**Глава 17**

Вонзить зубы, оторвать голову, выдрать кусок плоти, прикоснуться клыками к еще бьющемуся сердцу.

Выпустить монстра! Выгулять его. Поддаться звериному я и не опасаться, что кто-то увидит, осудит, испугается или наделает в штаны от ужаса.

Не обращать внимания. Не вдумываться, не заглядывать глаза. Не вслушиваться в слова. Ни придавать значения интонациям голосов и солено-кислым ароматам, сигнализирующим о приближении ангела смерти.

“Смерть пахнет слезами и разочарованием.”

Все правильно. Только прощаясь с жизнью, в тот момент ты осознаешь, как бездарно ее прожил, тогда и только тогда ты понимаешь, что действительно ты сделал неправильно и потерял.

Не беспокоиться о том в каком виде он вернется домой в пустую квартиру, где его никто не ждет. Испачканная одежда и отталкивающая внешность теперь не должны беспокоить его.

“Ты знаешь, я не удивлена.”

“Мы можем не разговаривать!”

Джейк сначала просто идет, но переполняющее, изводящее чувство требует сделать хоть что-то, только бы занять себя, хоть на какое-то время избавиться от него. Он срывается на бег, набрасывается на одного из вампиров, что преследует его. Зажигалка появляется в руках в мгновение ока. Он не слышит криков, их попросту нет - бессмертное существо сгорает быстрее клочка бумаги.

“Я соскучилась. Мы редко видимся и мало общаемся.”

“Этого хватит на ближайшие пять лет!”

“Я тоже помню наши встречи, с нежностью вспоминаю каждое такое мгновение.”

“Карен, что тебе нужно?”

Карен смотрит на него секунды три, ничего не говоря, а потом пожимает плечами.

“Поговорить. Я ведь все вижу.”

“Ты причина всего происходящего.”

“Неправда!”

Ев звонкий возглас отражается между небоскребами, звенит в еще сохранившихся стеклах, вибрирует в пластике.

“Виноват ты и твоя…”

Карен замолкает и ожесточенно качает головой, словно уговаривает себя не делать этого.

“И твоя подружка.”

“Вот как. Ладно, я еще понимаю почему она, но вот я?.. Это за гранью моего понимания.”

Она поджимает губы и отводит глаза.

“Ты виноват, потому что раз за разом продолжаешь выбирать таких женщин!”

Карен не успевает вскрикнуть. Она не задыхается. Ей всего лишь больно и неудобно. Наверное, еще и неловко предстать в таком виде перед остальными. Он держит ее, схватив за шею, приподняв над землей. Пальцы сжимаются на ее тонкой шее, еще немного и пробьют кожу, уперевшись в крепкие кости, может быть даже клыки.

“Сколько раз ты лезла в мою жизнь со своими благими намерениями?”

“Раз десять! Не так уж и много за три сотни лет!”

Этого достаточно! Она сопротивляется, шипит и изрыгает проклятия, но потом успокаивается, повисает в руках подобно гигантской марионетке.

“Я не вмешивалась!.. Но до поры до времени! Кто виноват, что ты выбирал шлюх?!”

У нее хватило мозгов употребить прошедшее время и не приобщить Алекс к этому прозвищу.

“Теперь ты не выбираешь выражения! И сейчас скажешь, что не вмешивалась?”

“И сейчас! Никогда! Я следила и держала под контролем, но я не сделала ничего, чтобы у них засвербило, чтобы они прыгнули к кому-то в кровать, не выбрасывала эндорфины и феромоны в их кровь, когда они влюблялись! Проблема в тебе! Чего ты не дал им? Проблема в них - они были шлюхами!”

Джейк рычит, бросается на первое яркое пятно. Последнее что он видит - оно дрожит и дергается из стороны в сторону. Приходит облегчение и длится оно до тех пор, пока трепыхается его “мотылек”.

“Ты знаешь, что я не лгу. Вдумайся в мои слова, вспомни все! Наверняка были те, кто что-то пытался вернуть, обратить события вспять, искал встреч или писал письма. Ты думаешь: это я просила их об этом?!”

Его не волнует кем бы этот человек и как могла сложиться его судьба. Ему все равно на этого маньяка, убийцу, педофила, извращенца. Оранжевое пятно заслужило эту участь, иначе оно бы не оказалось здесь.

Вряд ли наступившее ощущение можно назвать сытостью. Скорее его можно приравнять к облегчению или к неожиданному приливу сил. Мотылек обмякает в руках, давит своей тяжестью, шумно опускается на пол, придавив ботинки.

“Я сделала тебе одолжение! До того как она разбила бы тебе сердце!”

Чудно слышать такое от Карен. Эти слова горьки, но есть в них изрядная доля романтики и нежности. Он отпустил ее, поставил на ноги со звонким стуком шпилек об жестянку сорванного дорожного знака.

“До того, как ты бы убил ее!”

“Не лукавь, милая сестрица!”

Он делает вид что смеется, но на самом деле цепляется за эту мысль, только бы забыть, загнать подальше просящийся на язык вопрос.

“Брось это все! С каких пор тебе не плевать?!”

“Она - живое доказательство моей правоты и искренности, и честности!”

Джейк бежит дальше, навстречу выбежавшим монстрам, он прорезает их толпу, словно горячий нож масло. В нем так много силы, но еще больше ярости и обиды, и злобы.

Хруст. Стук. Чавк. Визг. Скрежет. Звон. Скрип. Крик! Стон!

“А вот это необычно! Монстры не стонут! Плевать!”

Лишь бесчисленное количество смертей, жестоких и кровожадных сможет удержать его от того, чтобы не броситься в квартиру, не схватить эту чертову карту и отправиться в Делавэр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ему хватит одного взгляда, чтобы навсегда запомнить его. Ему нужно успокоиться и выпустить все. Ему стоит побыть одному чуть-чуть, совсем немного.

“Или я убью ее!”

Существа визжат и орут, следуют за ним, а он бежит  по следу человека, по оставленному им запаху. В нем много всего намешано, кроме собственных ароматов: разнообразные отдушки парфюмированных средств, химии, которой обработана одежда и обувь, горячей тканью, парами керосина, едой - сочными стейками и заправленным молоком, жареным луком картофельное пюре.

Это говорит о сытой жизни. На этом континенте нет молока и лука. Картофеля. Горячих утюгов, что разгладили все складочки, убили микробов на тюремной робе. Может быть где-то, но не на этом проклятом острове.

Шуршание. Топот. Скрежет.

Джейк оглядывается.

Существа бегут за ним.

У монстров хорошее слух и обоняние, но если это касается крови. Всего остального они, кажется, не различают.

“Она ушла с Рафом…”

“Ты вынудила ее!” - резко обрывает ее Джейк.

Карен раздраженно дергает головой. Она не договорила.

“Я отомстила ему за предательство! Он не сказал мне ничего про эту лодку, за то что задумал что-то за моей спиной. А вот почему так быстро согласилась она, тот еще вопрос! Ты уже не спросишь ее почему. Ты не сделал этого на пирсе, а я ведь ждала, что ты хоть что-то скажешь ей!”

Хочет сказать, что она изменяла ему с Рафаэлем? Бред! Алекс всегда была у него на виду!

“Не всегда, - предательски спокойно, четко и даже как-то меланхолично отвечает внутренний голос. -  Львиную часть времени она была предоставлена самой себе!”

Он не верит ей. Но Карен и не думает соглашаться с ним, отступать.

“У меня есть фотографии. Хочешь я покажу их тебе? Нет, не отвечай! Я покажу их тебе?! Сегодня же! Когда захочешь! Я знала, что ты станешь сомневаться в моих словах. Хочешь, пойдем прямо сейчас?!”

Они идут к ней в берлогу в ту же минуту, забывают о творящейся вокруг вакханалии. О рассыпавшихся по всему городу вампирах. Кровавой жатве.

Джейк рассматривает снимки на крошечном экране, не приближая, все видно и так. Но это всего лишь объятья. И прикосновения. И взгляд. И одежда, в которой она была тем утром. Они в высохшей оранжерее. Территория Карен. От Алекс пахло лимонными леденцами! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Он идиот! Неужели он такой идиот?

“Извини, но я не стала хранить более пикантные сцены.”

“Отчего же? Ты решила пожалеть меня?!”

Он смотрит, листает раз за разом и есть в этом нечто ужасное - он не может остановиться.

“Ты мой брат. Тебе не нужно всего этого. Хочешь видеть, как она стонет под ним?!”

“Тогда зачем ей нужен был я?” - он не может удержаться от этого вопроса и чувствует себя маленьким ребенком, который не понимает совершенно очевидных вещей.

Карен отходит в сторону. Она молчит какое-то время с самым что ни на есть сосредоточенным выражением лица. Не подумала об этом? Ответ приходит чуть позже - прибывший, вбежавший в комнату вампир с совершенно безумным взглядом. Его руки в крови. Он весь в ней.

“Смени Кевина! Иначе мы не досчитаемся кого-нибудь из мелких!”

Безымянный вампир кивает. Нехотя. Он оставляет их вдвоем спустя мгновение.

“Не знаю. Возможно, как и мне, ради разнообразия. Да хотя бы из жалости или трусости! Хочешь, спроси у нее сам. Убей ее! Иди!”

Карен задумывается на мгновение и качает головой.

“Но на ее месте - я бы плыла в противоположном направлении.”

“Пытаешься меня отговорить?!”

Карен пренебрежительно фыркает, снимая свою куртку и натягивая толстовку с логотипом баскетбольной команды.

“Мне было бы выгодно, чтобы она созналась тебе во всем и ты убедился в искренности моих слов.”

“Что тогда отправила ее?”

Он только приподнимает брови в ответ на ее наряд. Кроссовки, джинсы, толстовка, волосы, забранные в хвост.

“Что ты так смотришь на меня?”

“Ты решила изменить своему стилю? Ты ненавидишь спорт!”

Карен только дергает уголком губ. Она, видимо, подумала о чем-то другом, даже не пытается исправить кислое выражение лица.

“Ненавижу! Бестолковое занятие, но эти тряпки мне совсем не жалко будет испачкать! Но что насчет Рафа и девчонки? Знаю, что думаешь об этом."

Это правда. Пока он не встретится с Алекс - он будет думать об этом. Но лучше бы все было по-другому.

“Раф был более конкретен в своей просьбе ко мне - он просил не трогать ее ни при каких обстоятельствах. Ты не знаешь кем он был в прошлой жизни? Наверняка юристом! Но ты иди за ней! Спроси!”

Нет. Ему нужно успокоиться и подумать обо всем самостоятельно, без опеки Карен, без ее псов, что будут идти ноздря в ноздрю, а затем доложат обо всем увиденном и предоставят ей новую пищу для размышлений, чтобы она могла выкрутится. Если врет она, то Джейк обязательно вернется к ней и это будет последняя ее ложь.

“Алекс! Алекс!” - перед глазами плывет красное зарево ярости вперемешку с ревностью.

Она скажет ему правду. Он будет видеть все. Он будет смотреть в ее глаза и чувствовать, как бьется сердце, слышать дыхание и вдыхать ее аромат. В этот раз он почувствует все.

Ложь тоже имеет свой запах, он еще омерзительнее, чем страх.

Алекс не стоит лукавить и еще хуже - лгать. Иначе, как бы это не было не справедливо, она будет держать ответ за всех его подружек, которых он не трогал, за тех, кому не отвечал и не шел на сближение. Это несправедливо, но такова уж жизнь

В одну реку не входят дважды. Любовь - не терпит сомнений и лжи.

Перед ним возникает очередная бабочка такая яркая, трепещущая, напуганная.

Джейк даже не заметил, как вынес дверь, как прошел все эти метры, а может и километры пути, как поднимался, взбирался, крушил. Последнее, что он замечает, прежде чем вонзить зубы в ее тело, что она ходит из стороны в сторону. Дергается из туда-сюда.

- Не так просто! Бориса не...

Это создание трепыхается, пробует сопротивляться, бьет его чем-то, что попадает в ребра и отскакивает от них, падая на пол и звонко бренча при этом.

- Сука! На! Блядь! На!

Кто-то бросается на него сзади с проклятиями, матами, но Джейк отмахивается, отталкивает не глядя, грохота не слышно.

Он оборачивается - один из вампиров поймал напавшего со спины заключенного и прижимает к себе с хрустом. Поза человека становится неестественной - чем-то напоминает смятую банку, даже если бы он остался в живых после укуса, то вряд ли бы оправился после таких повреждений. У него наверняка сломаны ребра и пробиты внутренние органы.

Чем дольше он стоит, втягивает кровь, тем сильнее разгораются его глаза.

“Этому всегда будет мало. Он не остановится на одном!”

В прежнем мире не было таких вампиров. Дело не в мутации, а в самом сообществе тех кто живет в сумраке, не видимом людьми. Носферату проще избавиться от одного, что бросает тень, компрометирует, подвергает опасности их вид, чем подставляться перед многомиллиардным источником пищи.

Теперь же правила изменились. Такие существа, как это, могут творить здесь все что угодно. Радует одно - у этой твари есть хоть какая-то узда, пусть и в виде его сестры.

* * *

Карен улыбается, а потом и вовсе взбирается на огромную кровать, прыгая на ней.

Она только что вернулась с охоты. Настроение у нее преотличное и не только потому что она вдосталь наелась и чувствует себя чуть ли не всемогущей. Она вспоминает разговор с Джейком. Она не пропустила ничего из той беседы, ни единой его интонации и выражения лица.

- О да, я постаралась выложиться на все сто!

Карен лгала и изворачивалась прямо на ходу.

- Все по науке! Все по науке! Я импровизировала! Молодец, девочка! Так держать!

Кто бы мог подумать, что ее предположение верно! Угрохать несколько драгоценных минут на поиск смартфона! Парни обшарили комнаты пропавших вампиров и всех кто живет под ее началом и нашли требуемое.

- Я оказалась права! Права! Права!

Каждый в этой гостинице пытается вести двойную игру. Они меняются сменами, перекладывают выполнение ее приказов и распоряжений на других и, как оказалось, следят друг за другом.

- Мои мальчики! Мои идиотики!

Cвой туз в рукаве, каждый ждал удобного случая. Чистой воды ложь, она поставила на свой блеф всё!

- И не прогадала! Не прогадала!

Она радостно смеется, спрыгивает на пол и бежит к бару, хватает бутылку шампанского и трясет ею. Пробка не выдерживает напора бьющих изнутри газов, извергается, заливая комнату волшебным напитком. Она обожает игристые вина - они такие волнующие и приятные, напоминают ей секс.

Хоть какой-то толк от бесчисленного количества курсов актерского мастерства, и Раф, он оказался полезен.

- Да, Хеллингер! В чем-то ты промахнулся! Нельзя спасти всех! Не-ль-зя! Надо лучше заметать следы, козел.

Она думает, нет, представляет: как тот корчится в агонии, повторяет еще и еще раз условия его освобождения, пьет вино прямо с горлышка и вновь делает это. Ему нелегко сейчас, если он решил поступить иначе.

- Ты сдохнешь, Раф! Сдохнешь! Только попробуй вывернуться на этот раз!

Советы его безусловно еще пригодятся ей, но она будет осторожна, не станет использовать их напрямую. Она пошла от противного. Вложила в голову Джейка неприятие к девчонке, пусть далекое, пока еще не сильно явное. Она заставила его сомневаться в ней. Даже немного обидно за нее - он так быстро повелся!

- Мгновенно считай!

Все же зря она сказала это “или”. Нет, надо было приказать Рафу другое, пусть бы соблазнил ее, трахнул прямо на глазах у Джейка, а потом он бы убил их двоих.

- Нет-нет! Нельзя спешить! Я столько раз спешила, а надо было сыграть на некоем контрасте! Я ум-ная! Умница!

Она садится за стол и смотрит невидящим взглядом вдаль. Надо выловить оставшихся уродов! Столько крови! Чистой, незамутненной, насыщенной, злой! Правда не такой как у тех людей, что остались на материке. Она у них настоящая. Они борцы.

- Эти просто убийцы.

Ей нужно придумать, что делать дальше. Джейк успокоится и отправится за ней.

- Ник! Ник! Ник!

Он появляется почти тотчас же. Ей нравится этот парень - он чаще всего молчит и никогда не пререкается.

- Возьми с собой Айзека…

- Он мертв!

- Ну, значит Шона, Эй-Джея, Карлоса и…

Она задумывается. Ей нужны неприметные, совсем тоненькие. Эти подходят идеально.

- ...Дэна, Кевина, Мэна, Дугласа, Кена.

Ник кивает.

- Ты ведь запомнил карту? Отправляйтесь…

- В Делавэр, - подсказывает ей Ник, уловив суть ее предложения.

- Да и ждите Рафа. Убейте их всех, избавьтесь от тел и от лодки.

- А если их не будет? - басит Ник, почесывая, покрытую густой, темной щетиной щеку. - В море может случиться всякое.

Точно. Она вздрагивает, зябко трет плечи. Проклятая стихия! Но Ник улыбается. Она видит его предвкушение, как ему уже не терпится выбежать.

- Как долго нам ждать?

Понятно, что ему не хочется быть вдалеке от охоты, но зато он будет относительно свободен в перемещениях, будет главным и сможет распоряжаться вампирами на свое усмотрение, но самое важное - будет охотиться без необходимости делиться с кем бы то ни было.

- Дождитесь Джейка. Уничтожьте все, чтобы он там не оставил, следуйте за ним и не выпускайте из виду. После него не должно остаться даже окурка, плевка или записочки. Любой! Держи меня в курсе всего происходящего, отправляй кого-нибудь с новостями.