**Глава 22**
- Алекс! Алекс! - доносится гулко и откуда-то издалека. - Алекс, приди в себя!
Холодно. Черт возьми! Почему ей так холодно?! Она кашляет. В груди больно и горло дерет, но теперь вовсе не от кашля, а от ядрено-соленой воды, что выплеснулась из нее.
- Я говорила тебе, что с ней все… - слышно, как Лиз клацает зубами, - все в порядке!
Господи! Это она огрела ее кружкой! Красной она была вовсе не из-за цвета, а из-за крови! Перед глазами плывут воспоминания капель крови, что быстро смешиваются с водой, превращаясь в полупрозрачные, невидимые ленты, обломки от кружки, куча пузырьков, черная глубина океана.
- Зря ты меня столкнул, - голос у нее теперь плаксивый, жалостливый и дрожащий.
Алекс садится на палубе, выплевывая горькие ошметки воды. В висках стучит, тело содрогается от холода, в груди жжет, а в голове бьется одна единственная мысль:
“Рядом со мной растет самая настоящая стерва!”
Нет-нет, только не психопатка! Чудовище! Она вырастила чудовище!
- Она нам не мать…
Алекс застывает, на мгновение перестав кашлять, поворачивается к ним и смеривает Лиз и Паоло внимательным взглядом. Замечание по сути верное. Оно не обидное, просто поразило, каким тоном произнесла эти слова девочка. Она что-то упустила. В какой момент Лиз стала ее ненавидеть? Это все из-за Рафа?..
- Вот именно! Она не должна думать о нас, заботиться и соблюдать наши интересы!
Они опять ссорятся, а Алекс не может остановиться, кажется, еще немного и ее вывернет наизнанку.
- Она и не думает о нас! А должна была рассказать обо всем! Принеси мне одеяло!
- Сама неси!
Паоло уходит, оставляя их одних. Лиза отворачивается, предпочитая не встречаться с ней взглядом. Алекс и сама не хочет разговаривать с ней, ей просто не до того!
- Именно поэтому ты огрела ее кружкой?!
Паоло притаскивает ящик с лекарствами, открывает его, начинает выбрасывать из него таблетки, ища бинт.
- Давай я сама! Все нормально. Правда, все нормально! Рана пустяковая! Я вчера перебирала ее!
Алекс помогает ему. Она чувствует как отяжелел затылок, как щиплет рассеченную кожу. Боль пока не ощущается. Она просто в шоке от происходящего и наверняка там и в самом деле пустяк!
- Ты совсем свихнулась! Помешалась на Рафе!
- Причем здесь он?
Алекс складывает все обратно, фыркает на ее ответ, в котором нет и грамма уверенности.
- Потому что ты себя так раньше не вела, - парирует Паоло с раздражением, оборачиваясь к ней на мгновение. - Ты достала всех! И своим враньем тоже!
- Он здесь совершенно не при чем!
Алекс кивает, соглашаясь лишь внешне и то в этом кивке больше саркастических начал и боли нежели правды.
- Потому что ты себя так раньше не вела.
Говорит Алекс, складывая все обратно.
- Ты тоже.
- Это касается моей жизни, Лиза, и как не странно твоей.
Надо идти в каюту, переодеться и привести себя в порядок. Ветер пытается унести все в сторону, не хватало только лишиться чего-нибудь или вылавливать сачком для рыбы. Интересно у них есть такой?
- Вот именно. Моей тоже.
Алекс резко оборачивается к ней, как никогда сильно ощутив желание врезать этой пигалице. Эта девочка не отличается тупостью и негодаливостью, а сейчас строит из себя неизвестно кого!
Вернее, не дальновидностью…
Нет… Опять не то. Она забыла это слово.
Алекс чуть было еще раз не мотнула головой, пытаясь прояснить сознание.
- Хочешь еще раз ударить меня кружкой? Может быть чем-нибудь потяжелее? Так чтобы наверняка и у тебя не будет помех и препятствий!
Она смотрит на Паоло, что застыл у входа в рубку, с напряжением глядя на них двоих.
- Что потом? Ты ударишь его?
- Нет. - Взгляд Лизы “бросается” к своему недавнему союзнику. - Она убьет меня, когда ей надоест слушать правду.
Алекс уходит вниз, напоследок получая в спину.
- Будь здесь Джейк, ты бы вела себя иначе!
- Ты, я думаю, тоже.
Ей удалось сдержаться и не закричать на нее, проговорить все максимально спокойным и чуточку безразличным тоном. Она ей не мать. Она ей чужой человек, который всего лишь позаботился о ней когда-то.
- Что я сделала не так? - говорит она себе, оставаясь без одежды и клацая зубами. - Что? В какой момент ошиблась и все пошло наперекосяк?
По спине бегут капельки влаги. Это не вода. Хотелось бы, чтобы это было так, но...
Белоснежное полотенце быстро пропитывается кровью и она бы оставила его в качестве повязки, если бы не страх, что в рану может попасть грязь или какая-нибудь другая гадость, отчего начнется воспаление и возможно что-нибудь похуже сепсиса.
Слышно, как наверху говорит Паоло и что удивительно, как молчит Лиза. Она не отвечает ничего на его слова, хотя что именно тот “втирает” ей, разобрать трудно, шумоизоляция у одной из самых маленьких яхт - просто потрясающая.
По голосу ясно, что говорит Паоло. Он кричит на нее, только вот непонятно что. Опять ссорятся. Лиз так и не спустилась вниз, чтобы сменить одежду на сухую.
“Должно быть все равно! Ты ведь им не мать! Так ведь?!”
Так. Да не так.
“Так! Слышала же все! Оставь ее в покое, она уже взрослая! Пусть выкручивается в этой жизни сама!”
Алекс вздыхает, натягивая чистые джинсы, носки… Последнии хочется надеть все, прямо одну пару на другую. Но Алекс не до шуток. Она как самый настоящий термометр сейчас - чувствует как падает уровень адреналин, как все больше шумит в голове и как все больше дает знать о себе лихорадочное состояние.
“Слава Богу! Ты не унаследовала от матери склонность к ипохондрии, - воспоминание из детства говорит голосом отца. - Но никогда не игнорируй сигналы, что шлет тебе организм.”
Она быстро натягивает футболку, переживая за то, что уделает в крови все и не успеет наглотаться таблеток, сделать что-нибудь с ранением, а просто сляжет и оставит этих двух одних дрейфовать в открытом океане.
- Передай это Лизе, если она не хочет заболеть, - говорит Алекс, прежде чем выдавить из кассет несколько жаропонижающих и антибиотиков. - Я сейчас лягу на стол, а ты не бойся того что увидишь и смело лей на рану вот это.
Она двигает к краю мойки бутылку с перекисью водорода. Не все знают что это такое, но благодаря этому невежеству в аптеках таких бутылочек превеликое множество.
- Не обращай внимания на то, что будет пузыриться. Это нормально.
- Ты слишком добра к ней, поэтому она ведет себя так.
Может быть он и прав. Но ей не станет легче, если она сляжет в кровать. Ей только этого “не хватало” - лазарета под парусом!
- Это она тебе сказала?
Она садится за стол, складывая у края бумажные полотенца, антисептик, бинты, вату, бутылочку со спиртовым раствором, лейкопластырь.
- Нет. Это мое мнение. Мне кажется, что в ее семье были совсем другие порядки.
Может быть, но уж не предлагает ли он бить ее? Через несколько секунд она садится за стол, ложась на его расчищенную поверхность верхней частью корпуса.
- Кровь идет, - говорит Паоло с напряжением, выдавливая содержимое пластикового флакона, - не прекращается.
- Может это вода?
Она знает, что это не вода. Вопрос нужен был для того, чтобы успокоить подростка. Уж больно голос у него напряженный.
- Волосы ведь мокрые! Давай, смелее!
Алекс приподнимает руку, предлагая ему взять несколько раз сложенный бинт, набитый ватными дисками. Она вновь отворачивается, глядя на спинку дивана напротив. Повязка почти тотчас же оказывается прижатой к затылку.
- Все очень плохо?
- Я не знаю, волосы мешают разглядеть.
Алекс прикрывает глаза. Если так, то значит это всего лишь пустяковое рассечение кожи… Тогда почему у него такой неуверенный голос? Тело неприятно обдает холодом.
- Сфотографируй и покажи мне!
Он молчит. На Алекс падает несколько мокрых капель.
- Я могу подержать. Пожалуйста, давай быстрее!
Ей на спину ложится рука, с силой прижимая к поверхности стола. Она не похожа на детскую и подростковую, слишком уж широка и холодна. Футболка под ней сразу становится мокрой. Алекс дергается, пытаясь приподняться.
- Без фотографий могу сказать тебе, что придется зашивать, - говорят ей на ухо, обдавая щеку прохладным прикосновением, роняя на нее еще несколько капель.
Она пытается повернуться к говорящему, но тщетно. Ей просто не дают сделать это.
“Паоло! Вот почему он так вел себя!”
Но теперь хотя бы понятно отчего он был так напряжен. Он не боится крови и к ранениям относится нормально.
- Раф! Что ты делаешь здесь?
- Проплывал мимо! - резко отвечает он ей. - Решил навестить старых знакомых!
Вампир зол, но прикасается к голове очень осторожно, почти невесомо отводя в сторону волосы. Все равно больно. На мгновение ее накрывает чувство паники и беспокойства, но тут же отпускает. Он не убил их, опасность угрожает только ей и то слабенькая. Раф уже мог убить ее или ударить, но раз этого не сделал, значит…
- Запудрил мозги ребенку?
Она так не думает. Ей интересно, что его так задержало наверху, а еще больше - как он нашел их? По крови? Или… Лиз бросала в воду “хлебные крошки”?
- Нет, просто попросил.
Алекс с облегчением выдыхает, но вовсе не потому, что невесть откуда взявшийся Раф не влез в голову Паоло со своим чертовым гипнозом или обаянием, а тому что он просто здесь!
“Он жив! И с ним все в порядке! Господи! Спасибо тебе!”
Она рада слышать его, даже несмотря на то что голос вампира далек от дружелюбного.
- Так принято делать у нормальных людей, а не разыгрывать спектакли и добиваться желаемого путем обмана и манипуляций.
Что? Он думает, что она специально изобразила истерику? Играла на его чувстве жалости и вины? Поделом ей! На его месте она бы подумала тоже самое!
- Оставь ты уже этот фотоаппарат. Обойдемся без памятных снимков для отдела травматологии.
Паоло согласно кивает, убирая камеру обратно в сумку.
- Тащи сюда аптечку и поставь пожалуйста чайник, - говорит он в сторону, не отнимая руки от ее спины.
Рафаэль не теряет времени даром. Сильный, черт его подери!
- Считаешь, что я сбегу куда-нибудь?
Алекс все-таки поворачивается к Паоло и Рафу с яркой вспышкой боли, пронесшейся перед глазами алым цветовым пятном. В помещении стало тесно из-за появившейся в нем Лизы. Она ничего не говорит, а быстро проскальзывает к себе в каюту. Алекс не успевает разглядеть ее лицо. Боль отступает, но не так скоро, как хотелось бы.
- Мне дышать тяжело.
- Нет, я так не думаю. Ты сможешь удержать себя в горизонтальном положении, пока я накладываю тебе швы?
- Да.
Давление на спину прекращается, но она чувствует, что тот еще держит ладонь над ее спиной, секунду, другую, прежде чем в одно ловкое движение выудить из ящика дугообразную иглу и нитку. Алекс закрывает глаза.
“Всё будет хорошо!”
Эта мысль, несмотря на все произошедшее, на сотворенное ею за последние дни, противоречива, но ей плевать на это. Она не обязана ничего объяснять и оправдываться перед кем бы то ни было. Пару минут она может позволить себе не думать ни о ком и ни о чем.
- Сейчас будет дискомфортно. Алекс?
О! Как контрастирует его голос с тем, что он делает в данную минуту. Ему есть на что злится, но тем не менее он продолжает заботиться о ней. Или правильнее сказать - ухаживать?
- Я в порядке.
- Открой глаза, чтобы я видел что ты в сознании.
- А если я вырублюсь?
- Я сказал: открой глаза!
Алекс смотрит в лицо Рафаэля, присевшего рядом с ней. Он мокрый, но взгляд у него обеспокоенный.
- Мне просто так легче. Незачем кричать на меня! Я же разговариваю с тобой! Это ли не признак того, что я в полном сознании?
Мужчина молчит с секунду, затем кивает, но прежде чем подняться, говорит ей:
- Ты не поверишь, но конкретно сейчас, я сомневаюсь в этом! Крики - это не самое страшное, что можно ждать от тебя!
Все правильно! Зря она препирается с ним, но Алекс просто не может удержать себя от того, чтобы не ответить ему. В конце концов, непросто не показать, как она рада видеть его, даже такого злого. Тогда он и в правду решит, что она бредит или растеряла остатки ума.
Она же великая притворщица. Он так решил.
* * *
Вопреки всему, я и Раф, мы оба молчим первые мгновения. Он делает укол с местным обезболивающим, не один, а несколько, обкалывая рану по кругу. Ощущения и в самом деле не из приятных, но я согласна перетерпеть это. Не хочу дождаться, когда заведутся поглощающие омертвевшую плоть личинки. Вздрагиваю, представив этот кошмар, но ничего не могу поделать со своей фантазией.
- Лежи и не вставай, - говорит он мне, а сам идет в каюту.
Надо подождать когда подействует лидокаин (или что там на самом деле было в аптечке?) поэтому никто не спешит втыкать в меня иглу, что лежит неподалеку, тревожа сознание светлой нитью. Я волнуюсь, но совсем чуть-чуть, не так как могло бы быть, если бы в качестве хирурга выступал Паоло.
- Рассказывай.
Я и не пытаюсь выпрямиться, но видимо я окончательно пала в его глазах - раз он говорит мне совершенно очевидные вещи. Я сползаю вниз, подкладывая под голову руки, ощущая нестерпимое сиюминутное желание откинуться назад.
Этот бзик длится недолго.
Я трогаю повязку пальцами, а затем успокаиваюсь, найдя для себя кое-что более интересное.
Раф не стал закрывать отъезжающую дверь каюты, она то и дело мечется туда-сюда, отодвигаясь то вперед, то назад на какие-то несчастные пару дюймов, но вообщем-то не может скрыть переодевающегося мужчину.
Сначала я натыкаюсь на его обнаженную спину с влажной кожей. В тусклом освещении ламп, полумрака она кажется бронзовой - это впечатление усиливают неровно ложащиеся тени, подчеркивая развитую линию плеч, подрагивающие и играющие мышцы, прогибающиеся где надо, образующие впадины, а где-то наоборот рельефно бугрящиеся, с проступающими веточками вен.
- Я все еще жду, - напоминает он о себе, тут же чертыхаясь и проклиная низкие потолки, а также того, кто сделал их такими.
Хочется сказать, что я тоже.
- Мне кажется, что ты.
Раф оборачивается, глядя на меня, видимо желает убедиться в том, что я не сделала все по-своему.
- Проектировку имею ввиду, - говорю я, даже не подумав о том, чтобы закрыть глаза, - и низкие потолки.
Он задерживает на мне взгляд ровно на секунду.
- Вряд ли, - он отворачивается, но поставить дверь на место, закрыться ею, Раф не спешит. - Я создаю суда побольше.
Это он такой испорченный или все же я? Или же никто из нас не страдает ложной скромностью?
- Этим же, судя по всему, занимался какой-то карлик.
Я не могу ничего поделать с собой: скольжу по нему взглядом даже тогда, когда он стягивает с себя потрепанные штаны, бросая их с чавкающим звуком поближе к выходу.
- Может быть гном?
Рафаэль предстает передо мной полностью обнаженным и, что я хочу сказать?
Он - монолит.
То есть мужчина хорош со всех сторон, с разных ракурсов, сверху и снизу, в одежде и без нее. Мне даже кажется, что меня обманули, провернули какой-то трюк и рядом со мной не Раф.
Почему? Ну... В одежде он выглядит куда скромнее.
- Алекс!
- Мм?..
Кажется, лидокаин подействовал. Я не чувствую затылком ни тампона, ни холода, ни боли, ни пощипываний. Шею продолжают щекотать шипящие струйки перекиси водорода, подначивающие меня дернуться и отмахнуться от них, как от несуществующих длинных прядей.
- Теперь, когда ты все рассмотрела…
- Не всё, - откликаюсь я незамедлительно и тут же прикусываю язык. Но правда ведь не всё!
Раф возвращается ко мне, на мое счастье уже натянув на себя темные джинсы, застегивая их как-то преувеличенно медленно.
Издевается надо мной? Ладно, мне и самой досадно и совсем чуть-чуть смешно.
- На тебя как-то странно действует обезболивающее. - Он присаживается рядом со мной, рассматривая мое лицо. - Мне показалось, что ты заигрываешь со мной.
Ему показалось. Интерес к тому что перед глазами и внезапно развязавшийся язык - это еще не кокетство.
- Тебе привиделось, - соглашаюсь я, внутренне поежившись от того, что мне сейчас предстоит.
- И я так думаю, - его мрачный взгляд скользит по моему лицу, - на твоем месте будет весьма и весьма самоуверенно считать, что тебе удастся отвлечь или задобрить меня таким вот образом.
Так! Он уже второй раз угрожает мне призрачным наказанием или скорой расправой. Однако,относиться серьезно к его словам у меня не получается. Может быть напрасно я преуменьшаю степень опасности, откуда мне знать - вдруг вампир любит исключительно здоровых жертв?
- Ох! Серьезный удар по самолюбию той, что сейчас лежит перед тобой в самой соблазнительной и раскрепощенной позе гетеры из Коринфа.
Темно-синие глаза Рафаэля светлеют еще больше. Я знаю это выражение, этот оттенок синего, эти дрогнувшие уголки губ - он улыбается, пусть и старается не показать мне этого.
- Скажи мне, что ты сделаешь?
Я глубоко вздыхаю, очень ясно ощущая, как успокаивается до этого быстро стучащее сердце.
- Не заставляй меня мучаться в догадках.
- Не очень ты похожа на переживающую, изводящую себя предположениями.
Это правда, чтобы он там не говорил. На меня не просто снизошло, на меня свалилось спокойствие и умиротворение. Во всем виноват вампир. Он не просто мой спасательный жилет. Рафаэль - гарант того, что ничего плохого не случится и все будет хорошо.
- Вышьешь свои инициалы у меня на затылке?
- Хм, ты подала мне отличную идею.
Опять это выражение глаз, но улыбки его я так и не дождалась. Раф поднимается, возвышаясь надо мной.
- Повернись в другую сторону.
Я так и делаю. Мне кажется что с радостью и с горящими щеками, ушами, шеей и грудью. Останься я в том положении, стала бы рассматривать его пах, который по моим же словам разглядеть не успела. О, Господи! Откуда это?
- Как ощущения? Чувствуешь что-нибудь?
Ощущения не однозначные и я чувствую смущение вместе с одолеваемым смехом. Я не знаю что причина моего неадекватного поведения - натянутые нервы или отпустившее напряжение, лидокаин или пригоршня лекарств.
- Алекс?
Он заглядывает мне в лицо, перегибаясь через меня, держа за плечо. Я кусаю губы, чтобы унять смущение и смех.
- Слушай, Раф! Богом тебя заклинаю! Начни уже штопать и скажи сейчас, что за утонченную месть ты для меня приготовил?
Он хмурится, не понимая в чем причина моего веселья. Я бы с большим удовольствием поднялась и ушла куда-нибудь, только бы он не видел меня такой.
- Иначе я и в самом деле скажу что думаю, и тебе придется показать мне все остальное, только бы унять мою фантазию!
Потом я закрываю глаза, коря себя за то, что не догадалась сделать этого сразу же.
- Хм, - достается мне сперва, он шуршит чем-то рядом со мной. - Расскажи, что у вас здесь произошло?
Он знает все и предлагает мне нажаловаться? Хм! С Лиз и в самом деле надо что-то делать. Только я пока не представляю что.
- Разве Паоло и Лиза не рассказали тебе о случившемся?.. - начинаю я, а потом посылаю все к черту. Какая мне разница? Хочет знать - пусть слушает!
Я думала, что он спросит о другом - почему я бросила его в океане? О чем я думала при этом и чем руководствовалась?
- Лиз молчала.
Пренеприятно, когда сквозь тебя протягивают нитку, ощущаешь себя без малого детищем Виктора Франкенштейна.
- Паоло сказал, что ты ударилась о снасть и упала в воду. Потом они с Лизой вытащили тебя.
Вот как! Версия Паоло получилась весьма отличной от реальности. Ох уж эта дружба! Ох уж это чувство локтя до самого конца! Зачем? Нет! Почему он прикрывает ее даже сейчас?
- Причину твоего падения я так и не заметил, но нашел на палубе окровавленные осколки моей любимой кружки.
Он замолчал, ожидая продолжения.
- Где Паоло?
- За штурвалом. Неужели и ты не скажешь мне что произошло на самом деле?
Нет уж! Я не стану молчать и прикрывать ее тощий, белобрысый зад! Мне и в самом деле страшно от того, как решительно и агрессивно действует эта девочка. Сейчас у меня язык не повернется назвать ее ребенком.
- Она ударила меня ею за то, что я не посоветовалась с ними, прежде чем оставить тебя в океане.
- О! Так это не было не случайностью?
Я чувствую как краснею, а потом как кровь отливает от лица. Я не боюсь. Мне стыдно перед ним. Эти три дня я часто думала о том, что мне стоило для начала поговорить с ним и попробовать уговорить, а уж потом давать пинка под зад.
- Ты прекрасно знаешь, что нет.
Раф садится за стол прямо напротив меня. Он скрещивает руки на груди, глядя с самым требовательным выражением лица.
- Скажи мне, чем я заслужил такое отношение? Чем вызвано это недоверие?
Ничем.
Я просто боюсь его.
Не так как существ, ребят с пляжа, змей. Я знаю почему не нашла в себе силы посоветоваться с ним - он бы уговорил меня. Я знаю, что у него бы это получилось.
- Я боюсь тебя сильнее, чем ты можешь себе это представить и...
Он перебивает меня, кажется, что он ждал этих слов с самого начала и теперь его “прорвало”:
- Боишься?
- Прости меня за это...
Я поднимаюсь со стола, одергивая футболку и еле удерживаю себя в вертикальном положении. Вот это качка!
- Надо пойти и проверить, что там у Паоло..
Он не слушает меня, поднимается следом за мной очень медленно, словно удерживает себя от чего-то.
- Ты серьезно?! - кажется, что все стекло, которое было на борту, вздрогнуло, задребезжав мелодичным звоном. - Только сейчас ты поняла, что боишься меня?!
Не понимаю, что такого я сказала, что вызвало такую реакцию. Я начинаю отступать, выбираюсь и-за стола, перед этим потрогав аккуратно сделанную повязку с едва-едва ощутимыми швами под нею.
- Я решила, что ты не согласишься вернуться обратно. Вбила это в себе в голову и не нашла сил рассказать об этом.
- Боишься? Ты хотя бы себе-то не ври!
- Я не лгу.
- Давай я скажу тебе, что на самом деле происходит?! Потому что я ни черта подобного не чувствую и не чувствовал никогда!
- Ну, скажи!..
Меня “подбрасывает” от его тона и слов, но я не могу найти в себе силы, чтобы разозлиться. Меня ведет в сторону, я хватаюсь за балку. Каюта кружится не хуже чем мир верхом на каруселе.
- Ты боишься не меня, а себя!
- Пожалуйста, проверь, что там у Паоло. Он ведь не справится с такими волнами.
Он все еще игнорирует меня, словно не слышит, не замечает сказанного.
- Потому что привычное положение вещей рушится прямо на глазах.
Рушится. Кружится. Прыгает. Вертится. Раф берет меня за плечи, встряхивая. Я не могу сфокусироваться на нем. Каюта плывет перед глазами.
- Этого ты боишься!
А я разве не так сказала? Нет?
- Ты вцепилась в него! И кружишь на этом суденышке… Надеешься, что в нем твое спасение! Потому что тогда было все просто!
Он отворачивает лицо как-то очень резко, скрежетнув при этом зубами, но теперь я прижимаюсь к нему, потому что ощущаю дикую слабость, не чувствую ног. Держу его за футболку, понимая, что ткань выскальзывает из пальцев. Что за чёрт?!
- Мне нужно прилечь, ненадолго, - я не слышу себя, кажется, что шепчу пересохшими губами. - Обними меня… пожалуйста.
Что со мной? Крови я потеряла не так уж и много. Может это препараты смешались и дали такую реакцию? Чушь! Там были только противовирусные и от кашля. Обычный коктейль.
- Алекс? Алекс?! Алекс!! Черт тебя возьми!
Я вижу потолок каюты, потом лицо мужчины. Боже! Оно у него такое обеспокоенное сейчас.
- Что с тобой?
- Я не знаю, я просто хочу прилечь.
- Ты уже лежишь!
- Раф…
Что если я выпила еще что-то? Вместо лица Рафа перед глазами резко выпрыгивает другая картинка - таблетки. Все как обычно белые, с полосой посередине. Одна упаковка…
- Посмотри аптечку…
Я обнимаю его за шею, через несколько секунд касаясь головой мягкой подушки.
- Одна упаковка… она была не такой как остальные... вскрытой.