√39

Я не оттолкнула.

Наоборот, я сама помогла ему, слегка приподнявшись, чтобы он мог стянуть футболку через голову. Она мягко упала на пол. Его взгляд упал на моё тело, и в нём не было голого, хищного интереса.

Было изучение. Восхищение? Мой разум отказывался верить, но моя кожа, нет. Она горела под его прикосновениями.

Он поднял меня на руки так легко, будто я была пухом, и понёс в сторону кровати. Не бросил, как в прошлый раз. А именно понёс, прижимая к своей груди.

Он уложил меня на простыни.

Его собственная чёрная одежда исчезла куда-то, растворилась в тенях, и вот он был рядом. Огромный, идеально сложенный, весь из твёрдых мышц и гладкой, горячей кожи. Он навис надо мной, опершись на локти, чтобы не давить всей тяжестью.

— Яна, — произнёс он моё имя. И в его голосе не было команды. Был вопрос. Разрешение.

Я не могла говорить. Я могла только кивнуть, глотая ком в горле, и обвить его шею руками, притягивая к себе.

То, что произошло дальше, не было грубым сексом. Это было что-то, для чего у меня не было названия. Каждое его прикосновение было выверенным, но не холодным. Осторожным, но не робким. Он изучал мои реакции, как учёный изучает редкое явление, но делал это с таким… благоговением. Его губы находили мои самые чувствительные места, изгиб шеи, ключицу, грудь и он отдавал им должное, заставляя меня выгибаться и стонать.

Когда он вошёл в меня, это не было вторжением. Это было… возвращением домой. Странное, абсолютно нереальное ощущение, от которого у меня навернулись слёзы на глаза. Боль была, но приглушённая, быстро тонущая в нарастающей волне чего-то такого густого, тёплого и всепоглощающего, что у меня перехватило дыхание.

Он двигался с какой-то нечеловеческой, сокрушающей плавностью. Каждый толчок был точным, каждый отход, мучительно медленным. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде горел не только адский огонь. Там горело что-то ещё. Что-то, что принадлежало только этой комнате, этой кровати, этому моменту.

Нам.

— Ты не… — попыталась я что-то сказать, но он закрыл мои губы своим поцелуем, глубоким и влажным, поглотив все слова.

Наслаждение накатывало не пиками, а волнами. Каждая следующая была выше и мощнее предыдущей. Оно копилось где-то в самой глубине, в точке соединения наших тел, и расползалось по венам жидким золотом и огнём. Я теряла связь с реальностью. Комната, кровать, он - всё расплывалось, превращаясь в калейдоскоп ощущений.

Демоница внутри проснулась. Не чтобы насмехаться. А чтобы присоединиться. Её тёмный, похотливый смех слился с моими тихими стонами, образуя какой-то дикий, первобытный хор.

— Да, — прошипела она сквозь мои губы, которые я уже не контролировала. — Да, вот так. Глубже. Больше.

Арсанейр услышал. Или почувствовал. Его движения стали ещё более целенаправленными, ещё более неотразимыми. Он нашёл тот самый ритм, который сводил меня с ума. Я кричала, вцепившись ему в спину ногтями, чувствуя, как под ними напрягаются стальные мускулы.

Всё достигло апогея. Волна, которая зрела во мне, наконец обрушилась с такой силой, что мир взорвался белым светом и оглушительным гулом. Я выгнулась дугой, из горла вырвался не крик, а какой-то хриплый, надрывный вопль чистого, немыслимого удовольствия.

И в этот самый миг, в пике экстаза, когда граница между мной, им и той сущностью внутри стала прозрачной как стекло… пространство в углу комнаты порвалось.

Это не был маленький, невнятный сбой.

Не ребячий портальчик, как мысленно обозвала бы его демоница. Это был портал. Полноценный. Огромный. Края его рвали воздух, как клочья чёрной ткани, а внутри бушевало море сизо-лилового тумана, пронизанное молниями адского огня. Оттуда пахло озоном, пеплом и бесконечностью. Он был стабилен. Он был реален.

Арсанейр замер надо мной, его тело напряглось. Он медленно оторвался, повернул голову к разрыву. На его лице не было удивления. Было удовлетворение. Глубокое, первобытное.

Он снова посмотрел на меня. Его глаза горели теперь в полную силу, отражая пламя из портала.

— Оптимизация, — прошептал он хрипло, проводя большим пальцем по моей щеке, смахивая невесть откуда взявшуюся слезу. — Эффективность стопроцентная.

Я лежала, всё ещё дрожа от отголосков оргазма, и смотрела на врата в другой мир, которые только что открылись оттого, что мы с ним предавались страсти, как последние твари.

Не от ярости. Не от страха. А от… этого.

Демоница захохотала, и её смех эхом разнёсся по черепной коробке, смешиваясь с тихим гулом портала.

Ну что, сестрёнка?

Прошипела она, и в её голосе звучало дикое ликование.

Говорила же, он тебя насквозь видит. И не только видит. Он тебя открыл. В прямом и переносном.

Я не могла ответить. Я просто смотрела на сизо-лиловый вихрь в углу своей хрущёвки и понимала, что точка невозврата только что была не просто пройдена. Она была преодолена с таким треском, что от прежней жизни, от прежней Яны, не осталось и пыли.

Арсанейр встал, его тень накрыла и меня, и портал. В его позе читалась готовность. Готовность шагнуть туда.

Или готовность остаться здесь, со мной?

— Блин, — выдохнула я наконец, срываясь на смешок, граничащий с истерикой. — Прямой эфир в ад, прекрасно.

Он снова улыбнулся. На этот раз широко, обнажив идеально ровные зубы.

— Начинается самое интересное, Яна, — сказал он, протягивая свою ладонь.