Глава 16

Президентский дворец охранялся, причём охрана была вполне солидная. Всегда, во все времена, во всех странах и во время правления Тёмных, и после падения Империи название службы, занимающейся охраной первых лиц страны, звучало как «Собственная служба безопасности администрации президента». Чуть позже её стали в обиходе называть «Секретной службой», наверное, кому-то так было проще, а потом это самоназвание подхватили, и оно прижилось.

Лично мне не понятно, а что, собственно, секретного в этой службе, если каждому дегенерату известно, кого именно эти ребята охраняют? И многим, уже не дегенератам, известно, что именно они предпринимают в качестве охраны, потому абсолютно секретно, в обход полиции и СБ, они всё равно ничего сделать не смогут, чтобы не нарваться на определенного рода неприятности. Ну, может быть, на мнение Гильдий плюют, но я не удивлюсь, если всё-таки как-то координируют свои действия с преступниками, опять же, чтобы не вляпаться в непредвиденные последствия.

Лимузин Лео на территорию дворца не пропустили, но задержать нас всё же не посмели, всё-таки мы не просто бомжи, решившие переночевать в парке перед дворцовым комплексом. Так что нас пропустили, перед этим тщательно обыскав. К счастью, карта-ключ была слишком тонкой и не привлекла внимание серьёзного мужчины в штатском, когда он хлопал по моим карманам.

— Какова цель вашего визита, господин Демидов, господин Наумов? — всё ещё с подозрением косился на нас начальник секретной службы Милютин, внимательно рассматривая наши документы, удостоверяющие личность.

Наверное, надеялся, что это всё обман, он сможет его раскрыть и с удовольствием нас пристрелит, ну или выдворит вон, исходя из того, какие у него на этот случай приказы. Он присоединился к охране позже, лично решив встретить таких важных гостей. Не иначе, чтобы первым нажать на спусковой крючок. Всё это время я пытался поймать его взгляд, и только под конец мне это удалось сделать, когда он с открытой неприязнью посмотрел на меня, протягивая мне документы.

Я не отпускал его взгляд около минуты, и за это время практически ничего не узнал, кроме того, что с Рощиным он никак не контактировал. Ожидая снова встретиться с той монолитной стеной, я не думал, что смогу наткнуться на точечные крепкие блоки, которые незаметно взломать не получилось бы. Но небольшую крупицу информации мне всё-таки удалось получить, чтобы подтвердить наши подозрения.

— Мы должны встретиться с секретарём президента Андреем Ивановичем Кирьяновым, — надменно проговорил Лео, когда я разорвал контакт. Он в это время очень медленно раскладывал обратно по карманам какие-то странные вещи, которые у него из этих карманов вытащили во время обыска.

Вещей было много, и я с каким-то детским любопытством наблюдал за тем, как они постепенно исчезают со стола, гадая, войдут они все обратно или нет? Когда последняя странная штуковина в виде крохотной записной книжечки заняла своё место во внутреннем кармане пиджака, совершенно не испортив при этом внешний вид костюма, нас, наконец-то, пропустили дальше.

Пока нас обыскивали, пока мы бродили по парку, пытаясь найти дверь понеприметнее, начало смеркаться и, в конце концов, плюнув на всё, мы направились к центральному входу. Этот выбор был плохим, но вполне очевидным, потому что все увиденные нами «чёрные входы» охранялись едва ли не лучше, чем центральные двери.

— Это всё неправильно, — я огляделся по сторонам. — Мне это не нравится. Мы не должны идти вот так в открытую.

— И что ты предлагаешь? — раздражённо проговорил Лео. — Пока мы тут осматриваем местные достопримечательности, время идёт, и скоро Ромка и Ваня догадаются искать мою машину, чтобы отыскать уже тебя. Или ты думаешь, что нас никто не ищет?

— Конечно, нас ищут, — ответил я раздражённо. — Но они не смогут просто так войти даже в парк. У них нет для этого достаточных полномочий. Но надо успеть найти Кирьянова до того момента, как мои сотрудники решатся на штурм.

— Наверное, нужно было всё-таки кого-то предупредить, — с сомнением в голосе протянул Лео. — Может быть, даже Эдуарда. Он бы понял меня как никто другой. С другой стороны, не хочу никого вмешивать. Это дело Рода Демидовых и никакого отношения к Службе Безопасности не имеет. Хватит и того, что ты здесь, — добавил он рассудительно. И Лео прав, каким бы изначально ни был план, если появилась возможность в некоторых аспектах оставить СБ в стороне, то нужно этим воспользоваться. Лео тем временем взял себя в руки и добавил: — Ну, так что ты предлагаешь?

— Не знаю, может… — внезапно сзади нас раздался шум, издаваемый бегущей толпой. Я схватил Лео за рукав и нырнул с дорожки за ближайшие кусты.

— Ты что творишь? — Лео вырвал руку из моей и уже хотел было вылезать обратно на дорожку, но я его остановил.

— Да тише ты, давай посмотрим, что это за табун там несётся и вообще, чем меньше людей нас увидит и узнает, тем лучше.

Лео неохотно кивнул, соглашаясь со мной. Я осторожно высунулся из-за куста. Одновременно с этим из-за поворота появилась толпа людей, половина из которых была увешана камерами и фотоаппаратами, а вторая половина состояла в основном из красоток, с любопытством осматривающихся по сторонам.

— Журналисты, — прошептал Леонардо.

— Смотри, почти все операторы в кепках и огромных тёмных очках. Зачем им это? Уже скоро ночь. И как они собираются хоть что-то снимать? Они же одну красотку от другой не отличат.

— Это модно и так принято. Ты вот, например, наверное, не в курсе, что человек твоего положения должен снять с себя всё то, что надето на тебе сейчас, и сжечь, или отдать местному бомжу.

— А потом сжечь, — подытожил я. — Вместе с бомжом.

— Это слишком грубо. Хотя бы просто снять, — он скептически оглядел меня с ног до головы и поджал губы. — Куда только Савин смотрит?

— Да я легко разденусь, — я пожал плечами. — Только вот немного неудобно будет разгуливать голышом. Сомневаюсь, что данный факт эксгибиционизма останется незамеченным местной охраной. Причём, заметь, неудобно будет не мне.

— А тебя не смущает, что пропускной пункт, или как там у них это называется, мы прошли больше часа назад, и до цели мы так и не дошли? А вдруг они предупредят этого урода о нашем появлении? — Лео неожиданно задумался.

— Лео, как только мы отошли от пропускного пункта, охрана уже всем всё сообщила, но этот, как ты выразился, урод в силу своих служебных обязанностей вряд ли в ближайшее время сможет покинуть своего достопочтенного хозяина, которому он так верно служит. А насчёт охраны… Мало ли по каким делам мы смогли отлучиться по дороге. Так, приготовься, вон те типы, кажется, ссорятся и немного отстали от других, — я указал на двух мужиков, действительно слегка отставших от основной толпы, чтобы выяснить отношения. Пригнувшись, я подкрался к ним поближе.

— Клаус! Ты полный дебил! Как ты мог забыть фильтры на объектив? — орал на оператора, традиционно одетого в кепку и тёмные очки, довольно привлекательный тип в классической тройке.

— Ну вот так! И что ты вопишь? Картинка всё равно будет. Так что не парься, — довольно флегматично ответил Клаус.

— Я буду выглядеть как чучело, президент будет выглядеть не лучше, и нас не пустят в эфир! — продолжал надрываться, судя по всему, журналист.

— Марк, нас всё равно не пустят в эфир, даже если ты будешь голый, из одежды на тебе будет надета только красная бабочка, и президент в таком же виде будет составлять тебе компанию! Потому что здесь сейчас одни неудачники и тупоголовые придурки собрались! Нужно было к той кафешке бежать и проинтервьюировать тех, кто действительно детишек спасал, а не снимать пафосные речи этих… — оператор махнул рукой на дворец, — которые типа руководили всеми из оперативного штаба. Кем они руководили, если глава СБ был среди заложников, и его люди костьми легли, чтобы всё провернуть быстро и без жертв. Вот в то, что именно главный эсбешник как-то координировал действия группы захвата изнутри, я могу поверить.

— И ты молчал⁈ — Марк вытаращился на своего оператора.

— О чём молчал?

— О том, что там новый глава СБ был⁈

— Да не ори ты, об этом, похоже, только ты не в курсе, да вон эти ещё, коллеги, — Клаус сплюнул. — Пошли, а то и это выступление пропустим.

— СБ делало заявление?

— «Без комментариев», — Клаус пожал плечами. — Но они вынуждены будут сделать официальное заявление, чтобы пролить свет на эту непростую ситуацию.

— И кого они заставят? Гаранина выпустят, учитывая, что он довольно успешно вёл переговоры, пока основная группа захвата готовилась к проведению операции? — на этой фразе Лео чуть не выдал нас коротким истеричным смешком, но быстро успокоился, закрыв рукой рот.

— Может, его, может, секретаря их босса… — протянул Клаус. — Там есть из кого выбирать, кто мог бы мордой торговать со всех экранов и обложек. Может, Наумов сам выйдет, ему не привыкать юлить на камеру. Хотя, я думаю, что это будет Женька Литвинова.

— С чего бы? Литвинова не того полёта птица, чтобы подобные заявления делать, тем более от имени СБ, — презрительно оттопырил губу Марк. Откуда он вообще вылез, если не в курсе кадровых перестановок в Службе Безопасности?

— С того, что это её работа, ей за это денежку платят, — хмыкнул Клаус, поправляя на плече камеру. — Пошли уже, скоро начнётся.

Я дотронулся до руки Лео, тот кивнул, показывая, что понял. Магию применять было нельзя, здесь повсюду были натыканы датчики, отслеживающие любое магическое проявление, отличное от того, что было использовано на территории дворцового комплекса.

Выскользнуть из кустов и вырубить Марка было секундным делом. Клаус даже не заметил, что за его спиной что-то происходит. Пока Лео обыскивал в нашем временном убежище репортёра, я притащил туда же его оператора.

Никаких игр с переодеваниями мы даже не задумывали. Вся эта разношёрстная братия настолько отличалась друг от друга, что и моя потёртая куртка могла сойти за элемент эпатажа. Нам нужны были документы об аккредитации, да и Лео было необходимо хоть немного замаскироваться, потому что не узнать его было невозможно.

Меня же очень мало кто видел в таком виде, и, как показала практика, никаких ассоциаций мой облик ни у кого не вызывал: ну не вязались моя вечно растрёпанная шевелюра и футболка, заправленная в брюки военного образца, с прилизанным и одетым с иголочки Наумовым. Да что уж там, меня даже бабки из дома Ванды в таком виде от Наумова не отличали. Это был какой-то парадокс, но разбираться в нём у меня не было ни времени, ни желания.

Так что мне отводилась роль Марка Шелепова, корреспондента «Вечерних новостей», а Лео, напяливший тёмные очки, спрятавший свои белые волосы под кепку и взваливший на плечо камеру, вполне сошёл за моего оператора — Клауса, в миру Константина Груздева.

Оглядев себя, я только пожал плечами. Сложно представить себе, как могли бы пустить в эфир такого непрезентабельного журналиста. На месте редактора я бы потребовал такому журналисту поменяться одеждой со своим оператором. Ну хотя, это же творческие люди, репортёр мог категорически отказаться надевать что-то другое. Ну вот он как художник именно так себя видит, и точка. А если журналюга востребован и дорогостоящ, то ему простили бы и пресловутую красную бабочку на голое тело, лишь бы его эфир продавался.

Настоящих журналистов мы тщательно связали и оставили в этих же кустах приходить в себя. Очень скоро секретная служба их обнаружит, но, надеюсь, времени нам хватит, чтобы совершить то, ради чего мы сейчас так изгалялись, и хватит времени, чтобы уйти до того, как предстоящее дело свяжут с потерявшимися гостями.

Пресс-конференция проходила в огромном холле рядом с командным центром. Пока мы добирались до него, я косился по сторонам, и не мог ничего с собой поделать, ведь, если бы на определённом отрезке истории всё повернулось по-другому, этот дворец вполне мог быть моим домом.

Проходя через анфиладу комнат, я заметил, что практически в каждой из них был произведён ремонт. Видимо, те, кто занял эту резиденцию, пытались как-то её приукрасить, вот только у них ни черта не получилось.

Мне было больно видеть, как элегантную простоту дома моих предков, всё ещё кое-где проступающую и присущую почти всему, что окружало Тёмных, превратили в нечто среднее между музеем и будуаром дорогой проститутки. Зачем было невесомую красоту императорского дворца, считавшегося жемчужиной среди резиденций Лазаревых, превращать в это нагромождение золота, хрусталя и вульгарной лепнины? Кому это понадобилось?

— Лео, Эдуарда нельзя сюда пускать ни при каких обстоятельствах, — прошептал я так, чтобы меня смог услышать только Демидов.

— Да ты прав, его хватил бы удар и это было бы очень печально и несовместимо с жизнью для многих обитателей этого дворца, — мрачно ответил Демидов, разглядывая очередную огромную картину, полную обнажённых пышногрудых нимф и козлоподобных сатиров.

— Тебе не кажется, что столько обнажёнки — это немного перебор? — я брезгливо проследил за его взглядом.

— Не отвлекайся, — шикнул на меня Лео, отводя глаза от картины и начиная локтями прокладывать дорогу в толпе наших вынужденных коллег, стараясь подобраться как можно ближе ко входу в командный центр.

Только мы заняли восторженно-выжидательную позицию, как двери центра распахнулись, и из него вышли несколько человек. Я с ненавистью уставился на них. Эти жадные скоты вознамерились довольно задёшево продать нашу республику кому попало, а столько бед они успели натворить, столько смертей оставить за бортом своих амбиций.

Я не верю, что один Кирьянов отдал приказ уничтожить СБ, был кто-то ещё. Он просто воспользовался ситуацией и ограбил то, что осталось от агонизирующей в огне могущественной организации, и попытался убрать мешающее им семейство Демидовых руками Клещёва и полиции.

Были ли замешаны во всем этом остальные? Я не знаю, но это не значит, что остальные члены администрации и кабинета Министров ни в чём не замешаны. Просто для них ещё не пришло время. План Громова и моего крёстного будет осуществлён так или иначе, и именно сегодня нам с Лео предстоит подготовить основу для его выполнения, опрокинуть первую кость домино, не привлекая к этому ни СБ, ни Ромку с его проблемной Гильдией, обойти всё то, что так меня смущало. Ну и осуществить свою маленькую месть, не без этого.

Тем временем на импровизированную трибуну взобрался Савелий Юрьевич Яковлев, кстати, я за него не голосовал, и шоу началось.

Чтобы не привлекать внимания, я тщательно просовывал руку с микрофоном вперёд, а Лео даже включил камеру. Яковлев долго и нудно рассказывал про то, какие все молодцы, и как все быстро и синхронно сработали, особенно полиция и Служба Безопасности. И за это нужно, конечно же, благодарить господина министра внутренних дел, вот он, кстати, похлопаем ему, господа.

Оказалось, что Яковлев мог говорить часами. К тому же у него было развито чувство нарциссизма, и все заслуги своих подчиненных он непременно приписывал себе: где-то частично, где-то целиком. Но всему, даже красноречию Яковлева, так же, как и времени пресс-конференции, наступил разумный конец.

Журналистам позволили задавать вопросы, и они начали, перебивая друг друга, спрашивать о чём-то, что Яковлев уже и так озвучил во время своей бесконечной речи. То ли они слушали недостаточно внимательно, то ли хотели что-то уточнить, не понятно, но сдаётся мне, что всё-таки первое.

Энтузиазм журналистов пошёл на спад, когда до них, наконец, дошло, что ничего конкретного, кроме общих фраз они не услышат, потому что президент сам ничего толком не знает. Штурм был стремительным и беспощадным, и самое главное, его осуществили очень быстро. Он прошёл мимо администрации президента, которая просто не успела бы принять решения, потому что не владела ситуацией. А попробуй бы кто-нибудь из этих солидных мужчин отдать приказ, он бы очень быстро познакомился с полковником Рокотовым лично, и на своей собственной шкуре узнал бы, как Ваня интерпретирует понятие: «Преступный приказ». Вопросов больше не поступало, и я решил слегка развлечься.

— Марк Шелепов «Вечерние новости», — произнёс я и выбросил вперёд руку с микрофоном. — Господин президент, позвольте воспользоваться моментом и поинтересоваться, а как проходит расследование инцидента в самой Службе Безопасности?

— Расследование по СБ давно завершены, господин Шелепов, — сразу же ответил Яковлев.

— Да? И каковы результаты? Когда мы узнаем, кто именно совершил это чудовищное преступление?

— Помилуйте, какое преступление? — совершенно искренне возмутился президент. — Проведено очень тщательное расследование, которое доказало, что за этой ужасной трагедией стоит банальная утечка газа. Здание СБ очень старое, и трубы насквозь проржавели. Страна скорбит вместе с семьями погибших, но наказывать некого, — Яковлев улыбнулся и уступил место на трибуне Кирьянову.

— Простите, ещё один вопрос. Давно ничего не было слышно о группировке под названием «Дети Свободы», которая долгие годы терроризировала нашу страну. Вам что-то известно об этом? Они ушли в подполье и готовят новый удар? Нам следует опасаться? И эти люди как-то причастны к покушению на президента? — последний вопрос я произнёс в полной тишине, только камеры всех собравшихся операторов повернулись в мою сторону.

Когда все поняли, что ничего больше от меня не услышат, они развернулись в сторону трибуны и, тыкая вперёд своими микрофонами, подняли такой шум, что слышно им не было даже самих себя. Как интересно и увлекательно получилось, не находите, господин Яковлев?

— Господа, это секретная информация и мы не имеем права её разглашать, но я смею вас заверить, что в настоящий момент эта организация не представляет никакой опасности, так что можете спать спокойно. Как только появится какая-та информация мы сразу же соберём вас, чтобы пролить свет на эту тёмную историю, — пресно улыбнулся Кирьянов, отчего мне ещё сильнее захотелось стереть эту улыбку с его лица навеки. — Господа, минуточку внимания, пресс-конференцию продолжит господин премьер-министр. Президент и министр внутренних дел, к сожалению, будут вынуждены вас оставить, чтобы подвести итоги сегодняшней блестящей работы по обезвреживанию террористов.

— М-да, интересно, кто-нибудь докопается до того, что эти террористы всего лишь грабители, которых, если бы не дети, мы с тобой вдвоём вполне могли обезвредить? — Лео слегка отклонил камеру и посмотрел на меня. Я же смотрел на то, как Кирьянов с президентом в окружении собственной службы безопасности двигаются к дверям, ведущим к командному центру. При этом уже возле самой двери министр внутренних дел откололся от этой группы и ушёл куда-то налево по длинному коридору. — Ты разворошил улей, друг мой. Все уже и забыли про этого несчастного Клещёва. А теперь только недалекий не сможет связать взрыв на крыше в самом центре столицы с куда-то запропастившимся Игорем Максимовичем. Так, всё это лирика. Как мы в этот чёртов командный центр попадём, у тебя есть идеи?