**Глава 18**

- Ты невыносима...

- Что-то сродни откровению, не правда ли?

Алекс не может удержаться от сарказма и тут же ругает себя. Она обещала, что не станет вестись на его подначивания и шутки, оставит все как прежде, но без разговоров по душам, без претензий, вопросов и всего того, что взяло и усложнило все.

“Сначала поцелуй. Теперь это! Что будет завтра? Козел!”

Ладно. Раф не такой уж и козел. Если уж кого и называть этим благородным животным, то только…

“Себя!” - Алекс и в своих мыслях сокрушенно покачала головой. - “Дура!”

Она просто на какой-то момент расслабилась и забыла, что нельзя доверять никому и люди не такие уж и милые кексики, скорее больше похожи на слоеные пирожки со сложной начинкой. С Кейси вот понадеялась непонятно на что, решила, что не стоит усугублять ситуацию, а вышло так, что ее избили, чуть было не изнасиловали, не затравили ребенка, а еще раньше она забыла, что рядом есть разумные чудовища, весь смысл существования которых не уперся в то, чтобы растерзать в клочья и сожрать, а еще и выжить в этом мире со своими правилами и запросами.

“Ты будешь жива, Алекс!”

“Я и так буду цела и невредима.”

Парируя, но она только на словах была уверена, а вот в душе нет. Она злится и на это. Согласен с ней Раф или нет, но он все же вложил кое-что в ее голову, дал почву, чтобы взрастить сомнения.

“Рядом со мной будет Джейк.”

Вампиру, наверное, и того хуже, а он помог детям, предупредил об опасности, поведал о Карен и лодку вытащил тоже он. Раф многое ей рассказывает, но выходит что и умалчивает о немалом.

“Вот опять!”

О чем он попросит ее в следующий раз? Что следующее на очереди?

“Он не просил меня ни о чем. Карен сама предложила взять его с собой. Она действительно убила бы его, или тот эпизод на пляже был представлением для одного единственного зрителя?”

Она злится на него, на себя и вновь оправдывает его! Новый вопрос вспыхивает в голове подобно неоновой вывеске в первых красках ночи.

* * *

- Вампира может убить только другой вампир или огонь?

Его глаза светятся синим, но в этот раз без всегда сопровождающей их улыбки. Он далек от прекрасного расположения духа. Вместо ответа Рафаэль приближает ее руку к лицу и касается отрезка обнаженной кожи губами.

Быстро.

Раф не оставляет ей и шанса на то, чтобы она начала вырываться - он отпускает ее сам. Милая Алекс. Она не такая уж и милая, умеет быть злой и даже жесткой. Именно в эту секунду его навестило воспоминание прошлых дней - фантом пощечины, обжегшей щеку.

“Нет, это зовется упрямством.”

Что делать с этим? Не было ли ошибкой сказав ей об этом? Как скоро она перерастет это? Надо ли вообще ждать этого?

“Может просто плюнуть на все?!”

За диким чувством жажды и то и дело вспыхивающей злости, а еще за влечением к такому близкому и однажды опробованному источнику крови - ничего дельного в голову не приходит. Сохранившаяся, не объятая пламенем голода часть рассудка шепчет, что демократия ни к чему хорошему никого и никогда не приводила.

“На что я надеялся? Эмоции и взвешенные решения - этот союз сродни фантастике! Особенно ждать, что это произойдет в голове женщины.”

Нужны доказательства? Они прямо перед ним. Темные малахиты глаз ярко сверкают сердитым блеском, губы то и дело поджимаются, сдерживаясь, чтобы не высказать ему что-то.

“Что-то подсказывает мне, что это не пожелание “отличной охоты” или “береги себя.”

Они идут на юг, в расставленные сети Карен, нет, ему в руки, навстречу ее смерти.

Все противится этому.

Однако как же хочется прикоснуться к прохладной, теперь уже пахнущей морем коже и напиться вдосталь так, чтобы она обязательно обняла его.

- С удовольствием поболтаю с тобой, - слышится ей очень тихое, едва различимое, - но чуточку позже.

Алекс в ответ на этот жест и слова дергает подбородком. Глаза женщины темнеют еще больше, сверкают не хуже камешков в начищенной витрине ювелира, но она молчит.

Он никак не привыкнет к последнему. Ему нужно, чтобы она говорила с ним, но в ответ Раф получает лишь краткость и лаконичность, а еще эти чертовы междометия! Трудно сказать, когда общение с ней превратилось в потребность, но он чувствует, что таковая имеется.

* * *

Они поступили согласно ее плану. Алекс и сейчас тяжело вспоминать об этом! Ее до сих пор гложет что-то. Совесть, наверное. Она шепчет ей, что это эгоистично - ставить чувства превыше чьей-то жизни.

“Однажды, я уже сделала это, спасла его.”

Именно.

“Но вот только он ее об этом не просил.”

Сначала они прибыли в Дэлавер, затем в Балтимор, теперь направляются в Норфолк, по пути обследуя мелкие портовые городишки, но и там не было ничего, что говорило бы о присутствии Джейка. Вместо него в них вдосталь всего остального - еды, пресной воды, батареек, топлива и других таких нужных мелочей.

“Джейк мог, нет, должен был, - поправляет она себя, - успокоиться за все это время, трезво взглянуть на ситуацию, принять верное решение и оставить в покое свою ревность.”

Тогда где же он?

Алекс готова уйти в самую глубь, на окраины городов, забраться в самые глухие районы, попасть в перестрелку, бежать к яхте что было сил, спасаясь от существа, но она не находит там ничего. Сперва она осматривала стены в поисках посланий, затем площади, выдающиеся сооружения, дома, хоть чем-то напоминающие их многоэтажку на Манхэттене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все тщетно.

Однако все равно продолжает забираться все дальше и дальше с каким-то завидным, даже злым упорством, искать чего-то, а потом бежать к лодке с полным рюкзаком, с ноющими пальцами рук.

Ей не хочется признаваться себе, что все зря. Она надеется найти хоть что-то и боится, что куда бы они не пошли - они не найдут никого и ничего, одни лишь мертвые города доверху набитые существами.

Алекс ощущает беспокойство, а иногда, как сейчас, стойкое и непреодолимое желание - броситься вплавь и бежать как можно дальше. Она подвергает опасности себя и детей. Раф - он никуда не денется.

* * *

- Что будет если ты просто уйдешь?

Я читаю и пытаюсь рисовать, вожу черным маркером в бессознательном движении руки, а потом убираю острые стыки. Я стараюсь решить проблему на уровне подсознания. Не помню как называлось это только начавшее набирать силу учение.

- Хочешь избавиться от меня?

Раф сидит рядом со мной за разложенным столом: перед ним паяльник, какие-то металлические спицы и тонкие трубки, микросхемы, провода, кусачки и пинцет, янтарная смола в серебристой коробке.

- Я разве об этом спросила?

Я поднимаю глаза на Рафа, в очередной раз наблюдая за тем, как он возится с разобранной аппаратурой. Он некоторое время ничего не отвечает на оба моих вопроса и я решаю, что вот и все, пришел конец едва начавшемуся разговору.

- Сначала спросила, как можно убить вампира, а теперь это.

Я наблюдаю за ним. Обижаюсь я на него или нет, считаю виноватым или стараюсь отгородиться, но мне нравится смотреть, когда Раф работает, занимается чем-то. Самые любимые мною моменты - это когда он управляется с яхтой и борется со стихией.

Это скажу я вам невероятное по силе и притягательности зрелище - огромная и сокрушительная стихия, запускающая острые ветра и играющая лодкой словно сытая кошка маленькой мышкой, а против нее мужчина, невероятно быстрый и сильный вампир, что отражает ее натиски, ведет неравную борьбу с этим титаном.

Рафаэль - он, как древнегреческий герой, потерявший всякую осторожность и страх, грозящий Посейдону или Зевсу с палубы своей крохотной пасудинки.

Он выигрывает.

Мы все живы и здоровы. Лодка цела и он на месте, за столом, передо мной, а не где-нибудь на дне среди акул, скатов, мурен и чудовищ, которые никогда не видели света.

- Я не хочу избавиться от тебя.

Янтарная смола плавится, от нее идет едкий дым, отчего я машу рукой, потому как он направляется не куда-нибудь, а мне в лицо. Раф в следующую минуту касается жалом паяльника кусочка металла, отчего тот плавится и отдает похожую на ртуть капельку.

- А не похоже.

Созерцание занятого мужчины отчего-то успокаивает меня. Так я уверена, что все будет хорошо и мы обязательно справимся. На последнее замечание Рафа я поднимаю на него глаза и он делает тоже самое, теперь уже не обвиняя меня в немногословности.

- Когда выйдем в море, столкну тебя за борт, - говорю я с предельно серьезным выражением лица и, кажется, и в самом деле не шучу, - чтобы тебе было с чем сравнить простое любопытство и реальную попытку избавиться от проблемы.

Мы стоим на приколе уже несколько дней. Все устали от организованного мной стремительного марш броска, вечной спешки, смены городов, ожидания и борьбы со стихией. Нам нужно отдохнуть чуть-чуть и переждать - я надеюсь, что за это время мы дождемся Джейка, что тот заметит дым от костров, разведенных нами на пирсе.

- Так уж и простое?

Цепляет меня. Хочет услышать правду?! А я? Нет!

- Проще уже и быть не может.

Мрачный у него взгляд, темнее тучи, синевы радужки за ним практически не видно. Голодный? Нет, этот вампир просто злится на меня. Временами это тревожит мое сознание, но не в эту минуту.

- Ты бы верно подумала иначе?

- Я бы подумала тоже самое, - я подбираю со стола мелкую детальку, покручивая ее в руках, уколов ее контактами пальцы, - но конкретно сейчас я спросила другое.

Почему он не понимает мое состояние? Нет, очень даже понимает.

Иначе, он бы сделал по-своему. Мне не пришлось бы его просить и умолять сделать по-моему, подумывать об его убийстве, просто… Все очень непросто. Плюс один в копилку “невыносимая трусиха и эгоистка”. Да-да, именно в таком сочетании.

Подумав об убийстве, из меня вырывается нервный смешок.

- Вижу о чем подумала. Страшно?

- Нет. Поражает обилие способов. Теряюсь в выборе.

Раф вновь увлечен делом. Я не спрашиваю чем именно он занимается, к чему все манипуляции, но так понимаю, что он хочет усилить радио сигнал. Меня хватает на пару движений фломастера и меньше чем на дюжину скругленных углов.

- Ты теперь не будешь разговаривать со мной?

Мужчина лишь поднимает на меня глаза в ответ на это, отпускает и слегка ведет головой в сторону, при этом не прекращая заниматься пайкой. Вид у него при этом несколько удивленный.

- Александра, - начинает он медленно, не спешно отвлекаясь от своего занятия.

Говорит и тут же замолкает, видимо вспоминая мою фамилию, тон у него, на минуточку, менторский. Он ее не знает. Джейк, кстати, тоже никогда не интересовался этой частью моей личности. Никаких обид. Других Александр на острове не было, я не переживала, что он вдруг потеряет мой номер телефона или еще о чем-нибудь в этом духе. Однако я знала фамилию Джейка, хоть никогда и не признавалась ему в этом. Нашла в его комнате старой квартиры автомобильные права.

- Дарресон, - подсказываю я ему, ведь именно этого не хватает в начале его, кажется, обличительной тирады.

- Дарресон?

Я киваю. Именно. Я примерно догадываюсь чему именно посвящен его удивленный тон и мелькнувшее недоверие во взгляде.

- Тебе говорили?..

- Какая чудесная у меня фамилия? Да! Что она в полной мере отражает мой чудесный характер?

Его глаза светлеют, предупреждая о приближении улыбки и хорошего настроения.

- Насчет чудесного тут бы я поспорил.

Черт! Как так? Мы рядом друг с другом постоянно, а я умудрилась соскучиться по вот этому всему. Я вздыхаю в ответ, не тяжело, а просто сокрушенно.

- Хотела сказать, что “никогда”, но теперь буду настаивать на том, что оды моей миловидности мне пели постоянно.

Он усмехается.

- Тебе не кажется, что ключевое слово в этой фразе “пели”? Не забывай, что у этого слова есть и второе значение.

Улыбаются его глаза, но не губы. Мы теперь оба ведем себя иначе. Это недоверие и сомнение. Какие-то полутона этих двух состояний, что остались на яхте и никак не покинут ее.

- Нет, все же вредничаешь, на мой скромный взгляд, сейчас ты.

Я поднимаюсь из-за стола, откладывая Жюля Верна в сторону, вместе с альбомом и фломастерами. Надо прогуляться до костра и посмотреть как идут приготовления ужина - Паоло обещал мне нечто “бомбическое”. Запахов отсюда не чувствуется, но проверить тем не менее надо.

- Вредность заключается в том, что я не хочу рассказывать, как избавиться от меня за одну минуту?

Я останавливаюсь возле него, прислушиваясь к крикам снаружи. Раф спокоен, значит и мне волноваться не за что. Эти двое балуются, а это признак того, что обеда нам не видать как своих собственных ушей.

- Именно. Это простой вопрос, а следом был другой - как один из способов решить проблему, а ты ворчишь, как дед, зацикленный на возмутительной политике Буша.

Не хочу повторяться и в основе моего вопроса лежит далеко не праздное любопытство. Почему бы не сказать ему об этом? Ведь Раф… Кстати, а какая фамилия у него?

- Мы ведь уже обсудили с тобой этот вопрос, касающийся моей старости?

О, да! Я уже и не помню, когда так много смеялась в последний раз.

- Главное - душа, - как бы я не старалась, у меня не получилось произнести это серьёзно.

Он откладывает паяльник и выдвигается в проход, мешая мне пройти и даже больше - тянется ко мне, притягивая к себе. Впрочем, это единственное, что он позволил себе - поставить меня рядом с собой,

- Дарресон, перестань убегать, стоит нам перекинуться хотя бы парой фраз.

- Я не убегаю.