Глава 4

Вот уже десять дней Леуцкий сидит в квартире Ванды, бывшей когда-то его квартирой, и даже носа не кажет на улицу. Еду заказывает навынос и ведёт себя слишком нервно. Пару раз Бобров посылал к нему своих ребят под видом развозчиков готовой еды. В своих отчётах они писали, что он встречал их чуть ли не наставив пистолет, и вообще сильно параноил. Семёнов тоже ничего конкретного сказать не мог.

— У меня две версии происходящего, — хмуро заявил Ваня на одном из утренних совещаний. — Или этот ублюдок устроил такую вот оригинальную засаду на Ванду, потому что, как ни крути, а эта квартира уже ему не принадлежит, или Эдуард что-то сделал не так.

— Это было обычное лёгкое воздействие с точечным подчищением определённых воспоминаний, — раздражённо ответил Эд. — Там нечему пойти не так. Если только… — он на мгновение замер, а потом неохотно добавил: — Моё воздействие могло войти в резонанс с теми блоками, которые наложены на его разум. Появились ложные воспоминания, заменившие некоторые старые, и Леуцкий может временно не помнить, что эта квартира была отобрана у него в пользу Ванды.

— Чем нам это грозит? — спросил я, начиная вертеть в пальцах ручку.

— Потерей времени, — Эдуард ещё раз всё обдумал. — Такие состояния не длятся долго, нужно просто подождать.

— Хорошо, подождём, — тихо ответил я и приступил к обсуждению следующего вопроса.

И вот прошло уже десять дней, а подвижек пока не было. Я перекинул слежку за Леуцким на криптошифровальщиков и убрал большую часть наружки, чтобы не вспугнуть этого слишком осторожного убийцу.

За камерами следить — большого опыта не нужно, а криптошифровальный отдел был единственным, кроме научного, полностью укомплектованным. Да и дисциплина там была на зависть даже силовому блоку. Всё-таки, несмотря на все проведённые реформы в отношении малых рас, слухи и сказки про вампиров были очень живучими и продолжали обрастать всё новыми подробностями, как и сказки о Лазаревых. В отделе почти все просто боялись лишний раз пикнуть, чтобы не разозлить свою прекрасную начальницу, но меня их взаимоотношения волновали мало. Хрущёва справлялась, и это было главное.

Селектор на столе ожил. Я встрепенулся и нажал кнопку приёма.

— Дмитрий Александрович, у Хрущёвой есть новости по Леуцкому, — раздался голос Эдуарда, но не успел я ничего ответить, как он прошипел: — Маргарита Владимировна, не вздумайте… — и селектор отключился.

Я с минуту смотрел на него, а затем вскочил и бросился к двери. Было безумно интересно, что Хрущёва ещё придумала, чтобы вывести Эда из себя.

Открыв дверь, я прислонился к косяку, наслаждаясь прекрасным зрелищем. Маргарита сидела полубоком на столе Эдуарда, очень близко наклонившись к нему. Отступать, а отодвинуть кресло считалось бы отступлением, было не в привычках Эда, поэтому расстояние между ними составляло всего пару сантиметров. Со стороны даже казалось, что она его сейчас поцелует, и это было бы довольно интригующе, если забыть о том, кто сидит на столе перед Великим Князем.

— Ты зачем это делаешь? — с лёгкой полуулыбкой на губах спросил Эдуард склонившуюся к нему вампиршу.

— Чтобы тебя позлить, конечно, — она тихонько рассмеялась. — Это потрясающее зрелище. Весьма будоражит, знаешь ли, и держит в постоянном тонусе.

— Марго, радость моя, ты ведь такая смелая только потому, что за весьма непрочной дверью сейчас сидит глава моей Семьи? — он слегка приподнял бровь и подался вперёд, совсем немного, но сейчас казалось, что между ними вообще не осталось свободного пространства.

— Разумеется, — и она снова тихо рассмеялась.

— Дима не всегда будет на месте, дорогая, — Эд улыбнулся чуть шире, и его тёмные глаза сверкнули.

— Брось, здесь всегда будет кто-то, способный меня защитить: или глава Семьи, или Гаранин, или Рокотов. На худой конец, Бобров с Довлатовым, — вампирша медленно провела кончиком языка по нижней губе, слегка обнажив аккуратные клыки. — И, кстати, Дмитрий Александрович уже не за дверью находится, а стоит в приёмной и смотрит на нас.

Надо же, интересно, как она меня учуяла? Из того положения, в котором Хрущёва сейчас находится, увидеть меня она не могла, это совершенно точно.

— В таком случае ты, может быть, сообщишь ему то, что хотела сказать? — проворковал Эдуард, не сводя с Маргариты тяжёлого взгляда.

Хрущёва соскочила со стола и повернулась ко мне, но сказать ничего не успела. Дверь в приёмную распахнулась, и влетел Ожогин, говоря на ходу:

— Мне нужно с Дмитрием Александровичем поговорить… — и тут он заметил меня и затормозил. — О, вы здесь, а я…

— Женя, что случилось? — довольно мягко перебил я его. Ожогин редко позволял себе такие выходки, только когда действительно происходило что-то из ряда вон выходящее.

— В Гильдии происходят странные шевеления, в основном в региональных отделениях, но и местный филиал тоже не внушает особого оптимизма. Бойко всё ещё ушибленную голову лечит и не может проследить как следует за своими отморозками здесь, а Рома физически не может разобраться, просто не успевает, — выпалил Евгений. — С Гильдией нужно что-то делать и срочно, иначе это может очень плохо закончиться.

— Я читал отчёт Романа, составленный на пару с Егором, — сказал я, когда Женя выдохся и напряжённо уставился на меня. — И я ничего не могу с этим сделать. Это может нарушить тонкую грань нашего взаимного существования.

— Да я не о Совете говорю, — сжал он губы. — Я предложил Роме привлечь Новака, но он категорически отказывается от этого предложения. Я даже с Томашем связался, и тот согласился помочь, но Гаранин, как упёртый баран, продолжает отвергать помощь. Конечно, я подключил Вишневецкую, она как раз сегодня вышла на работу после больничного, может, у неё получится вправить ему мозги, но он вряд ли её послушает.

— В прошлый раз Томашу не нужно было согласие Романа…

— Потому что тогда была критическая ситуация, — поморщился Ожогин. — Сейчас глава Гильдии жив, здоров и, как обычно, неадекватен, но это не отменяет того факта, что он должен официально объявить его своим замом со всеми вытекающими. И именно на это Рома не согласен категорически.

— Я поговорю с ним, но ничего не обещаю, — проговорил я. — И да, Женя, если всё совсем начнёт выходить из-под контроля, сразу сообщи.

— Постараюсь, но боюсь, что тогда станет поздно, — буркнул он. — Но вы можете начать со сторонних Гильдий. Я, конечно, не эриль, но думаю, что пристальное внимание СБ к Совету охладит их пыл. Бойко когда вернется в строй?

— Он до сих пор в коме, — отстраненно ответил я, ещё более насупившемуся Ожогину. Я и сам не знал, как и Ахметова, что именно творится с Лисом, и почему он продолжает находиться в коматозном состоянии. И это мне не нравилось.

Я задумался, бросив взгляд на напрягшегося и нахмурившегося Эда. Ну, у него что-то спрашивать по Гильдиям бесполезно, он сразу же предложит сжечь их к чёртовой матери и даже вызовется побыть исполнителем. Но делать что-то действительно было нужно. Вытащив телефон, я набрал номер Довлатова.

— Слушаю вас, Дмитрий Александрович, — спокойный голос главы следственного отдела действовал на меня успокаивающе. Даже интересно стало, как он будет допрос вести.

— Денис Николаевич, вызывайте на допрос главу четвёртой Гильдии, нужно прояснить несколько моментов, о которых мы с вами говорили, — отдал я распоряжение под внимательным взглядом Ожогина. Выслушав меня, Женя кивнул и вышел из приёмной, я же повернулся к Хрущёвой. — Ну что, Маргарита Владимировна…

Дверь снова распахнулась, и в приёмную вошёл Белевский.

— О, Дмитрий Александрович, — он расплылся в улыбке. — На входе мне выдали вот эту штуку, её обязательно нужно цеплять на костюм? — и он показал мне значок гостя, допущенного в общие отделы Службы Безопасности.

— Да, обязательно, — я внимательно проследил, чтобы Белевский надел значок, который сразу же засиял тусклым зеленоватым светом.

— Какой неприятный цвет, — заметил Белевский, разглядывая значок несколько секунд, затем посмотрел на меня, делая шаг вперёд. — Вы меня пригласили, чтобы сообщить о своём решении? Надеюсь, оно положительное?

— Если бы моё решение принять вашу спонсорскую помощь для обеспечения нужд моего научного отдела было отрицательным, я бы вам об этом по телефону сообщил, — холодно ответил я. Меня страшно бесил тот факт, что я пускаю чужие финансы в святая святых, но не могу сделать это сам, потому что являюсь заинтересованным лицом. Совершенно отвратительное чувство на самом деле.

— И не факт, что сами, — задумчиво добавил Белевский и решил уточнить. — Когда мы будем заключать договор со Службой Безопасности?

— Как только я получу вменяемый образец, — он посмотрел на меня непонимающе. — Антон Романович, судя по вашему проекту договора, вы очень слабо представляете себе нужды научного отдела СБ. Я вас пригласил сюда, чтобы вы познакомились с научным отделом, в частности с Ланой Медведевой, которую я не так давно назначил начальником этого очень непростого ведомства. А когда вы вместе с Ланой Андреевной составите жизнеспособный экземпляр, то только тогда мы с вами его подпишем. Естественно, после того, как с ним ознакомятся ваши и наши юристы.

— То есть, я сейчас могу идти в научный отдел? — Белевский недоверчиво посмотрел на меня.

— Да, вы можете идти к Медведевой. А этот значок проследит за тем, чтобы вы случайно не завернули в места, считающиеся секретными, — я ласково улыбнулся. — На первый раз он издаст предупредительный сигнал, означающий, что не стоит идти вот в это место. Если вы его проигнорируете, то последствия могут оказаться не слишком приятными.

— Но я же могу его снять? — вернул мне улыбку Белевский.

— Нет, Антон Романович, не можете. После активации его сможет убрать только дежурный охранник, уполномоченный это сделать, — доверительным тоном сообщил я ему.

— Ох, — Белевский слегка побледнел и в который уже раз покосился на мерцающий зеленоватым мертвенным светом значок. — Пойду, пожалуй, в научный отдел к Лане Андреевне.

— Жду вариант договора, — сообщил я спине Белевского. Было не совсем понятно, услышал он меня или нет, но мне было уже всё равно. Повернувшись к Эду, я покачал головой: — Здесь у тебя всегда так людно?

— Поверь, до тебя могут пробиться очень немногие, — Эдуард усмехнулся.

— Верю, — я посмотрел на Хрущёву. — Маргарита Владимировна, что вы хотели мне сообщить?

— Наш птенчик наконец-то вылетел из гнезда, — быстро ответила вампирша, пока нас снова никто не перебил. — Уж не знаю, что произошло, но он отправился по адресу: переулок Тихий, дом три, и засел теперь уже там.

— Вспомнил, что квартира больше ему не принадлежит, и к нему в любой момент могут нагрянуть бывшая жёнушка со своим любовником? — предположил Эдуард, проведя пальцем по губам.

— Не принципиально, — ответил я и задумчиво пробормотал: — Какой знакомый адрес, — после чего, встрепенувшись, снова сфокусировался на Хрущёвой. — Что-то ещё?

— Да, — она утвердительно кивнула. — Тот звонок десять дней назад, сделанный с его телефона. Мы наконец-то сумели всё настроить и выяснили, что звонил он во Фландрию. К сожалению, личность абонента не удалось выяснить. А также, я с помощью этого милого мальчика — Тима, отследила движение средств по счетам Леуцкого. Не то чтобы там было что отслеживать… Даже странно, что наёмник его уровня такой, хм, нищий.

— Он практически все свои средства перевёл в наличность, да квартиру купил. Недвижимость в Москве, даже такая, — это очень дорого, на самом деле, — пояснил я, не сводя пристального взгляда с этой пятисотлетней девушки. — Так получилось, что он потерял и квартиру, и деньги. Так что со счетами?

— Ему перевёл значительную сумму Гаранин Георгий Ярославович, — ответила Маргарита. — Меня заинтересовал этот момент, и я проследила предыдущие транзакции. Почти все входящие переводы на счёт Леуцкого были осуществлены со счетов Гаранина.

— Да что ты говоришь, — я так сжал зубы, что почувствовал привкус мела во рту. — Похоже, Гоша слегка заскучал, и его нужно срочно чем-то занять.

Я стремительно развернулся в сторону своего кабинета, на ходу вытаскивая телефон. Как только дверь у меня за спиной закрылась, нажал на вызов и подошёл к окну, приложив трубку к уху.

— Дмитрий Александрович, я вас слушаю, — голос Гомельского раздался после первых же гудков.

— Артур Гаврилович, я просил Прохорова выяснить, чем таким безусловно важным занят Георгий Гаранин, — ответил я ему вместо приветствия.

— Максим Николаевич обращался ко мне, и я предоставил ему финансовую справку для общего отчёта, — осторожно произнёс Гомельский. — Что-то случилось?

— Так получилось, что я случайно узнал о противоправной деятельности, которую ведёт Гаранин-старший на территории Российской республики, — протянул я, глядя на площадь Правосудия. Людей здесь было традиционно мало, никто не хотел приближаться по своей воле к зданию СБ. — В частности, он предоставил убежище одному разыскиваемому наёмнику, а также оплачивает его весьма сомнительные услуги. Я сейчас говорю о Леуцком, — добавил, немного поколебавшись.

— Вот как, — голос Гомельского слегка зазвенел. Никто ему никогда не говорил об этом ублюдке, но мой поверенный откуда-то знал, что Владик как-то причастен к взрыву. — Вы уверены насчёт Гаранина?

— Доказательств, что Гоша финансировал взрыв, у меня нет. К тому же я не хочу гоняться за Леуцким, разыскивая его по всей Москве. Сейчас его местоположение известно, он находится под пристальным контролем, и меня такое положение дел вполне устраивает. Но вот Гаранину, похоже, заняться нечем, и он заскучал. Это у них, похоже, семейное, — я жёстко усмехнулся. — Роману тоже нельзя давать скучать, чтобы в его голову странные идеи не лезли.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — после довольно продолжительной паузы спросил Гомельский.

— Вы можете слегка развеселить Гаранина и всю его шайку? — спросил, отмечая, как через площадь проехал мусоровоз и свернул в знакомый тупик. Посмотрев на часы, я отметил, что мусор вывозят всё-таки как придётся, а не по определённому расписанию. Не знаю, может быть, это и правильно.

— Хм, — Гомельский задумался. — Насколько сильно развеселить? Чтобы просто весело и задорно, или чтобы смех сквозь слёзы?

— Весело и задорно, — подумав, ответил я. — Как уже было сказано, не хочу, чтобы он потерял свои дома. Леуцкому где-то жить надо, как и младшему сыну Гоши, кстати. Я же не зверь, чтобы мальчишку на улицу выбрасывать. И это же касается его окружения. Свяжитесь с Прохоровым, пускай передаст вам список лиц, с которыми Гаранин тесно общается и напрягите Моро. Он мне должен, пускай отрабатывает.

— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы упомянутым господам было не до нашей несчастной республики, — заверил меня Артур Гаврилович и отключился.

Сунув телефон в карман, я некоторое время бездумно смотрел на площадь. Надо бы уже мешки разобрать, которые мне удалось из Фландрии в своё поместье перебросить. Или же попросить кого-нибудь? Точно, попрошу Николая. Он умеет работать с артефактами, не подвергая себя опасности. Чтобы не передумать, снова вытащил телефон и набрал номер.

— Дмитрий Александрович, у нас всё хорошо, — сразу же зачастил мой дворецкий.

— Николай, разбери мешки, лежащие в гостиной, — попросил я его. — Просто рассортируй на столах. Документы, драгоценности, деньги, артефакты — всё по разным столам. Да, проследи, чтобы каждый артефакт находился в своём защитном футляре.

— Слушаюсь, Дмитрий Александрович, — ответил Николай, и я нажал на отбой.

Посмотрев на стол, где было на редкость мало бумаг, я решительно направился к выходу из кабинета. Скоро должен прийти Борода, и я хочу поприсутствовать при допросе. А пока нужно у Эда уточнить, как продвигается наложение защиты на здание.

Открыв дверь, я снова увидел дивную картину: Хрущёва снова сидела на столе, наклонившись к Эдуарду. На этот раз она решила похоже накалить ситуацию до предела, потому что сняла пиджак и расстегнула несколько пуговиц на блузке.

— Чего ты добиваешься? — спросил Эдуард, глядя на вампиршу недобрым взглядом. — Ты хочешь измерить границы моего терпения?

— Ты удивительно догадлив, мой прекрасный князь, — проворковала Хрущёва. Я опёрся на косяк не без удовольствия наблюдая за этой сценой, а Маргарита тем временем продолжала. — Как ты думаешь, у нас могло бы что-нибудь получиться?

— Ты в своём уме? — ласково проговорил Эд.

— Ну почему сразу нет? Это настолько опасно, что чертовски возбуждает, любовь моя, — она облизнула губы. — Всегда хотела узнать, какова кровь Лазарева на вкус? А в порыве страсти чего только не происходит.

— Какие интересные заигрывания, — я сказал это достаточно громко, чтобы они услышали. Зря старался. Никто не повернулся в мою сторону, значит, и Хрущёва и Эдуард уже знали, что я за ними наблюдаю. — Ольге уже пора начинать ревновать?

— Бросьте, Дмитрий Александрович, — рассмеялась Маргарита. — Какая ревность, когда я вне конкуренции… — послышался звук закрываемой двери, и я резко развернулся в ту сторону. Никто не зашёл, и вообще складывалось впечатление, что кто-то приоткрыл дверь, а потом передумал заходить, захлопнув её. Марго тем временем продолжала. — Никого Эдуард не мечтает прикончить так страстно, как меня. Даже к Гильдиям он относится терпимее.

Она соскочила со стола, подхватила сброшенный пиджак и набросила себе на плечи. После чего подошла ко мне.

— Вы играете с огнём, Маргарита Владимировна, — мягко напомнил я ей о том, кем является Эдуард.

— Возможно. Но когда живёшь на этом свете уже полтысячелетия, то можешь позволить себе маленькие слабости. А князь всегда был моей слабостью и самым страшным кошмаром, — добавила она совершенно серьёзно. — У вас есть дополнительные поручения?

— Пока нет, — я покачал головой. — Продолжайте следить за Леуцким. О любых изменениях и подозрениях сразу же докладывайте мне.

— Хорошо, — и она направилась к двери, не забыв на прощание лучезарно улыбнуться Эду, который только что зубами не скрипел от ярости.

— И часто она так на тебя наседает? — поинтересовался я у брата, подходя к его столу.

— К счастью, довольно редко, иначе я бы точно не сдержался, — довольно холодно ответил он. — У меня начинает складываться впечатление, что Хрущёва приходит сюда только для того, чтобы пощекотать нервы. Как те идиоты, которые в их тематические клубы ходят. Тоже что ли наведаться в подобное заведение, — протянул он и так улыбнулся, что мне стало заранее жалко вампиров.

— Чтобы напомнить им откуда берётся адреналин? — я хмыкнул. — Эд, кровососущим не нужно будет представлять тебя. Некоторые до сих пор помнят, как выглядел Великий князь Эдуард, воочию, так сказать. Кстати, а у вампиров бывают инфаркты?

— Вот и проверим, — проворчал Эд, беря со стола какую-то бумагу. — Кто заглядывал в приёмную? Мне из-за этой стервы не было видно.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Не успел разглядеть, дверь быстро закрылась. Сколько у тебя было людей, когда ты Хрущёвых существенно так проредил? — спросил я как бы невзначай.

— Малая дружина, — рассеянно ответил Эдуард. — Со мной было двенадцать человек. Как ты понимаешь, никаких запретов на пользование магией у меня тогда не было. Вампиры хорошие воины и с ними не было легко, но, Дима, что бы о них не сочиняли — эти твари живые, а любое живое существо можно убить.

— Великий Князь и малая дружина на подтанцовке, — я покачал головой. — А вампиры да, сильные, быстрые, и у них много времени для самосовершенствования. Хорошо, что они крайне редко размножаются.

— И для появления полукровок необходима абсолютная совместимость с партнёром, — добавил Эд. — Вампирши, кстати, чувствуют с кем могут познать радость материнства. Но там всё равно нужна кровь. А Марго вроде ни на кого не смотрит более плотоядно, чем на меня.

— У неё дилемма, — я взял протянутое письмо, пробежался по нему глазами и бросил в мусорное ведро. Даже рассматривать очередной дебильный запрос Кирьянова не буду. — Она хочет тебя убить максимально жестоко, заодно попробовав, насколько хороша на вкус кровь Лазарева, и одновременно не может даже представить себе, что последнее творение императоров исчезнет. Как её ещё не разорвало, вот в чём вопрос. Но в клуб всё-таки не ходи, бойня посреди Москвы — это не то, что повысит наши ставки.

Эдуард поднял голову и долго смотрел на меня, а потом нехотя кивнул и снова занялся бумагами. Я уже хотел вернуться в кабинет, но дверь в приёмную снова открылась. На этот раз заглянул Довлатов.

— О, Дмитрий Александрович, как хорошо, что вы здесь, — быстро проговорил он. — Энкорт явился. Мне самому проводить допрос?

Я даже сначала не понял, о ком он говорит, а потом до меня дошло. Энкорт — это глава четвёртой Гильдии, точно. Быстро просчитав варианты, я ответил:

— Да, Денис, тебе придётся самому его допрашивать. Других вариантов пока не вижу.

— Это мой первый допрос, и я волнуюсь, — признался он. — Может быть, что-нибудь посоветуете?

— Зайди к Роману, он тебе скажет, как лучше вести себя с главой Гильдии. Думаю, там должны быть некоторые нюансы, — подумав, произнёс я, и Денис сразу же выскочил из приёмной. Посмотрев ему вслед, я направился следом. Уже у самой двери меня догнал голос Эда.

— Решил понаблюдать за допросом?

— Да, хочу посмотреть, как Денис справится, и заодно услышать всё своим ушами, а не читать в докладе. Всё равно срочных дел пока вроде нет, — ответил я немного рассеянно, открывая дверь. — Ты присоединишься?

— Да, чуть позже, — сказал Эдуард, разрывая какую-то бумагу и отправляя её прямиком в мусорное ведро. Я же вышел из приёмной и неторопливо направился в сторону допросной.