Глава 16

— Кила, а давай возьмём у папы из кабинета глобус? — картаво лепечет Юлька.

Если бы не мелкая сестра, то точно сошла с ума от волнения и тревоги, но эта егоза совершенно не оставляет на это времени. Едва успеваю следить, чтобы она не разнесла что-нибудь или сама не убилась.

Как батя только справляется с этой маленькой ходячей катастрофой? У меня уже глаз дёргается.

— Папа не разрешает заходить в его кабинет! — устало напоминаю я, а затем смотрю в сотый раз на часы.

Когда же батя и Давид вернутся? Всё ли у них в порядке? Живы ли, не ранены?

Пока в очередной раз отвлекаюсь на дурные мысли, ныряя в них с головой, мелкая егоза уже исчезает из гостиной. Вздыхаю и отправляюсь на поиски, заранее догадываясь, куда направилась сестрёнка.

Возле двери в кабинет отца замираю на секунду и поëживаюсь. Для меня эта комната — настоящая тера-инкогнито. Здесь я не была ни разу.

Сделав глубокий вдох, вхожу внутрь и осматриваюсь, — сдержанные цвета, дорогая массивная мебель, полное отсутствие каких-то «украшательств», за исключением фото на столе. Наверное, там снимки Юляши...

Медленно подхожу к глянцево поблескивающей столешнице и вдруг вижу в нарядной рамке мой снимок, где мне лет пять. А вот я на выпускном, с синими волосами, которые покрасила назло всем.

Слёзы сами собой выступают на глаза. Смахивая их, рассматриваю все снимки, где я и Юляша вразнобой. Сквозь слёзы на лице расцветает счастливая улыбка.

— Бу! — пугает меня сестрёнка, выпрыгивая из-под стола. — Ой, Кила, почему ты плачешь?

Обнимаю непоседу, ерошу её светлые волосы.

— Папа не разрешает заходить в кабинет. Пойдём-ка отсюда, пока нам не влетело!

— А когда папа плидëт?

Ох, хотелось бы и мне знать...

Словно в ответ на мои мысли слышится лязг ворот.

— Юляш, поиграйте с няней в комнате! Можете начать собирать конструктор, который я подарила.

Сестрёнка смотрит на меня пытливо, явно чувствуя моё напряжение, но не спорит и не капризничает.

Из дома вылетаю с такой скоростью, что едва не наворачиваюсь с лестницы, рискуя сломать шею. Но сейчас я просто не в состоянии думать о чём-то, кроме того, кто же приехал.

Когда вижу, как отец — целый и невредимый — вылезает из своего джипа, с радостным визгом бросаюсь ему на шею.

— Ну чего ты, доча?! Всё хорошо! Живой я. Если ты меня не придушишь, конечно.

Я разжимаю объятия и оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть Давида, но батя один.

Сердце пропускает удар и словно покрывается ледяной коркой.

— Где Давид? — произношу чуть слышно, так как звуки застревают в горле, которое словно цепью перетянули.

Руки дрожат, да и всё тело колотится в каких-то конвульсиях, а я ничего не могу с этим поделать, чем больше пытаюсь взять себя в руки, тем сильнее дрожь.

— Жив, он, жив! — с волнением произносит отец, буквально хватая меня за секунду до того, как ноги подкашиваются.

— Жив… — выдыхаю облегчённо, и сердце начинаем биться в привычном ритме. — Когда он приедет?

Отец молчит, смотрит куда-то в сторону с каким-то странным выражением, которого раньше не видела на его обычно непроницаемом лице.

— Он не приедет… Кира, ты же понимаешь, что вы с ним не пара? Рядом с ним тебе всегда будет угрожать опасность… Пусть сейчас мы разобрались с тем заказчиком, но не факт, что не появится другой. Давид это тоже знает, поэтому… Короче, вот!

Это короткое «вот» звучит как приговор. Я понимаю, что больше никогда не увижу Давида.

— Это ты его заставил? Да? — взрываюсь в секунду.

Слабость проходит моментально, поэтому отскакиваю от отца разъярённой кошкой, смотрю на него так, что на другом бы, наверное, дыру прожгла.

— Доча, я хочу для тебя нормальной жизни...

Мне кажется, или в голосе бати проскальзывает какая-то виноватая нотка, но мне плевать, ибо глаза застилает красным, а пульс разгоняется, как спорткар со старта.

— Не смей решать, как мне жить! Может, я впервые почувствовала, каково это, — влюбиться, довериться! Как ты мог? Где он сейчас? Я поеду, поговорю с Давидом! Он мне нужен! А если я ему не нужна, пусть скажет это, глядя мне в лицо!

— Поздно... Он уже улетел в другую страну по поддельному паспорту. Давид умеет заметать следы.

Вот и всё! Та сказка, которую сама себе придумала, закончилась, так и не начавшись, рассыпалась на миллион осколков, столкнувшись с безжалостной реальностью.