**Глава 19**

- Тут и бежать то некуда!

Алекс отворачивается, фыркая, судя по рассыпавшимся бликам улыбки в темных глазах напротив - у него свое мнение на сей счет. Непоколебимое.

- Хочу знать твою фамилию, чтобы обращаться к тебе исключительно таким же образом.

Раф не отвечает ей до тех пор, пока она не поворачивается к нему.

- Хеллингер. - Он рассматривает ее. - Скажи мне: на что ты злишься?

Она не скажет ему, потому что это означает стать еще более уязвимой, чем есть сейчас, и признаться в собственном идиотизме и недальновидности.

“Господи, ему без малого сотню лет в обед! Или с возрастом мужчины совсем не меняются, как были толстокожими мамонтами, так ими и остались?”

Она не скажет, потому что он умный, проницательный, наблюдательный и должен понять все сам, а если нет, то значит так и должно быть.

- А ты?

Алекс отступает, уж слишком близко они находятся друг к другу. Но Раф ставит ее обратно, еще ближе чем она была.

- Подозреваю, что все дело в том, что ты боишься признаться мне в своем желании.

- Что?!

Она не верит услышанному. В чем она не хочет признаваться?!

- Чтобы я обнял тебя.

- О! Нет-нет. - Она спешно мотает головой из стороны в сторону.

Только не объятия. Ее и это прикосновение сбивает с толку. Алекс жалеет что начала этот разговор, но ведь надо что-то делать. И план ее не кажется таким уж и отличным. Не верится ей, что она сможет сбежать от Рафаэля и что еще хуже… Нет, не стоит об этом думать.

- Тогда перестань отступать и давай поболтаем спокойно. Так как?

Вместо этого она проговаривает его фамилию одними губами, беззвучно, словно пробует ее на вкус, но вслух так и не произносит.

“Хеллингер.”

Просто запоминает. Хотя не понятно, чем ей может пригодиться это знание в будущем. Алекс отвечать на его вопрос прямо не станет и вряд ли когда-нибудь соберется.

- Ты ведь не единственный вампир на этом свете. Есть Карен, ее дружок Дерек и эта ее свита. Наверное, еще кто-то, кроме вас. Раз уж я знаю о вампирах и вас не так уж мало на этом свете, то почему бы мне не знать еще что-то, например, чтобы суметь защититься?

Он кивает, все же положив ладони ей на бедра, проводит по ним, но до верха так и не доходит, останавливаясь где-то на середине. Алекс хмурится, но руки его не убирает. Раф едва заметно кивает еще раз, видимо, соглашаясь с ее замечанием.

- Другого способа нет. Если есть такая возможность, всегда меть в голову, а еще лучше в лицо. Если вампир движется - целься с припуском, бери в расчет скорость, так больше вероятности что не промахнешься. И еще, держи при себе зажигалку.

Алекс вспоминает тот случай в ботаническом саду. Тогда и крови не было, но было столько рук и ног, что кажется Раф порвал на кусочки не двух, а сразу дюжину вампиров.

- И топор? Чтобы разделать на несколько частей.

Его лоб, пространство между бровей прорезает вертикальная морщинка. Он не понимает, но через мгновение утвердительно кивает.

- Надеюсь что до этого дело никогда не дойдет, но если такое случится, примечай что-нибудь подходящее и действуй очень и очень быстро. Что насчет остального?

Алекс все же пытается убрать его руку со своего бедра, но ладонь мужчины тут же накрывает ее пальцы и она с некоторым испугом отмечает свою реакцию на это.

- Ты ведь со мной не просто так, а я пытаюсь решить проблему на этом уровне.

Она не выпускает его лица из вида и видит, как он реагирует на каждое ее слово. Ему не нравится последнее - это вызывает в нем какое-то недоумение смешанное с непониманием. Алекс отмахивается от этого, старается выбросить из головы.

- Хочу, чтобы одной головной болью у тебя стало меньше и ты стал свободен от своих обязательств, начал заниматься тем, чем тебе хочется.

“Бросил притворяться, что тебе есть до всех нас дело!” - договаривает Алекс эту часть фразы, но уже про себя.

- Считаешь, что дело лишь в этом?

Считает и только жалости ей в довесок не хватало. Алекс ненавидит это гребанное чувство и не хочет ощущать его по отношению к себе. Все что сопутствует ему, чтобы ни было - слова, жесты, поступки, мимика, лишь притворство. То, чего он бы не стал произносить в нормальной ситуации.

- Так что скажи мне, что будет если я вдруг потеряюсь? Или умру по независящим от тебя причинам, например, от сенной лихорадки?

Ему не нравится и это. Едва только начавшие светлеть глаза вновь темнеют и она слышит, как он рычит, но без метаморфозы: выступивших клыков и прочих штучек кровопийц. Жаль, что он продолжает сидеть, так бы она положила руку ему на грудь, на солнечное сплетение, чтобы удостовериться, что звук идет именно оттуда.

- Быть может утону? Или ты вдруг решишь сбежать от меня?

При мысли о кровопийцах давно затянувшееся запястье нестерпимо зачесалось, потребовало дотронуться до него, до короткого конвульсивного выпада. Ей удалось сдержать себя, отвлекшись на его руки.

- Не поможет, - говорит он сквозь зубы напряженным голосом.

- Ты проверял?

Алекс замечает мимолетную, промелькнушую тень в его глазах. О, нет! Это не страх! Это ненависть! Тут и к гадалке не ходи, чтобы понять о ком он подумал сейчас, но Рафаэль быстро исправляется - лицо светлеет, стоило ей только попробовать отстраниться от него, выходит, что она сделала это, чтобы таким образом обратить внимание на себя.

- Предлагаешь мне столкнуть тебя в воду?

Нет. Алекс от такой блестящей перспективы покрывается крупными мурашками и даже дергается от озноба. Не хочется ей в ледяную пучину.

- Вот видишь, а мне грозилась подобной участью.

Алекс смеется. После его ночных заплывов, после штормовых дежурств за штурвалом под проливным дождем и ледяными волнами, после многочасовой охоты - он боится замерзнуть? О, да! Такая страшная перспектива!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Хеллингер, я бы с удовольствием поменялась с тобой, если бы была уверена, что не слягу с пневмонией после. Я бы купалась и плавала круглыми сутками, вообще бы не вылазила из воды! Брось омрачать картинку и делать такой обиженный тон! Ничего страшного с тобой бы не случилось!

- Была бы похожа на самую настоящую русалку.

До русалки ей далеко. Они по ее воспоминаниям из детства рыжие… Нет, просто длинноволосые, такие идеальные, со светлыми глазами, а еще, кажется, они бездушные. Наверное, последнее ей бы очень пригодилось в жизни и все сложилось как никогда просто. Не было бы шрамов на лице, не было бы Паоло и выбора этого тоже бы не было. И проблем связанных с Джейком скорее всего тоже бы не существовало.

- Скажешь тоже! - Она смущается его взгляда и тут же спохватывается, одергивает себя. - Где ты видел русалок со шрамами и с татуировками! Не делай такой непонимающий взгляд! Да, я в курсе, что ты подглядывал.

Вместо ответа Раф обнимает ее, пряча лицо в футболке на животе, обжигая дыханием, прижимая ее к себе так крепко, что ей не остается ничего другого, как обнять его в ответ.

- Рафаэль? Что случилось?

Он отрывается от нее, но головы не поднимает, смотрит на опадающий живот, а потом только в лицо. У Алекс перехватывает дыхание - мужчина как никогда хорош собой.

- Ничего, просто мне ужасно не хватало вот этого всего.

Все прекрасно в его лице: и упавшая на бок челка, и брови вразлет, и густые черные ресницы, и темные сапфиры глаз, и даже нос с небольшой горбинкой, по которой ей очень хочется провести пальцем, но она не делает этого, вспоминая о его способностях.

- Мне не хватало тебя.

Как же хорошо у него получается!

* * *

- Как думаешь: почему в портах практически нет монстров?

Я распутываю мокрые вещи, доставая их из сети после стирки. Лиза помогает мне, расправляя и развешивая их на лейрсах. Можно было затеять большую стирку в порту, но Раф предложил вариант куда лучше, чем студить пальцы в ледяной воде. Мы забросили вещи в прихваченную сеть и стирали их в самой большой центрифуге в мире. По черным вещам незаметно, но светлые, а особенно белые,просто сияют своей белизной.

- Может быть потому что там нет людей?

Я оборачиваюсь к Рафу, который раз отмечая нереальную привлекательность мужчины. Здесь дело уже не столько в лице, сколько в образе. Он только что вскарабкался на мачту, проверяя лопнувший трос.

- На следующей стоянке поищем новый! - кричит он Паоло, который первый заметил повреждения. - Первым делом сходим до доков!

Раф не видит, что я и Лиза рассматриваем его, задрав головы кверху.

- Один, но обязательно найдем!

Хеллингер кричит, но сильный ветер, несмотря на солнечный день, все равно выхватывает его слова и отбрасывает в сторону. Сейчас  трудно обвинить в вампирских штучках - мужчина занят, натягивая парус, и не видит, как мы восторженно пялимся на него.

- Ты веришь, что мы самые большие везунчики в Америке?

Лиз дергает плечом, переводя взгляд на меня.

- Я - нет. Может быть они тоже ушли куда-то?

Я отвлекаюсь от созерцания вампира, ощутив на себе ее тяжелый взгляд. Я кажется уже привыкла к ее агрессивному вниманию, но привлекло меня пренебрежительное хмыканье Паоло. Мне стало казаться, что Лиз стала куда спокойнее.

“Показалось!”

Она какое-то время молчит, но вместо ответа задает свой вопрос:

- Ты сильно скучаешь по Джейку?

Я не отвечаю ей, ощутив мгновенно выпавший осадок. Я кляну собственные глаза и злюсь, и расстраиваюсь одновременно. До этой минуты у меня прекрасно получалось контролировать себя, а сейчас непонятно чего рот раскрыла - вижу же его каждый день! Господи, как же я хочу домой, туда где нет этого постоянно омрачающего все чувства! Я очень люблю море и его простой быт, но сейчас оно как никогда гнетет меня и боюсь, что впредь оно будет ассоциироваться у меня с раздрайвом в душе.

- А ты? - в тон ей поинтересовалась я, отпихивая в сторону Фрискеса.

- Фрискес! Кыс-кыс-кыс! Иди сюда!

Кот добивает меня окончательно. Он садится прямо у моих ног и смотрит в сторону Лизы своими большими голубыми глазами, словно не замечая ее манипуляций. Вот и он тянется ко мне больше чем к ней, но разве я виновата, что она старается поймать его при любой мало-мальской возможности и утащить к себе в каюту, на колени, плечо, посадить на рундук за завтраком, обедом и ужином? Мои слова, что животное просто устало, воспринимаются ею, но ненадолго и что бесит меня больше всего - когда рядом Рафаэль.

- Очень! - говорит она с жаром. - Он заботился о нас и о тебе! Мне нравилось смотреть за вами.

Кто бы мог подумать, да? Вижу, что переигрывает, но ее правда - нечего заглядываться!

- Да, я очень скучаю по нему, - киваю я, продолжая заниматься делом.

* * *

Пару дней стоянки на одном месте, еще на три на другом, в последнем порту мы пробыли почти неделю. Я устала, дезориентирована, растеряна и не знаю что делать дальше. Тем больше проходит времени, чем больше я смотрю на пустые города и отсутствие хоть какого-то знака, тем отчетливее я понимаю, что надо возвращаться обратно.

Или не надо?

Последний вопрос то и дело всплывает в моих мыслях и причиняет боль. Мне больно, что он не ищет меня. И в тоже время я спохватываюсь, уговариваю себя, что отсутствие знаков еще ничего не значит. Мало ли что могло его задержать. Он мог выйти позже или уже ждет меня в Новом Орлеане, рыбачит на пирсе или изводит себя. Все усложняется с каждым новым днем.

Я ведь знаю Джейка и выходит, что совершенно не знакома с собой.

Перед глазами стоит его напряженное лицо, когда он орет на меня, как он цедит слова сквозь зубы, слышу грохот от хлопнувшей двери и вижу как наяву белую кляксу на полу. И много чего еще.

Я себя расстраиваю потому, что не могу собраться в кучу и стать как кремень, набросать четкий план действий. Уже все выяснила и вроде все для себя решила, однако тяну и все никак не решусь, надеясь на что-то.

Лиза еще! Она своими вопросами просто убивает меня.

Не в симпатиях девочки дело, а в ее внимании. Она может и подросток, но тоже женщина и все видит, делает какие-то свои выводы. Если себя я могу убедить в чем-то, но ведь ей-то глаза не закроешь!

- Что случилось?

- Все хорошо.

Пачка размоченных в воде овощей, мидии, снятые со свай пирса, соевое мясо, вяленые томаты и морская капуста - все это тушится в сковороде и станет не хитрой заправкой к рису в пакетиках. Я ненавижу крупы. Эти дохрена сложные углеводы просто достали меня. Я мечтаю найти хотя бы одну луковицу и посадить ее в горшок, чтобы потом слопать ее зеленые побеги, или пусть это будет чеснок и плевать на запах изо рта. С хлебом!

- У нас соль закончилась?

- Нет, она там, - я мотаю головой вправо, имея в виду шкафик рядом, - в банке.

- Тогда зачем досаливаешь?

- Не понимаю о чем ты.

Я вытираю щеки. Я не знаю сколько стою в таком виде, даже не замечаю, что слезы бегут по щекам и срываются в сковородку, став очередной специей. Кто это теперь будет есть?

- Что случилось? - Раф обнимает меня.

Избавилась от слез, а теперь стараюсь убрать его руки, друзья так не обнимаются. Они толкают в плечо и говорят: “Не вешай нос, Дарресон!” Но не так!

- Отпусти меня! - я стараюсь не смотреть на него. - Правда, все хорошо.

- А я не вижу! - быстро откликается он.

- Я ужин готовлю.

Сковорода с шумом отлетает в сторону, выбросив кучу искр и чуть было не выплеснув на стол все свое нехитрое содержимое.

- Так что случилось?

Я вижу перед собой только его грудь в сером свитере и качаю головой. Все хорошо. Надо повторять это почаще и тогда все так и будет.

- Ничего! Все хорошо.

Он прижимает меня к себе в одно движение и меня хватает на каких-то жалких пару секунд. Моя выдержка рушится, стоит только уткнуться носом в его грудь.

- Я не знаю что делать, Раф. Я не знаю!

Я плачу, как наверное не плакала никогда, как было в давно забытой части детства.

- Идти на юг?.. Мы уже тут! Идти на север? Мы только что оттуда и там все плохо, но там Джейк! Или не там?!

Я мотаю головой, вновь пытаюсь высвободиться, но объятья становятся еще крепче.

- Я бы на его месте....

Я не могу остановиться ни в словах, ни в слезах.

- ….сидела на заднице ровно, с самым большим флагом в мире, чтобы его было видно с самого Манхэттена и до Нового Орлеана, но его нет здесь, там и…

Он гладит меня по спине, кажется, что это должно успокаивать. Но что-то не выходит у меня угомониться. Я реву все сильнее и какое-то время не могу сказать ни слова, только всхлипываю, перевожу дыхание и все начинается заново, а мужчина молчит и никак не комментирует мои слова и слава Богу!

- Ненавижу вас всех! Ненавижу! Было бы просто, если бы вы оказались людьми и только! Я бы спешила обратно без всяких тупых мыслей; я решила бы, что он сломал ногу или попался существам. Но он вампир и ты тоже. Вы такие умные и сильные, а на самом деле тупые! Почему его нет здесь? Что она ему наговорила? Почему он поверил ей? О, Боже!

Почему я должна думать об этом? Почему Джейку не достаточно однажды сказанных слов? Почему я должна доказывать ему что-то, а не наоборот?! Почему мне это важно?! Только мне!

- Ты еще! Ненавижу тебя больше прочих!

У меня получается ударить его по груди, но Раф никак не реагирует на это. Он не покачнулся и не дернулся. Все правильно, что ему какие-то трепыхания?!

- Ты понимаешь о чем просишь меня?! Ты бы смог поступить так? Я - нет! Как я могу выбрать?  Почему я вообще должна делать это?! Вы ведь проклятые развалины, которым по сотню лет в обед! Отпусти меня! Ты слышишь меня?!

Он не дает мне вырваться, держит очень крепко.

- Слышу, - откликается он незамедлительно и очень спокойно, что еще больше злит меня. -  И даже больше - слушаю. Я проклятая развалина и ты меня ненавидишь.

Да. Именно. У них столько лет за плечами, они видели столько всего и общались с таким огромным количеством людей. Тогда почему они ведут себя так? Почему один не верит мне, а другой ставит перед немыслимым выбором?

- Почему я стараюсь решить проблему? Почему я думаю как разрешить эту задачу, чтобы было хорошо всем? Я знаю, что так не бывает! Не бывает!

Я с силой сжимаю ткань его свитера на спине, так что трещат нитки и становится больно пальцам. Черт возьми! Я не могу остановиться!

- Меня бесит это все! Ты бесишь меня! Зачем ты просишь меня? Зачем заставляешь меня сомневаться в себе? В тебе? В нем?

* * *

Не знаю, как это все закончилось. Не припоминаю случая подобного этому, чтобы плакала так много и долго. Помню, что пила нечто горькое, после чего стала более менее приходить в себя, цыканье поверх моей головы и произнесенное ровным, не терпящим возражений тоном: “Иди в каюту.”

“Ненавижу тебя!”

Я отталкиваю его от себя, пытаюсь, очень стараюсь ударить побольнее, но боль отдается лишь мне в руку.

“Чёрт!”

Он держит меня за запястье, целует пальцы, зажатые в кулак. Бесит меня!

“Хорошо. Только не плачь.”

Я с Джейком не позволяла себе ничего подобного. Мы могли поссориться и высказать друг другу что-то, но не так глобально, о прошлых обидах вообще не вспоминали. Хотя, там было что вспомнить и за что оторваться друг на друге по полной программе со слезами, криками, битьем посуды и лица. Единственный раз, когда я расплакалась при нем и не касался нас двоих вовсе, то была новость о выжившей, но спрятавшейся от нас цивилизации.

“Прости меня, я и в самом деле идиот!” - Раф раскачивает меня в руках

Я пришла в себя в каюте, укрытая одеялом, в обнимку с подушкой, сохранившей аромат мужского парфюма. Постель примята, но Рафаэля рядом не наблюдается.

На лодке совсем тихо. Так тихо и не было никогда. Я тянусь к крошечному иллюминатору, вглядываясь в темное изображение. Просто темно и не поймешь что творится кругом.

- Раф! - зову я его шепотом, видя разобранную койку вместо обеденного стола.

Паоло и Лиза спят. Правда мальчик расположился в кают компании, а Лиза в их общей каюте, с силой прижав к себе недовольного, не смирившегося с таким положением вещей Фрискеса.

Обычно, заглядывая к ним, я поправляю сбившиеся одеяла, убираю приставшие волоски с светлых, таких невинных лиц, иногда таких сосредоточенных. Сегодня же, я просто приоткрываю дверь и тут же спешу обратно, оставляя небольшую щель для кота.

Не иначе эти двое поссорились, раз Паоло добровольно ушел от девчонки, что нравится ему, несмотря на ее невыносимое поведение. Это когда-нибудь закончится и она станет если не прежней, то хотя бы не такой занозой!

Рафаэля нет и на палубе. Бортовые огни включены, освещая темную поверхность воды и не менее черное пространство вокруг. Вокруг океан и только океан, а еще полный штиль. Вот почему так тихо.

Я вытряхиваю из пачки сигарету, затянувшись, выдыхаю сизый дым, затем, чуть помедлив, иду в рубку, клацаю тумблерами, нажимаю кнопки. Экраны светятся уже привычным зеленым и синим светом, показывают графики, проценты топливных баков, глубину и пустое пространство вокруг, с мигающей, ярко-вспыхивающей точкой неподвижной яхты.

Чуть поколебавшись, я все же нажимаю на кнопку и иду на корму, наблюдая и слушая, как бренчит поднимающаяся с глубины якорная цепь. Дождавшись, когда она наконец успокоится, я иду обратно, завожу двигатель и встаю за штурвал.

Раф ушел охотиться. Когда? Не знаю. Но стоит попробовать уйти именно сейчас, пока все спокойно, пока Паоло и Лиза спят. Я не сверяюсь с картой, маршрут давно заучен мною до дыр. Теперь стоит проложить его в обратном направлении. Я очень надеюсь на то, что возвращение домой займет куда меньше времени, чем все это бессмысленное и дурацкое путешествие на юг в поисках свободы и спокойствия.