**Глава 21**

- Где Раф? - Лиза касается ее руки. - Алекс!..

Зовет она ее сначала тихо, но потом все меняется: решительно трясет за плечо и повторяет вопрос куда более громко, нетерпеливо, требовательно.

- Где Рафаэль?!

- Я не знаю!

Алекс надвигает шапку на глаза, зарываясь лицом в руки, лежащие на столе. Ей нужно еще пару минут. Кажется, она и часу не вздремнула. Этой девчонке совсем не жалко ее.

- Спит, - она вспоминает, что теперь занимает его место, - плавает.

Алекс открывает глаза, глядя в крохотный участок стола перед собой. От него пахнет моющим средством и слабо, совсем не заметно, древесиной. Ее гложет чувство вины.

- Три дня прошло! Ты слышишь?!

Три дня. Рафаэль ведь вампир. Что с ним могло случиться? Подумаешь, поплавает дольше обычного! А что если на него напали акулы? Или...

“Он сам как акула! За них нужно переживать, не за него!”

Тем не менее она думает о нем ежечасно, а честнее и правильнее будет сказать, что ежеминутно. Чувство вины за прошедшие дни разрослось до размеров айсберга. Она и сама то и дело одергивает себя, чтобы вдруг не позвать Рафа, невероятно злясь на себя при этом. Беспокойство, вина и тоска. Первые чувства самые сильные, последнее - куда более редкое. Она устает - вот истинный рецепт ее черствости, но страшно подумать, что было бы оставайся она в покое.

- Он ушел.

- Ушел?!

Алекс кивает, откидываясь на спинку скамейки, смотрит на часы. Она едва не стонет от досады. И пары часов не прошло с того момента, как она заглушила двигатель и опрокинула в себя кружку чая с просьбой разбудить ее через четыре часа!

- Ты спрашиваешь для того, чтобы прибавить моменту драматизма или потому что действительно не расслышала?

Эта зараза подняла ее куда раньше!

- Почему он ушел?

- Потому что.

Алекс поднимается из-за стола. Надо приниматься за дело, заводить мотор и идти к следующему порту, не к тому, в котором они были однажды, а в тот что побольше. Им нужен бензин и не какой-нибудь, а самый лучший. Иначе они заглохнут посреди океана и станут надеяться только на ветер.

- Ты выгнала его?

Алекс не отвечает, “собирая” себя по кусочкам, просыпаясь, прогоняя усталость, сонливость, ломоту в теле, напрягая и расслабляя мышцы, чтобы они пришли в тонус, только бы перестать чувствовать себя развалиной.

“Все было бы иначе будь здесь Раф!”

Ну, вот! Опять! Она подумала об одном, а это следом вытянуло другое.

“Да, он не загонял тебя. Не выжимал последние силы, заботился и не требовал, чтобы ты вносила вклад наравне со всеми!”

Вот это откуда взялось? Сейчас она, пусть и хмурясь, но думала о кружечке кофе с сахаром! Таком сладком, чтобы передернуло от омерзения до самых костей, а вместо этого мысли метнулись к Рафу, который гадких чувств, как бы она не пыталась вырастить их в себе, никогда не вызывал.

- Почему ты сменила маршрут?

Она уже и туда заглянула! Алекс стягивает рукава куртки. Ей нужно прийти в себя, умыться, а потом уже отвечать на вопросы.

- Куда мы направляемся?

Алекс с некоторым облегчением выдохнула, забрасывая куртку на вешалку. Они включали приборы, но не разобрались с навигационной системой. Как скоро они устранят этот пробел в образовании, поймут что к чему и ей придется признаться в содеянном?

- К берегу! - она плеснула в лицо холодной воды.

Может и не придется. Ей бы объяснения не требовались.

- Ты убила его? Ты убила его, да? Да?!

Алекс продолжает тереть лицо холодной водой под это то тихое, то громкое “да?!”. Она бы не смогла убить его и дело даже не в неравных силах, а в том, что просто не смогла бы.

“Но бросить в море на съедение хищникам - это я сделала, совершенно не напрягаясь!”

- Прекрати вести себя как идиотка!

Алекс вешает полотенце на вешалку, оборачиваясь к девчонке. Получилось резко. Она не просто сказала, а рявкнула на нее. Впервые сорвалась на нее.

- Ты себе не надоела еще? Мне? Очень! - она обводит пространство гальюна. - Всем нам!

- Сама ты дура!

Дверь хлопает, но не так громко, как это могло произойти на суше, а просто щелкает, отъезжая в сторону. Алекс тянется к ней, закрывая. Пару минут тишины, покоя и одиночества будут весьма кстати.

* * *

- Спускать трос и все?

Джейк заканчивает накладывать повязку, фиксируя ее так, как однажды подглядел у Рафа - плотно, но без фанатизма, чтобы не перекрыть приток крови и не сломать ей руку в другом месте, в районе кисти, например.

От женщины пахнет Алекс - это не только духи, это еще и одежда, которая впитала ее запах, дезодорант, крем, аромат тела и табака.

Это не притягивает к незнакомке, а раздражает.

Он разрешил Кейт Андерсон взять вещи Алекс, но только один комплект. Остальное - раздобудет себе сама. Здесь не “Красный крест” и не лагерь для беженцев. Все эти тряпки, как и другие вещи в этом доме, дались Алекс и другим членам общества с большим трудом, некоторым это стоило жизни.

- Включать свет, слушать радио, бить пустые бутылки, затягивать трос обратно и ни в коем случае не открывать окна и двери.

Джейк поднимается с дивана, смахивая обрезки бинта и лейкопластыря в корзину для бумаг.

- Это разве сможет помешать им?

Она отодвигается от него. Все это время отказывается смотреть ему в глаза, поворачивать к нему лицо. Он сдерживает себя в эмоциях, но то и дело ловит себя на недовольных интонациях. В такие моменты женщина вздрагивает и старается отодвинуться еще дальше.

- Это поможет тебе остаться в живых.

На самом деле не поможет, если они решатся на более активные действия. Джейк, когда вернется, сможет проверить верна ли Карен своему слову или же забила на все прошлые договоренности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это скорее предосторожность, создание видимости того, что он дома и находится в бесконечно долгой, затяжной депрессии.

Она скоро поймет, что ее обманули, но ему нужна фора. Больше чем пару часов, за которые Карен самостоятельно или с помощью своих ублюдков настигнет его.

- Ты сказал, что я могу выходить.

- Не раньше моего возвращения, - он смотрит на ее перебинтованную руку. - Как ты это представляешь?

Кейт кивает, судя по тому как быстро она это сделала, девушка ждала такого ответа и ...

- Значит я могу остаться?

Спрашивает, а сама вздрагивает. Видимо, она не в восторге от такой перспективы.

“Тогда чего вцепилась в мое предложение?! Там было бы лучше!”

Джейк усмехается - ее не радует такое соседство, его, как не странно, тоже.

- Это не мне решать.

- А кому?

Кейт поднимается с дивана, провожая взглядом каждое его движение. Ей неуютно рядом с этим существом и сколько бы Кейт не храбрилась, не делала вид, что все в порядке, но все же признает, что ей страшно. Существо состоящее из одних только клыков и бивней теперь выглядит как самый обычный человек, тем не менее поворачиваться к нему спиной - ей совсем не хочется.

“Природе! Твоим мозгам и уровню интеллектуального развития остальных.”

Но вместо этого Джейк говорит другое:

- Той, что жила здесь до тебя.

- Ты ведь за ней идешь, да? - в ее глазах отражается ужас, она отступает на его приближение, натыкается на столик с загремевшей на ней разнообразной мелочевкой и замирает.

Она сжалась и одновременно подобралась. Джейк чувствует, что за всеми этими признаками страха, его тошнотворным запахом, девушка старается настроить себя на более воинственный лад, видит, как сжимает кулаки и даже как дергается в сторону. Глупая.

“Что, так не нравится эта мысль? Не хочется оказаться наедине с двумя монстрами, что в определенный момент решат полакомиться ею?”

Ему тоже не улыбается делить кров с убийцей.

“Да, ладно я! А Алекс? Что бы она сказала на это?”

Он фыркает себе под нос, так что женщина вздрагивает и пятится, но дальше уже некуда. Алекс не напугала легенда о каннибале. Она не ощутила от него никакой угрозы. Тут и гадать не надо долго, чтобы узнать ответ. Приютила бы эту Кейт обязательно.

- Она такая же как ты?

- Нет. Она обычная.

Андерсон шумно выдыхает с нескрываемым чувством облегчения и едва слышно выговаривает: “Слава Богу! Она здоровая!”

- Просто человек, а не уголовница, - уточняет он с какой-то злой педантичностью.

Женщина задерживает на нем свой взгляд и он видит, как она холодеет, как опускаются уголки губ, как последние поджимаются, как некрасиво выделяются высокие, но все же угловатые скулы. Ему все равно, что она думает и как отозвались в ней его слова.

- Нас отправили сюда с напутствием, что это наш шанс начать жизнь заново.

Джейк идет в комнату Паоло и Лизы, приводя ее в порядок (зашторивая окна, включая свет), осматривая, не осталось ли в ней чего, что принадлежало бы Александре.

- Выходит у вас был выбор? А что было на другой чаше весов?

Он слышит ее шаги и тихий шелест выдвигаемых ящиков. Что она там ищет? Оружие? Еще один нож?

- Нет. Выбора не было.

Джейк выходит из комнаты, оглядывая женщину, что прячет здоровую руку за спиной. Не надо быть гением чтобы понять что там.

- Нам говорили, что все мы здесь будем равными.

- И как?

Женщина молчит, поворачиваясь на месте по ходу его движения. Надо бы ей научиться абстрагироваться. Она ему нужна и он перебинтовал ее руку. Зачем ему убивать ее?

- Ожидания оправдались?

Ему все равно. Незачем издеваться над ней.

- Твоя комната прямо по коридору. Спальня под запретом.

Он видит все. Видит как она, несмотря на страх, внутренне усмехается на его последнее предложение. Дура.

- Я почувствую, если ты была там.

Он идет в коридор. Джейк еще бы поболтал с ней, но ему пора. Пара дней - это слишком большая роскошь.

* * *

Алекс только открыла дверь, а на столешницу рядом с ней “приземлилась” кружка с громким стуком, тут же расплескав кофе по деревянной поверхности.

- Твой кофе!

- Я не просила, но спасибо.

Она оторвала кусок от рулона с бумажными полотенцами, чувствуя себя очень и очень неуютно под двумя испытывающими взглядами. Лиза быстро села за стол рядом с Паоло, вперив в нее вопрошающий взор.

- Пожалуйста! - раздалось позади такое же злое, как и прежнее оскорбление. - Мы ждем!

Алекс оглянулась, поднеся кружку ко рту, сделала первый обжигающий глоток, да и отставила посуду в сторону.

- Чего?

Она просто тянет время, собирая мысли в кучу. Алекс не любит, когда из нее пытаются сделать дуру и сама в таких играх не участвует за редким и очень редким исключением. Взять хотя бы растяжение, то есть перелом в районе щиколотки, в ту роковую ночь, когда они приютили Рафа и события в ее жизни стали течь в совершенно другом русле, чем могли бы.

- Хотим знать куда делся Раф! - выпалила Лиза немедленно.

Паоло никак не реагирует. Теперь уже и глаза не закатывает. Кажется, он смирился с этим, хотя… Алекс в другой раз обязательно бы улыбнулась - у Паоло есть достойный пример для подражания, но не сейчас, вспомнила, что некогда мальчишка брал все самое хорошее у другого мужчины.

- Нет, мы хотим знать куда мы направляемся, - перебивает ее Паоло. - Я видел, что ты поменяла курс.

Вот значит кто заглянул ей через плечо. Когда только успел? Или сделал выводы по поменявшимся местами восходам и закатам?

- Я развернула яхту в обратном направлении.

Начало положено. Алекс почувствовала, как ей стало легче, камень не камень, но осадок с души ушел.

- Мы идем обратно, в залив Лоуэр, в Нью-Джерси. Простите, что не сказала вам об этом сразу.

Она смотрит на задумавшихся ребят. Они в очередной раз предстают перед ней в другом свете. Они вновь те самые взрослые, в очередной раз переставшие быть детьми, скинувшие с себя эту мантию невидимости.

- Обратно? Но почему?

Чем быстрее она им расскажет тем лучше. Ей станет легче хотя бы в этом. В груди щекочет от намечающегося приступа кашля.

- Он бы не отпустил нас обратно.

- Ты этого не знаешь! - кажется, что она едва дождалась, когда Алекс закончит говорить, чтобы наконец вставить свое слово.

Рассказ Алекс вышел до неприличия коротким. Вновь центральной фигурой скандала, сам того не желая, стал Рафаэль. На душе у Алекс черти играют в чехарду, в голове если не полный бардак, то борьба чувств и логики, но этим двоим не нужно этого всего. Они хотели знать причину, по которой она повернула лодку обратно, теперь они знают всё.

- Почему ты не посоветовалась с нами?

Алекс отступила, берясь за кружку. Ей нужно выпить лекарства и пусть это будут таблетки.

- О чем советоваться? - возражает Паоло. - Что ты говоришь? Что она по-твоему должна была выбрать?

Алекс не отвечает, кашляя. Приступ все не прекращается и она выходит наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Это противоречиво. Холодная свежесть и является причиной ее нынешнего состояния. Но раз температуры нет и чувствует она себя нормально, то и…

- Ты бы о ком в первую очередь подумала?

- Подумай своей башкой!

Дверь закрывается с визжащим скрипом. Так скрипят влажные резинки герметика друг о друга - они-то и отрезают окончание фразы грубиянки. О чем должен был подумать Паоло - Алекс так и не узнала, задыхаясь от сдавливающих горло спазмов.

- Она не спросила нас ни о чем!

Алекс сидит на корме, только-только придя в норму. Под рукой тихо урчит Фрискес, согревшийся под едва теплыми лучами январского солнца. Сейчас самое время чтобы поднимать якорь и отправляться в путь. Но пара минут погоды не сделают.

- Сделают! Еще как сделают! Правда Фрискес?

Алекс усмехается, запуская пальцы в бело-коричневую шерстку животного. Он тарахтит еще громче.

- Ты думаешь только о себе!

Алекс вздрагивает, но не оборачивается. Ей ужасно надоело это все и огрызаться, препираться с эмоционально нестабильным подростком - ей совсем не хочется. У нее гормоны атакуют нервную систему, но страдают все кроме нее. Она даже не осознает происходящее. Или все-таки…

“Бред! Она всего лишь ребенок и не стоит сгущать краски, делать из нее злодея!”

Просто она жутко раздражает ее.

- Я знала! Знала! Знала! Что тебе не стоит доверять!

Лодка слегка покачивается из стороны в сторону от ее стремительных передвижений. Не перевернется, просто Алекс заметила ее колебания. Фрискес замолкает и кажется, что напрягается не меньше ее.

- Лиз! Замолчи! Что ты такое говоришь!

- Это тебе она понравилась! Ты говорил, что она спасла нас!

Этот кошмар никогда не закончится! Никогда! Алекс закрывает глаза руками! Она жалеет, что отправилась в море, сейчас даже больше чем когда бы то ни было. На суше она могла сбежать от этого всего, выбить себе несколько часов покоя, а тут… Она кругом виновата.

- Заткнись! Ты себя не слышишь! Что с тобой происходит?!

Алекс тоже не знает, что с ней происходит. Это вирус так влияет на нее? Это все из-за инфекции! Ей просто не с чем было сравнить. Одни выжившие были уже взрослыми, с уже сформировавшимся прекратившим бунтовать организмом, другие были слишком малы. Они ушли или погибли. Алекс просто не видела, как неизвестная болезнь влияет на детей.

- Я себя слышу! Я говорю тоже самое что и на Манхэттене. Она думает только о себе!

Жаль, что в их компании нет врача. Того, кто действительно хоть что-то понимает в том, как работает организм. Мечтать об эндокринологе - это вообще за гранью добра и зла.

- Я не хочу возвращаться туда! Не хочу! Эта чокнутая не даст нам остаться! Она и слушать нас не станет!

Она думала об этом. Лиз права. Алекс надеется на Джейка.

“Так себе план, если честно!”

О, мой Бог! О чем она только что подумала? Алекс кашляет, ее ведет вперед. Что-то совсем не тем она лечится, раз легкие вырываются наружу и кашель отдается болью в голове.

- Ты что творишь?

Говорит Паоло позади. Алекс не успевает оглянуться, удивляясь тому, что в воду брызнули красные капли. Она смотрит на отнятые ото рта ладони. Чистые и сухие. Тогда откуда?

- Лиза! Лиза!

Алекс успевает оглянуться. Лиз и Паоло смотрят на нее с каким-то напряжением. В руках Лиз кружка с кофе.

“Такой у нас не было!”

Она успевает закрыться, заслонить лицо рукой, прежде чем лоб прорезает острой болью. Алекс падает в воду, которая в мгновение ока становится красной, слышны крики, все вокруг пузырится, приглушенно грохочет.

“Это конец!” - мелькает в голове напоследок, прежде чем в глазах темнеет окончательно.