**Глава 14**

- Почему мы так задержались? - говорю я больше себе, чем кому-либо еще. Я чувствую себя виноватой еще и за это.

Прошло девять дней с того момента как мы вышли из Манхэттена и достигли Делавэра. Сначала нас задержал Нантакет, затем разразившаяся буря, что отбросила нас на северо-восток от назначенного курса. Все как будто препятствовало тому, чтобы мы попали на Юг. Я злилась на погоду, на Рафа, на себя.

- Потому что нас задержал шторм и отнесло на север, - говорит Раф позади меня.

Я киваю, но не поворачиваюсь к нему, так и стою, навалившись на поручни всем весом, и смотрю на приближающийся берег. Если бы не холодная вода, то я бросилась бы к нему вплавь. Кажется, что суша сможет решить все мои проблемы.

“Пожалуйста, не усложняй все.”

В жизни и правда так не бывает. За все надо платить: за удовольствия, за сиюминутные слабости, за глупость и любопытство. За всё.

“Пусть все будет сложно у меня.”

К моему разочарованию и облегчению - там нет никого и ничего, что говорило бы о том, что Джейк был здесь, но Делавэр большой, как и яхтенная верфь, бухта, грузовой пирс, что мы решили проигнорировать уж больно жутко и подозрительно тот выглядел.

“Джейк, будь здесь, пожалуйста!” - повторяю я снова и снова, но пока не вижу никого.

Только в этом случае все будет просто, в противном случае - мне придется реализовать свой безумный план. Мне предстоит самой разрубить завязанный мной узел. Я надеюсь, что этого не произойдет, повторюсь, потому что это не план, а безумие.

* * *

- Все хотела спросить, чем ты занимался до катастрофы?

Наше судно носит из стороны в сторону. Наверх выходить не безопасно - волны просто невероятные и болтанка стоит такая, что на ногах может устоять лишь Раф, но и он не выходит наружу - смоет и сверхъестественные способности ему здесь не помогут. Океан сильнее.

- Ты наконец решила заговорить со мной?

Он не смотрит на меня, переодеваясь в сухую футболку. Я разглядываю Рафа вместе с рядом лежащим Фрискесом. Теперь Рафаэль и Джейк не кажутся мне похожими, если убрать все эти вампирские заморочки, наоборот, они разные, без оценки “хуже” или “лучше”.

- Я и раньше говорила с тобой.

- Односложно и междометиями.

Пока он стягивает мокрую футболку и не видит моего интереса, я могу разглядывать его без помех и без всякого стеснения.

Могу признаться себе очень тихо и только в своих мыслях, что он эффектный, если это слово вообще применимо к мужчине:развитая линия плеч, играющие мышцы рук, груди и живота. Не в первый раз наблюдаю за ним и мне нравится то, что я вижу. Рафаэль тот самый пример мужчины, что многое знает и умеет, без напряга воплощает это в жизнь и все принадлежащие ему “квадробицепсы” и “кубики” вовсе не для потехи публики.  Их не сразу разглядишь, потому как он избегает носить обтягивающие вещи - это пленяет меня и вызывает уважение. х не сразу разглядишь, потому как он избегает носить обтягивающие вещи. Как-то так.

- Признай, это не общение.

Признаю, но вслух этого никогда не произнесу. То, что слов было не так много в последнее время, так на то есть причины и он в курсе них, также как и я.

- Ты зануда.

- Конечно, - откликается он беспечно и можно сказать что весело.

Раф держится за балку потолка, слегка пригибаясь. Лодку швыряет, а ему хоть бы хны!

- Будем выяснять очевидные вещи или все же поболтаем?

Я закрываю глаза. Он смотрит на меня, а я оказывается та еще трусиха. Вместо того чтобы однажды прямо ответить на его взгляд, сделать вид, что ничего не произошло и улыбнуться самой наглой и беспечной из своих улыбок, говорящей “подумаешь! это всего лишь поцелуй!”, я прячусь в темноте своего сознания, в молчании и односложных ответах.

А все почему?

К черту! Ни по чему! Нельзя задумываться и культивировать в себе эти мысли.

- С условием. Первое, ползи сюда.

Я лежу на подушках и только приподнимаю брови в ответ на это, Фрискес под моей рукой тихо тарахтит и мы вроде только что нашли самую оптимальную неподвижную позу, чтобы не чувствовать себя сардинами в трясущейся банке. Опять он за свое. То квоты устанавливает, то условия ставит. Однажды я уже проклинала его за это. Наступит ли черед для второго раза? Что-то мне подсказывает, что да.

- Ползи-ползи, ты ведь хочешь поболтать!

Есть что-то зловещее в его последней фразе, в ней как будто слышится скрытая угроза, но мне боятся нечего. Он уже напился крови, моей, при этом не убив меня.

И да, я хочу поболтать. Спать совсем не хочется, а мысли о Джейке, о поцелуе с Рафом выводят меня из себя.

Фрискес шипит на мои перемещения, а я  все же ложусь в обратную сторону, подкладывая под голову подушку. Раф оказывается вверх тормашками и так даже лучше. Пусть смотрит на мой затылок.

- Шрам останется.

Я открываю глаза, “разбуженная” неожиданным прикосновением. Раф проводит пальцами по “напоминанию о Нантакете” рассеченной брови, что едва-едва затянулась, стянутая аккуратными стежками.

- Он не первый и думаю что не последний. - Я автоматически трогаю пальцами едва-едва зажившую губу. - Я стала привыкать к ним.

Я жду и не прошу его убрать руку, потому что это будет чертовым признанием, что его прикосновения волнуют меня.

“Это безумие! То был всего лишь поцелуй! - напоминаю я себе уже в который раз. - И только!”

Да. Тогда почему я хочу, чтобы он провел пальцами по виску, скользнул на щеку горячей ладонью? Все дело в холоде или в том, что я распутнее некуда? Вот истинная причина почему я не могу посмотреть на него, как ни в чем не бывало. Я думала Джейк как-то не так влияет на меня, сводит с ума и заставляет забыть обо всем, а выходит, что я просто дрянь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Не трогай, пожалуйста, так чешется еще больше, - вру я и не краснею, но так будет правильно. - А второе?

Раф убирает руку, присаживаясь на пол, оказываясь на уровне моих глаз. Он упирается ногами в дверь, запрокинув голову на мою койку, при этом покосившись на меня теперь уже синими глазами. Совсем недавно они были красными.

- Скажешь, что изменилось?

- Мне скучно.

Четвертый день лежу пластом с короткими передышками на свежий воздух. Стихия не желает успокаиваться. Ничем толком не займешься: ни попить, ни поесть, ни почитать. Остается слушать музыку и курить. Плеер отдан Паоло и Лизе. Книги прочитаны уже дважды. Дважды! Можете себе это представить?

- А я значит клоун?

Курить не то чтобы не хочется. От никотина уже тошнит и жажда сильно мучает после. Идти до кокпита при такой болтанке сродни самоубийству - до гальюна и того хуже.

- Заметь, ты это сказал, не я. Я тебя спросила о другом, о тебе.

Это первый знак возникшего между нами напряжения с его стороны. До этого момента Раф был умничкой и почти что успокоил меня, если бы не мое собственное самокопание.

- Второе условие, - продолжает он, а я цокаю, потому что он провел меня, - я отвечаю на твой вопрос, а ты взамен на мой.

- Хорошо. - Нормальное условие, справедливое. - Так чем?

Его глаза закрыты и я вроде как могу разглядывать его беспрепятственно и без стеснений, но вместо этого я разглядываю сотню раз изученный потолок.

- Строил лодки.

Да ладно?! Я несколько секунд смотрю на него, не сразу поверив сказанному. Это можно считать совпадением или счастливой случайностью? Да, это удивительно!

- Ты серьезно?

Я поворачиваюсь к его спокойному и теперь уже умиротворенному профилю.

- Что тебя так удивляет?

На яхте оказался корабельных дел мастер или просто владелец судостроительной верфи? Не верю. Таких совпадений не бывает. Ладно. Плюсов от этого мало, но тем не менее. Я еще раз вспоминаю тот день, когда мы встретились с ним в ангаре. Могла ли я уже тогда догадаться об этом? Вряд ли. Рафа в таком не заподозришь, как и Джейка в том, что он преподавал в колледже.

- Лодки? Лодки по типу весельных? Или как эта?

- По типу этой и весельные, и катера, и моторные, и парусные. Все что угодно. “Benetti” может слышала о таких?

Разумеется я знаю такую компанию. Каждая яхта на том пирсе принадлежала ей и даже больше - я не единожды ходила на таких вместе с Теодором.

- А разве “Benetti”, - я смакую название, в котором ощущается явный вкус Адриатики, - располагается не в Европе?

- Это второй вопрос.

Я только фыркнула в ответ на это.

- Не занудствуй.

- Плохое начало, чтобы постараться убедить меня.

- С каких пор мой Рафаэль стал обижаться над моими подтруниваниями?

“Мой Рафаэль” остается невозмутимым, но только если бы не одно “но” - перестал бы он смотреть на меня своим смеющимся взглядом.

- Клыкастый, ты невыносим.

Определенно он издевается надо мной!

Но я поняла. Это я загоняюсь, а не он и, наверное, пора бы отпустить ситуацию и забыть. После поцелуя должно было стать не просто ему, а загружаюсь почему-то я.

Я коротко вздыхаю и тут же выдыхаю, действую по науке: прощаюсь с негативом и напряженным состоянием.

- Это ты мне говоришь об односложных ответах?

Фрискес приваливается к моему бедру, резко толкнув меня в бок. Вроде доходяга еще не успел отъесться, а бортует так, как будто весит килограммов шесть. Это впечатление усилено волной, толкнувшей лодку и унесшей ее куда-то влево. Чёрт! Как далеко нас отнесет?

- Что ты хотел знать, зануда? - говорю я, пытаясь понять, что происходит снаружи.

Приборы словно с ума сошли: стрелки датчиков ветра ведут себя как безумные, то вертятся в разные стороны, то застывают, чтобы резко метнуться в противоположном направлении, на компас я уже не смотрю, расстраиваюсь еще больше и проклинаю всех морских богов вместе взятых.

Сначала на мою радость нас гнало на Юг, потом стало относить в восточном направлении, а потом обратно на Север.

- В Европе и в Америке, в Азии и в Эмиратах, - отвечает тем временем Раф, словно и не слышал, что я ему сказала. - Офисы были во всех концах света.

Если нас вновь отбросит на север, то все! Я не стану больше испытывать судьбу. Я вернусь домой.

“Скорее всего и до дома не дойду!”

Чёрт! Я качаю головой, прогоняя подступающие к глазам слезы. Все напрасно. Как в отпуск съездила.

- Алекс! - зовет он меня. - Все будет хорошо, это всего лишь буря.

- Все в порядке.

Я фокусирую взгляд на нем, слабо улыбаясь. Я не могу сдаться! Ведь почти получилось!

* * *

- Ты придумала, что делать дальше? - Раф не отстает от меня, теперь его тон далек от миролюбивого, видимо задал вопрос уже не в первый раз.

- Нет.

Последние часы он тянет из меня слова клещами, а я то и дело что зависаю в своих мыслях. Места себе не нахожу.

- Никого, - говорит Лиза, поднимая фотоаппарат, увеличивая его зум, затем поворачивается ко мне и добавляет еще громче: - Ни-ко-го!

Да, мне прям легче стало от этого четкого произношения. С Лиз невозможно общаться в последнее время, особенно после того, как я попросила Рафа больше не копаться в ее голове. Эффект от гипноза не долговременный, что и понятно. Вампирам продолжительность без надобности - приманил, перекусил и пошел себе дальше.

- Он может быть в городе! - Паоло останавливается с другой стороны, пихая меня локтем в бок. - Появится вечером или увидит наш костер!

Это он таким образом поддерживает меня и просит потерпеть. Идея с костром очень нравится мне, но я смотрю на профиль Лизы, гадая, как скоро она успокоится.

“Она ведь изведет тебя!”

Раф не понимает: почему я вдруг решила отказаться от его помощи в этом вопросе.

“Тебе не будет скучно и мне будет совестно, - отвечаю я вампиру, выбрав самый легкомысленный из вариантов, - что я могу разрушить предполагаемый союз.”

Я смеюсь в ответ на его очень и очень выразительный взгляд, такой мрачный и многообещающий, но говорить по правде - у моей просьбы есть истинный мотив и сообщать его Рафу я пока не собираюсь.

"Вот именно, Раф. Это не может продолжаться вечно, ты видишь какой она становится? Пусть будет так как есть на самом деле."

Как сложатся мои отношения с девочкой, когда его не будет рядом? Лиз сама не своя после того, как прекращается действие "сверкающих глаз" и кажется, что она становится агрессивнее чем прежде. Это пугает меня. Сейчас вроде получше, но тем не менее я жалею о принятом решении.

Да, я не последовательна в своих поступках, но кто же знал?

Мне надо было повременить с той просьбой, но возвращать все обратно я не стала. Это будет подозрительно.

- Алекс!

Я оборачиваюсь к Рафу, задыхаюсь от бросившегося в лицо ветра, делая болезненный вдох.

- Ты не ответила.

- Мы ведь это уже обсуждали, - откликаюсь я, даже не пытаясь выжать из себя улыбку.

Не могу избавиться от ощущения, что он проверяет меня.

Ненавижу его.

За поцелуй. За то что вселил в меня сомнения. За то что появился тогда, а еще больше себя за свое неуемное любопытство. Истина - счастье в неведении.

- Пока ты охотишься и ищешь оружие, мы сидим тихо-тихо, как мышки, никуда не уходим, наслаждаемся солнцем, штилем и ждем тебя.

Он лишь теперь стал похож на Джейка, как в первые дни, когда Раф только поселился у нас. Спокойный и уравновешенный вампир раздражается и едва сдерживает себя, но игнорирует мою протянутую руку и взгляд каждый раз такой, словно я ему с пола есть предлагаю.

* * *

- На нашей улице было тихо. Не в тот день, а вообще, как обычно. Не сразу поймешь, что не так.

Я вспоминаю свое возвращение в Нью-Йорк, как каким-то чудом мне удалось добраться до Бруклина, ограничившись ссадинами, синяками и какими-то совсем пустяковыми царапинами. Не помню, чтобы я чувствовала усталость, боль в боку или сбившееся дыхание, а вот растрепавшиеся волосы помню очень хорошо. Поймала свое отражение в темных окнах первого этажа. Там всегда было темно: Спарксы практически никогда не поднимали римские шторы, объясняя это тем, что им надоели докучливые взгляды постоянно шатающихся туристов.

- А кровь? Тела?

Не было ничего такого. Просто улица, трехэтажные дома. Яркие пятна первой облетевшей листвы на темном асфальте. Аккуратно подстриженные кусты, тополя, осины, клены и вязы, обнесенные кованой решеткой.

- Может и было, только я не стала обходить всю улицу, а поспешила в дом.

Я не упоминаю названия районов и улиц. Я уже выяснила, что Раф не местный и в Америке оказался волей случая. Он говорит, что приехал в составе делегации по обмену опытом.

“Я и в самом деле просто проектировщик. Ты зря сомневаешься.”

Да-да, но отчего-то я не верю ему. Совсем. Всегда верила, а вот в этой “правде” сомневаюсь, хотя, теперь нет поводов для сомнений. Он попросил рассказать о том, что я делала в Нью-Йорке. Ответ - “приехала к родителям” - его не устроил и он, также как и я, решил задать следующий. Быть занудой мне не хотелось.

- И тебя не смутило отсутствие звуков?

Он чувствует, что рассказ будет грустным, торопится свернуть его, но поздно. Родителей нет рядом со мной. Они умерли и кажется Раф и сам не рад, что спросил об этом. Раньше надо было думать.

- Звуки были. Я тебе говорю все было, как обычно.

Как и чуть больше орали кошки Спарксов и миссис Розенталь. В тот раз они переговаривались друг с другом, в другие разы ссорились и умудрялись не поделить что-то при закрытых дверях и при этом не видя друг друга.

- В доме пахло лаком.

Вилсоны как обычно уехали в отпуск, перед этим обновив дверь. Рабочие привезли ее с уже высохшей темной поверхностью, но вонь тем не менее стояла просто невыносимая. Когда их квартира пустовала было очень хорошо слышно, как играет пластинка в соседнем подъезде, выпуская голос Марии Каллас. В тот раз это была “Тоска” Пуччини. Гёрббы угадали с настроением в тот день.

- Я поднялась к нам на этаж, не переживая за то что нет ключей. Отец в это время был дома. Они уже должны были вернуться с вечерней прогулки и ждать меня.

Дверь мне не открыли. Она просто отворилась, впуская меня в дом. Там тоже было точно также. Тикали стрелки в огромных часах, шептало радио в кабинете отца.

“Пап! Папа! Я дома!”

Я шла в гостиную совсем крохотными шагами. Мне никто не отвечал. Я молилась, чтобы там никого не было, чтобы родители решили изменить своим привычкам.  Чтобы папа сделал это: повел гулять маму в парк, кататься на лодках, отправился в супермаркет за недостающим ингредиентом к какому-нибудь блюду.

- Они были там.

Отец сидел у накрытого стола, повернувшись к окну. Он любил перед ужином прочитать пару строк местных передовиц. Газета так и не выпала из его рук.

- Алекс, не надо.

В другой он держал магнум. В комнате ещё пахло порохом, как будто это произошло только-только, вот-вот перед моим приходом, но нет.

- Все в порядке, Раф.

Я не улыбаюсь, но реагирую куда спокойнее чем год тому назад. Тогда я не спала неделями, закрывала глаза и видела лицо со знакомым ягодным оттенком не стершейся губной помады, с еще не выпавшими всклокоченными волосами. Не осталось ничего от укладки, от ее тугих кудрей, не знавших краски и седины.

- Они в лучшем мире и не бегают по улицам, пытаясь полакомиться кем-то.

Папа просидел в столовой уже несколько дней. Это я поняла позже, когда вернулась, чтобы сделать хоть что-то, чтобы не оставлять отца вот так. Думаю, что все началось с мамы. Ее укусили - отец перевязал рану, обработал и скорее всего свозил в больницу, чтобы ей сделали уколы от бешенства. Только ведь это не помогло. Новости он смотрел редко, а если такое происходило, то на его лице появлялось выражение скепсиса.

- Я сбежала в тот день. Хлопнула дверью перед ее… лицом.

Я не могу назвать то существо мамой даже сейчас, с трудом могу назвать тот чудовищный оскал лицом.

Оно носилось за мной по всему дому, переворачивая все кругом.

Мама из моего детства, из той поры когда она была юной, задорной, полной сил никогда не вела себя так. Она не бегала, даже за убегающей крошечной мной.

- Я просто бежала.

Не так. Я простояла у дома, пока не поняла: за каждым знакомым мне окном может притаиться тварь подобная той, что билась в дверь квартиры моих родителей.

Они стали шуметь и греметь, как только солнце стало скрываться за домами.

- Дома похожие на мой пугали меня. Все было настолько нереально. Не верилось, что все началось в одночасье. Стрельба в супермаркетах и на улицах, люди, срывающиеся с верхних этажей зданий, водители, наплевавшие на правила дорожного движения.

Больше прочего меня поразила карета скорой помощи, что неслась вперед и, заполняя улицу громким завыванием сирены, сбивала выбегающих ей навстречу людей. Они пытались остановить ее, чтобы получить помощь. Тогда всем нужна была помощь и каждый был сам за себя.

- Потом увидела людей, что карабкались наверх, не уступая в своих возможностях Питеру Паркеру. Не знаю с чего я решила, что там безопасно, наверное, потому что они игнорировали парадный вход и двери.

- Дом уже был укреплен?

Я покачала головой, а потом пожала плечами. Понимаю его недоумение. Я первое время задавалась тем же вопросом, а много позже узнав что Джейк - вампир, все встало на свои места.

- Так я попала туда.

Он смог укрепить здание в мгновение ока, завалить этажи мебелью, заблокировать лифт, только про цепь я его не спросила, откуда он ее взял. Она быстро порвалась, какое-то из звеньев не выдержало веса нескольких людей.