие мы журналисты? Мы всего лишь неравнодушные граждане этой страны. А вот вас я могу поздравить с великолепно раскрытым заговором, который сумел проникнуть так глубоко в вашу администрацию, что с трудом верится, что вы его всё-таки разоблачили. Видимо, то покушение, что стоило жизни заместителю начальника вашей охраны, сыграло в этом разоблачении немаловажную роль. Только ваша наблюдательность и преданность Российской Республике смогли раскрыть эту, не побоюсь этого слова, гнусь.

— О чём вы сейчас говорите? — Яковлев сцепил пальцы дрожащих рук, чтобы было не так заметно, что они уже просто ходуном ходят.

— О том, что вот прямо сейчас один героический президент обезвредил предателей своей родины. Видят Боги, России нужны в этот переломный момент герои, а вот скоропостижная смена власти на данном этапе, как раз не нужна, — я снова криво усмехнулся.

Мы всё это обговорили с Лео в его машине, когда ехали сюда. Он действительно владел какой-то запредельной информацией, Оракул не зря выбрала его главой разведки. Так что он, скорее всего, сам дошёл бы до того, о чём я ему рассказал. Можно даже сказать, что я его всего лишь ненамного опередил, но так даже к лучшему. У него хватило бы ума пойти разбираться со всем этим дерьмом в одиночку, и в сопровождении своего отца, и только Прекраснейшая знала, чем это могло закончиться.

Когда же мы начали обсуждать его предполагаемую роль в дальнейшем представлении, он немного взбрыкнул, но когда я указал ему на Эдуарда, заткнулся, а потом неохотно сообщил, что да, это разумный план, хоть и трудновыполнимый из-за просто катастрофической нехватки времени.

— Нам доподлинно известно, что погибший начальник Службы Безопасности узнал о предательстве некоторых лиц, и уже хотел предпринять определённые меры, но свершилась эта трагедия, и он не смог довести дело до конца. Я разберусь в том, кто устроил взрыв, будьте уверены, и я вам не завидую, если выяснится, что вы в этом как-то замешаны, — выплюнул я, брезгливо глядя на этого трясущегося урода.

— Вы что, действительно хотели вырезать всю магическую аристократию? — растягивая слова, добавил Лео. — Древние Рода мешали вам очень сильно, я это точно знаю.

— Леопольд Данилович прав, — я оскалился. — Как же здорово, что наш президент — истинный патриот, не побоявшийся сразиться с изменником сразу же после разрешения конфликта с заложниками, — как же мне хотелось прямо сейчас его удавить, у меня даже руки зачесались.

Я прикрыл глаза. Нельзя, Митя. Нельзя поддаваться порывам и пустить эту спонтанную, неподготовленную, но выполненную почти безупречно операцию Кингу под хвост. Проговорив всё это про себя как своеобразную мантру, я открыл глаза и продолжил:

— Кто же знал, что у Милютина окажется сообщник? Ваш личный секретарь, кто бы мог подумать-то? — и я покачал головой.

— Вы сумасшедший⁈ — Яковлев не выдержал и вскочил на ноги. Он меня не узнавал, и это меня веселило ещё больше, чем всё ещё бурлящая в крови неусвоенная энергия.

— Сидеть! — я медленно встал, демонстративно взвёл курок и направил пистолет на президента. Тот сразу же сел, не сводя взгляда с тёмного ствола. — Я сказал, что нашей стране нужен героический президент, а не мёртвый героический президент, но это вовсе необязательное условие, тем более что сам президент замарался по самую маковку. Вот это, — я вытащил из кармана сложенный лист бумаги и бросил его на стол, — копия стенограммы одного разговора между вами, господин президент, и вашим бывшим министром внутренних дел, в котором министр сетует на все эти неподвластные Древние Рода. Сетует он на то, что эти нехорошие маги никак не дают предприимчивым людям развернуться.

— Что вы такое говорите? — пролепетал Яковлев, судорожно вытирая лоб белоснежным платком, глядя на лежащую перед ним бумагу, как на змею. Я его проигнорировал, продолжая говорить:

— Маги почему-то не хотят, чтобы Россия стала чьей-то колонией. Но это как раз понятно: почти все магические семьи Республики вышли из бывшей аристократии, и далеко не все из них были в своё время против императоров. Многие наоборот, сражались за Лазаревых до последнего, до того момента, пока им было, кого защищать. Вот так вам жаловался бывший министр, а вы в ответ посоветовали ему действовать и пообещали прикрыть все его шалости своим авторитетом и неприкосновенностью, — выплюнул я напоследок, ставя пистолет на предохранитель и опуская руку, потому что желание пристрелить этого ублюдка становилось уже просто нестерпимым.

— Господин Шелепов, откуда у вас это? — надо же, он сумел запомнить имя какого-то занюханного журналиста.

— Сейчас только от вас будет зависеть, буду ли я продолжать с вами разговаривать или мне стоит отойти в сторону и разрешить разобраться с вами человеку, отец которого так много в вас вложил, а вы так нагло его предали.

— Что вы имеете в виду? — взвизгнул Яковлев. Его взгляд метнулся в сторону Лео, но никакого узнавания в нём не отразилось.

— Вы что же, не помните, что именно вы и никто другой отдали приказ на ликвидацию семьи Демидовых своему покойному секретарю и это тоже прописано в этом смятом, зачитанном до дыр куске бумаги, — я быстро забрал стенограмму. Мне ещё всем остальным показывать в качестве оправдания в надежде, что меня не убьют. — Именно в этом разговоре вы лично просили бывшего министра посодействовать Кирьянову и предоставить ему своих наёмников, а также спецотряд полиции, чтобы сработать совсем уж наверняка. Но не вышло, и Милютин, как обычно, начал за вами подчищать. Я только не понимаю почему? Данила Петрович вложил в вас так много времени, сил и средств, а вы сыграли с ним в разменную монету. Не поделитесь сокровенным? Облегчить душу никогда не поздно, говорят, это снижает риск развития инфаркта.

— Вы сумасшедший, — тихо проговорил президент. Лоб был покрыт испариной, а руки, которые он так предусмотрительно не убирал из виду, продолжала бить мелкая дрожь.

— Нет. Я альтруист, я же уже сказал вам, — и я немного отступил, давая возможность Лео выдвинуться вперёд. Демидов снял очки и кепку, и перепутать его с кем-то другим стало очень проблематично.

— Я жду объяснений, — твёрдо проговорил Лео, подходя к столу. — И жду их прямо сейчас.

— Господин Демидов…

— Мой друг обещал мне, что не станет мешать, — вот сейчас Лео как никогда напоминал мне Эдуарда. Вот только убивать сейчас президента было нельзя. Неужели он настолько выведен из себя, что забыл, зачем мы здесь? — Моя семья всегда была верна Лазаревым. Мы до сих пор им верны и никогда не скрывали этого, а императорская семья умела быть благодарной, и многому научила своих преданных вассалов.

— Вы не посмеете… — взвизгнул Яковлев.

— Вы хотите меня проверить? — и Лео улыбнулся. Вот только от его улыбки даже мне стало не по себе.

— Хорошо. Я скажу, — президент прикрыл глаза. — Всё просто. Политика — штука капризная. Курс, взятый нашей администрацией, на определённом этапе пошёл немного вразрез с политикой вашей семьи. Ваш отец начал мне мешать выполнять взятые на себя обязательства, но я не мог его не слушать, потому что увяз в долгах перед вашей семьёй очень глубоко.

Лео покачал головой. Собственно, это признание ничего нам не дало, мы пришли к тем же выводам, причём самостоятельно, даже не прося провести анализ эрилей.

— Так что вы решили, господин президент? Нашей стране нужен героический живой президент или названный героем посмертно? — я ухмыльнулся и вновь переключил внимание Яковлева на себя.

— Ч-что вы предлагаете? — забавно, но Яковлев даже не пытался узнать, кто я всё-таки такой.

— Я уже сказал. Мы сейчас впустим сюда журналистов и поведаем им про героического президента, который вот этими вот руками удавил предателя, а сообщник этого предателя, поняв, что его вот-вот раскроют, так нелепо застрелился, — я сел, не сводя с президента тяжёлого взгляда. — Вообще-то, у вас есть выбор: или вы сейчас становитесь героем, или погибаете и будете признаны героем посмертно.

— Как? — он даже не пытался взять себя в руки и начать соображать.

— Очень просто. Сообщник, перед тем как самоубился, успел лишить нас героя. Или же я обвиняю вас в измене и позорно арестовываю, у офицера СБ есть подобные полномочия. Третий вариант для Российской Республики наименее предпочтительный, но у нас демократия, так что выбирайте.

— Первое, — после довольно продолжительного молчания выдал Яковлев.

— Очень хорошо. Тогда слушайте условия: деньги, которые ваш покойный секретарь украл со счетов СБ, воспользовавшись возникшим хаосом, нужно будет вернуть, так же, как и все деньги, вложенные Демидовыми в вас и вашу компанию, — он так закивал головой, что мне показалось, ещё немного и она отвалится.

— Да, конечно, — выдавил Яковлев из себя наконец. — Всё что угодно для нашей незаменимой Службы Безопасности и Рода Демидовых.

— Любые гонения на магов следует остановить незамедлительно. Мне не нужна Гражданская война, которую возглавит кто-нибудь типа Гаранина, если на него попытаются нацепить браслет противодействия, — подумав, проговорил я. Мне не хотелось заниматься этой проблемой отдельно, а сейчас это можно было бы прекратить без каких-либо проблем. — К тому же я очень сомневаюсь, что смогу и, главное, захочу его останавливать.

— Я вас понял, — продолжал кивать наш героический президент.

— Ну и третье, — холодно продолжил я. — Вы так нелепо лишились секретаря. Этот слизняк Кирьянов, вместо того чтобы как мужчина пойти на казнь с высоко поднятой головой, предпочёл самоубиться… — я покачал головой. — Это настолько ужасно, что я просто не мог пройти мимо этой ужасной несправедливости. Поэтому я долго упрашивал Леопольда Даниловича, чтобы он проникся и осознал, как сложно героическому главе государства будет управлять страной вообще без секретаря.

— Что? — Яковлев уставился на меня так, что его глаза заняли пол-лица.

— Господин Демидов в итоге внял моим слёзным убеждениям и с неохотой согласился стать вашим новым личным секретарём, чтобы взвалить все заботы о герое на свои широкие плечи.

— Разумеется, это временно, — вставил своё веское слово Лео. — У меня нет времени, чтобы нянчиться с вами, господин президент, — последние слова были произнесены с брезгливой пренебрежительностью.

— С этого момента ни одна бумага не должна пройти мимо вашего секретаря, ни одна покупка, даже если вы решите сами выбрать себе туалетную бумагу, не должна быть не согласована с Леопольдом Даниловичем. Он имеет безупречный вкус и прекрасно разбирается во всём, даже в сортах туалетной бумаги. Ну а чтобы у вас не возникло даже мысли о том, чтобы стать совсем героическим президентом и совершить массу ненужных глупостей, я, пожалуй, слегка подстрахуюсь, — и я поднёс ладонь ко рту и быстро выдохнул заклинание.

На моей ладони образовался миниатюрный смерч, словно созданный самой Тьмой. Взмахом руки я направил его в сторону побледневшего от ужаса Яковлева. Смерч подлетел к груди президента и быстро исчез, растворившись в его безупречном пиджаке. Спустя десять секунд Яковлев вскрикнул и схватился за грудь в том месте, куда втянулся смерч.

— Сейчас у вас на груди находится забавная татуировка, прямо напротив сердца, — равнодушно произнёс я. — Если решите погеройствовать, то это будет последнее, что вы сделаете в своей жизни.

Дождавшись, когда Яковлев дрожащей рукой подпишет приказ о назначении Леопольда Демидова на пост своего личного секретаря, я встал, поднял довольно тяжёлую камеру и подошёл к двери. Проведя свободной рукой по дымке защиты, одними губами прошептал: «Спасибо». Дымка тут же исчезла, мазнув меня на прощание по запястью. Взявшись за ручку двери, я повернулся к Яковлеву.

— Ну что ж, господин президент, пора вам покричать.

Когда я распахнул двери командного центра, придав лицу выражение безграничного ужаса, Яковлев действительно заорал. Нервы у президента не выдержали, и он ударился в полноценную истерику, неумело размахивая пистолетом, который он схватил со стола, в разные стороны, отчего мне рефлекторно хотелось пригнуться.

Хорошо хоть пистолет я разрядить не забыл, когда весьма демонстративно «забыл» его перед нашим выбранным героем. Лео брезгливо рассматривал Яковлева и быстро приводил себя в порядок, всё-таки он получил официальную высокопоставленную должность и должен был выглядеть ещё лучше обычного. Во всяком случае, лучше президента, конечно, чтобы всё внимание было сосредоточено на нём, а не на этой истеричке, размазывающей сопли по лицу пистолетом.

Услышав крики, в нашу сторону тут же бросились репортеры с радостным предвкушением Большой Сенсации на лицах. Ну ещё бы, шли сюда на скучную, совершенно неинформативную пресс-конференцию, а попали на нечто неожиданное и интересное.

Пока охрана пыталась не дать вломиться всей этой братии в сам центр, пока прибыла дежурная бригада полиции, пока труповозка увезла тела, репортёры стояли в стороне и смотрели в нашу сторону взглядами голодных акул, в чьё море бросили истекающую кровью тушу и сразу же опустили стальную решетку, перегораживающую путь к добыче.

Суматоха была страшная. Самое смешное заключалось в том, что в этой суете вся секретная служба была поднята по тревоге, но мне не очень понятно, чем они занимались, потому что настоящих журналистов так пока и не нашли. Глава этой самой службы валялся на полу в центре мёртвый, а его недавно назначенный заместитель только закатывал глаза и даже не догадался спросить у нас с Лео, а что, собственно, мы забыли в центре. Глядя на всё это, у меня возникло слишком много вопросов о безопасности собственной страны в лице её лидеров, если позиционирующаяся как главная в этом деле служба так халтурно выполняет свою работу.

Сняв первые показания, но сильно не углубляясь в детали (ну ещё бы, это же президента приходилось допрашивать, а не алкоголика, устроившего дебош на улице), следователи полиции убрались, сразу же закрыв дело.

— Господа, — вперёд вышел Лео. — Господин президент только что назначил меня своим секретарём, вместо так некстати покончившего с жизнью Кирьянова. Объявляю о начале новой пресс-конференции, и благодарю всех собравшихся за то, что они никуда не ушли и дождались её начала.

Господа журналисты переглянулись и пожали плечами. Ну что взять с этого человека, который далеко не творческая личность и ничего не понимает, после чего дружно заверили господина нового личного секретаря, что они ничуть не устали, и, конечно же, согласны правдиво и всесторонне осветить этот кошмар.

Давать слово Яковлеву, пока он находился в таком раздрае, я не собирался, поэтому, включив микрофон, стал с подачи Демидова главным ведущим этого шоу, постоянно задавая наводящие вопросы, а то и проговаривая ответы, которые трясущийся Яковлев послушно повторял и постоянно кивал как заведённый, не сводя с меня бегающих глаз.

И всё бы ничего, но я как-то подзабыл, что здесь не просто репортеры газет, и что каждый второй уже позвонил своему главному редактору и, закатывая глаза, словно главный мог их увидеть, и повторяя через раз: «Здесь тако-о-о-е», умудрился выбить прямой эфир с пометкой: «Срочно! Из президентского дворца!»

И вот на больших и маленьких экранах, на глазах у всей Российской республики на всех доступных центральных каналах местного телевидения и ещё на паре второстепенных фландрийских, я, закатывая глаза и сжимая кулаки от праведного возмущения, фактически рассказал всю эту историю.

— Это было ужасно! Господин президент, что вы почувствовали, когда узнали про заговор? Ведь его целью было ваше убийство, чтобы ослабить Россию и нанести ей сокрушительный удар, — я сунул в лицо Яковлеву микрофон.

— Да, это было ужасно. Я был сокрушён, да сокрушён, это был такой удар, а Кирьянов… Как он мог? — довольно вяло ответил президент.

Кто должен был нанести этот удар, и каким образом убийство этого ничтожества могло вызвать такие катастрофические последствия, — всё это было мною похоронено под множеством патриотических и ничего не значимых лозунгов. Не только наш президент умел лить воду и уходить от неудобных вопросов.

Но конкретизация и не требовалась. Требовались трупы главных заговорщиков, которые сумели снять наиболее расторопные операторы, правда, уже в мешках, и требовался герой, который, собственно, спас мир.

Трупы были, герой был, оставалось только раскрутить этот клубок. Мысленно я попросил прощения у бывшего заместителя начальника собственной службы безопасности аппарата президента, которого взорвали на крыше, но я вставил его имя, связав все происшествия в единое целое.

В эту же кашу ушёл пожар в СБ, который-то оказывается не из-за утечки газа произошёл, потому что здание СБ никогда не было подключено к газу. У этих погибших я уже прощения не просил. Я выясню, кто виноват в вашей гибели, клянусь. Но пока не могу поступить иначе.

— Вот за эту ниточку, крохотную несостыковочку, и ухватился наш героический, не побоюсь этого слова, Великий президент Яковлев! Он всё же докопался до истины, попросив помощи у одной из влиятельных семей Российской Республики, относящейся к Древнему Роду, — завопил я в микрофон, вовремя отобрав его у Яковлева. — Господин Демидов, расскажите нам, как вы помогали раскручивать этот клубок?

— Наша семья всегда поддерживала господина президента, — мило улыбнувшись, начал говорить Лео под вспышками камер. — Савелий Юрьевич обратился к нам, чтобы мы помогли ему именно как маги. Сам он, как понимаете, не мог делать многие вещи самостоятельно, и так поминутно рискуя жизнью, подыгрывая заговорщикам на публику. Однако заговорщики что-то всё же почувствовали, потому что организовали это жуткое покушение на крыше.

— Ольга Иванова, «Вечерняя Москва», — вперёд выбилась особо пробивная журналистка и ткнула микрофон почти в лицо Лео. — Что президент делал на крыше с погибшим заместителем Милютина?

— Это секретная информация, госпожа Иванова, вы же понимаете, — в очередной раз мило улыбнулся Лео и вернул мне микрофон.

— Последней каплей для президента стал сегодняшний захват заложников международными террористами, которых разыскивают в шести странах мира, и которые здесь, в России, таким образом тоже хотели сместить с поста нашего дорогого Савелия Юрьевича, — выпалил я уже охрипшим голосом, чувствуя накатывавшую волнами слабость. Всё-таки я ещё не восстановился до конца.

— Каким образом они хотели сместить президента? — раздался очередной выкрик, на который я ничего не ответил, только укоризненно посмотрел на «коллегу», словно спрашивая его: «Как это каким? Таким! Ну что вы как маленькие, неужели сами не понимаете?»

Когда пресс-конференция подошла к концу, и Яковлева убрали с трибуны, чтобы господин президент смог наконец-то отдохнуть от этого тяжёлого во всех отношениях дня, я поднял голову и увидел у дверей, ведущих в этот холл, Рокотова. Ваня стоял, скрестив руки на груди. Даже с того расстояния, которое нас отделяло друг от друга, а это было чуть больше пятидесяти метров, я разглядел, что его губы плотно сжаты, а лицо побледнело от едва сдерживаемой ярости.

И вот тут я понял, что лимит моего везения на этот день исчерпан. Я попятился, приготовившись малодушно сбежать, чтобы хоть ненадолго отложить экзекуцию.

Очень скоро ко мне присоединился Лео. Он решил не искушать судьбу и отсидеться где-нибудь, лучше в том месте, где нас не смогли бы найти, логично полагая, что буря пройдёт, и он сможет смело приходить на своё новое место работы.

Дворец не торопился помогать мне сбежать от моих же собственных людей, практически окруживших его и перекрывших многие входы и выходы. Спасибо, что, дом Лазаревых хотя бы не помешал нам в конечном счёте уйти. Это ещё раз убедило меня в том, что это не просто дом и не просто магия, а нечто гораздо большее.

Вот тут-то нам и пригодился ключ-карточка. Всё-таки не зря сработала извращённая удачливость Лео, обеспечившая нас этим, несомненно, очень нужным предметом, оказавшимся универсальным.