Глава 13

— Кира, я тебя втянул в этот блудняк, мне нас и вытаскивать! — почти орёт на меня Давид, когда мы утром пьём кофе.

Разговор уже перешёл на повышенные тона, так как этот упрямец пытается доказать, что сам способен решить все проблемы, ну прям альфа-самец, а не киллер в бегах.

— Ты хочешь, чтобы я до старости торчала в этой дыре? Ну ладно я, а Матильду чем кормить будем? Это тебе не сторожевой пёс, которому можно кость бросить! — уже перехожу на ультразвук, ибо доводы разума исчерпаны подчистую.

Кошка издаёт в этот момент сонно-недовольное «мяу-у-уч», явно негодуя от того, что мы слишком шумим по её мнению. Ну и перспектива питаться костями ей явно не по нраву.

На секунду мы с мужчиной замолкаем, сбитые вступлением Матильды. Но благодаря ей градус накала страстей чуть спадает. Поэтому просто буравим с Давидом друг друга взглядами, которые в более впечатлительных людях, прожгли бы дыру.

— Ладно, какие у тебя предложения? — наконец произносит он.

— Нужно позвонить моему отцу! — отвечаю обречённо.

Конечно, мне и самой не хочется это делать, ибо батя опять начнёт меня пилить и упрекать в том, что я везде нахожу приключения на свою задницу, но сейчас другого выхода просто нет. Перспектива того, что нас отыщут те, кто идут по следу Давида, нравится мне ещё меньше.

— И что твой отец сделает? Кто он вообще такой? — чуть надменно спрашивает собеседник, явно продолжая считать меня деревенской простушкой.

— Скажем так… У него Солнцевская группировка пыталась бизнес отнять, но зубы сломала. А ещё он на стрелки ездил без сопровождения! А сейчас по пятницам с прокурором и губернатором города в баню ходят. Достаточно авторитетный для тебя человек? — интересуюсь ехидно, глядя, как вытягивается лицо киллера от удивления.

— Ладно, звони… — наконец выдыхает он. — Связь есть только на пригорке, пойдём провожу!

Мы выходим на улицу, и я полной грудью втягиваю прохладный ароматный воздух настолько чистый, что кружится голова. Ветер что-то поёт в вершинах сосен, убаюкивая и настраивая на полный дзен; где-то чирикают на разные голоса разговорчивые птички; солнце нежно дразнит солнечными зайчиками.

— Как хорошо… — выдыхаю невольно.

А почему бы и впрямь не остаться посреди первозданного леса вместе с этим красавчиком, с которым так надёжно и спокойно? Может, это и есть настоящее счастье, которого так ищет моя мятежная душа?

Но тут же гоню от себя соблазнительные мысли. Во-первых, мы с Давидом почти ничего не знаем друг о друге. Во-вторых, невозможно провести всю жизнь в бегах. Рано или поздно его выследят…

Мужчина вдруг обнимает меня, прижимая к себе, и я тихонько вздыхаю от нахлынувшего счастья. После невероятной ночи обжигающей страсти, тело кажется одновременно удивительно лёгким, но при этом словно чужим, а ноги едва меня держат. Вот теперь я понимаю, что значит «затрахать до полусмерти».

— Только не начинай, я больше не могу! — жалуюсь я.

— Что-то не так? Я сделал тебе больно? — с тревогой интересуется Давид, кладя пальцы на мой подбородок и заставляя поднять глаза.

— Ты сделал мне очень хорошо… Даже слишком! — произношу, внезапно смущаясь и отводя назад.

Губы спутника нежно, едва ощутимо накрывают мои, и в этом столько нежности, что становится не по себе.

Я отстраняюсь и ускоряю шаг, направляясь к бугру, на котором должна быть спасительная связь. Пожалуй, впервые я чего-то по-настоящему боюсь, — до дрожи в коленях, до паники, до леденящего панциря внутри… Я боюсь влюбиться в Давида.

Словно почувствовав моё настроение, он держится на отдалении, но я чувствую его внимательный взгляд, дарующий мне ощущение уверенности и безопасности.

Наконец, телефон показывает, что поймал сигнал и тут же набираю номер отца. Он берёт трубку почти сразу.

— Пап, не задавай вопросов. У меня большие проблемы. Приезжай срочно. Дело жизни и смерти. Я сейчас сброшу координаты, где меня искать. Больше говорить не могу, телефон скоро разрядится! — тараторю в трубку.

Ожидаю, что батя начнёт возмущаться или задавать вопросы, но он крайне лаконично и уверенно сообщает: «Высылай. Я уже выезжаю, дочь!» Последнее слово он произносит с такой заботой, что на глаза накатывают слёзы. Но сейчас не время предаваться сантиментам, поэтому быстро и деловито отправляю сигнал со своим местоположением. Делаю это как раз вовремя, — телефон печально и прощально пиликает, а затем выключается.

— Он скоро приедет… — сообщаю Давиду, стоящему рядом.

— Подождём в сторожке, там безопасней.

Мы возвращаемся в домик и расходимся по разным углам, даже избегая смотреть друг на друга. Между нами висит недосказанность и неопределённость, но каждый не хочет начинать разговор, а, может, и не надо разговаривать и что-то выяснять? Это было лишь короткое, но яркое приключение, похожее на след падающей звезды, когда едва успеваешь загадать желание.