Глава 12

— Ты вся дрожишь… — шепчет Давид, притягивая меня к себе.

В этой чёртовой хижине, продуваемой всеми ветрами, такой дубак, что ничего не помогает, — ни тёплые вещи, которые надел на меня мужчина, ни спальный мешок, в который я укутана.

— От того, как зубами клацаешь, уснуть невозможно! — продолжает он недовольно, но чувствую в его голосе неподдельную заботу. — Сейчас будем греться, как индейцы.

— Это как?

— Раздевайся! — коротко командует мужчина.

Он с ума сошёл, что ли? Я и так заледенела, но спорить бесполезно, — сильные руки уже вытаскивают меня из спальника, стягивают слои одежды.

— Отпусти… — пищу недовольно, хотя чувствую, что от прикосновений Давида внутри разгорается огонь, который заставляет забыть о холоде.

Даже не ожидала, что можно так быстро и незаметно раздеть девушку, которая облачена в такое количество одежды. Тут явно чувствовалась недюжинная сноровка и опыт.

На секунду меня пронзает уколом ревности. Глупо надеяться, что такой красавчик никогда не был с женщиной. Да и я тоже не девственница, но почему-то хочется стать для Давида особенной. Той, которую он никогда не забудет.

Когда мужчина принимается стаскивать с себя одежду, окончательно забываю про холод. Лунный свет, льющийся через окно, заливает кожу красавца расплавленным серебром, выделяя каждую мышцу шикарного тела и контур крайне выдающегося мужского достоинства в эрегированном состоянии, пока прижатого тканью трусов.

Но вот и тёмные боксеры отлетают в сторону, и я невольно ойкаю, когда вижу Давида обнажённым. Залипаю на его член, а в голове носятся дурацкие мысли. «А не перевешивает ли прибор такого размера и не смещён ли у его обладателя центр тяжести? Не кружится ли у мужчины голова во время эрекции, ведь это сколь должно крови отлить вниз, чтобы этакое монументальное произведение поднять?»

— Лезь в спальник! — командует спутник, пока я предаюсь размышлениям и восхищённо-испуганному созерцанию.

Не успеваю понять, как мы с Давидом оказываемся вдвоём в широком спальнике, плотно прижатые друг к другу. Кожа мужчины настолько горячая, что кажется раскалённой, — ощущение, будто ожоги останутся. Но зато согреваюсь моментально. А когда моего бедра касается каменный стояк, невольно дёргаюсь, словно и впрямь обожглась.

— Теплее?

Я даже сказать ничего не могу, во рту пересохло, зато между ног становится мокро. Кажется, после моей смазки придётся сушить спальник.

— Ты чего ещё сильнее дрожать начала? — недоумённо спрашивает Давид.

Как можно быть таким идиотом? Неужели непонятно, что меня колотит от желания?

Я больше не в силах сдерживаться, — прижимаюсь к нему плотнее, касаюсь губами плеча, провожу языком по шее. Мужчина тихо рычит, а затем взрывается огненным торнадо.

Спальник трещит, когда Давид подминает меня под себя, наваливаясь сверху. Его губы находят мои в жарком, почти болезненном поцелуе-укусе. Сильные руки гладят и сжимают, то невыносимо нежно, то оставляя синяки. Голова кружится, комната, залитая лунным светом, покачивается, а я едва могу дышать от той лавины ощущений, которые обрушиваются разом.

— Хочу тебя… — то ли выдыхаю, то ли выкрикиваю я, выгибаясь навстречу мужчине.

И вновь глубокий, жаркий поцелуй, а одновременно с ним на секунду острая боль, а затем ощущение горячей наполненности, когда Давид входит в меня резким толчком. Мои ногти впиваются в мощные плечи, обхватываю ногами бёдра любовника, стараясь насадиться ещё глубже.

Это какое-то безумие, — яркое, острое, болезненное, лишающее возможности соображать. Наши тела становятся единым целым, ловят ритм один на двоих. Молния на спальнике не выдерживает напора и расходится, давая больше свободы движений.

Давид забрасывает мои ноги себе на плечи, целует щиколотки и вновь врывается в меня под каким-то невероятным углом. Закусываю ладонь, иначе мои крики и стоны будут слышны на всю округу, но мужчина коротко и властно приказывает: «Не смей себя сдерживать!». Тону в его чёрных глазах, когда смотрит на меня, словно гипнотизируя.

Это так интимно, так близко, так опасно. Это не просто секс, это ныряние друг в друга. Перед глазами вспыхивают искры, а тело сгибает дугой, когда меня разрядом тока прошивает оргазм небывалой силы.

— Кира… — жарко шепчет Давид. — Девочка моя.

Его голос умножает удовольствие, заставляя трястись всем телом и почти терять сознание. Я знаю, что эту ночь никогда не смогу забыть, чтобы в дальнейшем не случилось. То, что произошло в этой суровой лесной сторожке, и было настоящим счастьем.