Глава 21

Кирилл долго колесил по ночной Москве, обуреваемый мрачными мыслями. Понимал, что поступил правильно, по совести, но легче от этого не становилось. Не мог отпустить Надежду, все в его душе протестовало против такого решения, но и быть с ней тоже не мог. Внутренние противоречия раздирали его на части, изводили и мучали, не давая спокойно дышать. Перед глазами то и дело появлялось лицо Надежды, то доверчиво‑смущенное, то залитое слезами. Эти картинки резали по живому, вскрывая давний нарыв на сердце. Оно кровоточило и билось в конвульсиях. Хотел бросить все и рвануть обратно, но титаническим усилием воли заставлял себя давить на газ в надежде, что отпустит. Но не помогало. Демоны в груди бесновались все сильнее, грызли и рвали внутренности в клочья, причиняя нестерпимую боль. Не выдержав этой пытки, Кир съехал с трассы и свернул к дому сестры. Остановился напротив забора и, заглушив двигатель, уронил голову на руль. Зачем приехал, и сам не знал. Ему просто нужно было выговориться. Хоть с кем‑то обсудить смятение, что творилось в душе, а Женя была самым близким для него человеком. Несколько минут он сидел неподвижно, пытаясь справиться с сомнениями. Никогда не жаловался сестре, считал это ниже своего достоинства. После смерти родителей именно Кирилл стал главой семьи, поддержкой и опорой Жени во всем. И просто не имел права на слабости. Сейчас же поддержка нужна была ему… Наконец решившись на этот шаг, он вышел из машины и направился к дому. Нажал на звонок и повинно опустил голову. Дверь открылась, и на пороге появилась Женя. – Кирилл? – удивленно воскликнула она. – Ты чего в такое время? – У тебя выпить есть? – спросил он, смерив ее обреченным взглядом. – Было вроде… – озадаченно протянула Женя. – Что случилось? – Пройду? – Кир кивнул на дверь, которую она до сих пор держала рукой. – Конечно, заходи, – спохватилась сестра и пропустила его в дом. – Вик дома? – поинтересовался между делом, пока разувался. – Нет, он в командировке. Приедет только завтра. – Женя оперлась плечом о стену и сложила руки на груди. Интуитивно чувствовала, что брат приехал не просто так. – Хорошо. А дети? – Спят уже, ты время‑то видел? – хмыкнула она. – Неа, не смотрел. – Кирилл неопределенно качнул головой. – Иди на кухню, я сейчас. Он прошел знакомым маршрутом и встал около окна. Погода совсем испортилась, но ему было все равно. Все, что творилось внутри, пугало гораздо больше капризов природы. Женя вернулась через несколько минут с бутылкой виски в руках и двумя бокалами. Увидев ее, Кир развернулся. – Почему два? – удивленно приподнял бровь. – Ну как я тебя одного брошу? – Женя лукаво улыбнулась и присела на свободный стул. Кирилл смерил ее недобрым взглядом, демонстративно налил только себе и поднес бокал к губам. Еще секунду назад хотелось нажраться в лоскуты и хоть ненадолго забыть обо всем, но проблему это вряд ли решит. Так и не сделав ни глотка, он поставил бокал на стол и присел напротив сестры. Зарылся пальцами в волосах и застыл в таком положении. Закусив губу, Женя наблюдала за его метаниями. Видела, что происходит какой‑то треш, и не знала, как себя вести. Боялась сделать только хуже, но и бездействовать было нельзя. – Ты приехал помолчать? – осторожно поинтересовалась она, чтобы вывести брата из ступора. – Я тебе мешаю? – Он огрызнулся, словно пытаясь защититься, но Женя не нападала. – Конечно нет. – она подошла к нему, протянула руку и коснулась его головы. – Кир, я не об этом… – Я знаю, – выдохнул он и покачал головой. – Прости… – Что тебя мучает? – мягко спросила и начала гладить его по волосам. – Я сам себя мучаю. – Кирилл уткнулся ей в живот и прикрыл глаза. Нежные пальчики путались в его волосах и массировали кожу, даря расслабление и покой. Наверное, за этим он и приехал, надеясь получить хоть небольшую передышку. – Расскажи, вместе мы найдем решение… – Это сложно… – Почему? – Потому что не хочу, чтобы любимая сестренка разочаровалась во мне, – грустно усмехнулся Кир. – Чего? – Женя резко отстранилась, подняла его голову и заглянула в глаза. – Кирилл, ты в своем уме? – заскользила взглядом по его лицу, пытаясь понять, не шутит ли он, но брат был абсолютно серьезен. – Я тебя люблю, никто и никогда этого не изменит. Откуда такие мысли? – Ты меня просто не знаешь. – Он накрыл ее ладони своими и, шумно выдохнув, отстранился. – Я знаю достаточно и прекрасно понимаю, что ты совсем не идеальный, – горячо возразила Женя, чувствуя, что он сдается ее натиску. – Давай, Кир, хватит держать в себе. Он снова взял стакан, словно собираясь с мыслями перед прыжком, и опять отставил его в сторону. Алкоголь ему сейчас был врагом, затуманит мозг и спутает мысли, а Кириллу нужна была ясная голова. – Когда‑то давно, лет в восемнадцать, я познакомился с женщиной. Она была старше меня на десять лет, – тихо начал он свою исповедь. – Я любил ее, как любят только раз… но она не ответила взаимностью. Просила оставить ее в покое, и я малодушно отступил. Молодой был и глупый… Столько лет пытался ее забыть, но безуспешно… Женя с замиранием сердца слушала его рассказ. – Поэтому ты до сих пор не женился… – пробормотала она себе под нос, наконец начиная понимать поведение брата. – Я вообще не помню, чтобы у тебя были постоянные женщины до Лики. – Да. В каждой я искал Любу, но ни одна не смогла приблизиться к ней… и я расставался с ними без сожаления. – А Лика? – Женя нахмурилась. Картинка, что до этого отлично сплеталась воедино, никак не желала сходиться. – Это скорее порыв от отчаяния, – горько усмехнулся Кир, сожалея об очередной слабости. – Тогда, в ваш первый Новый год с Виктором, я только с ней познакомился, но потом остыл, как и со всеми предыдущими. – Но вы же вместе. – В тот год умерла Люба… – с болью начал он, заново переживая все эмоции и пытаясь контролировать их. – Я долго переживал, не мог смириться и поверить в это. Много пил, почти не работал. Сам практически загибался в одиночестве… – Господи, я ничего не знала, – выдохнула Женя и покачала головой. – Я сказал тебе, что в командировке… Она даже не представляла, какую боль носил в себе брат все это время. А в самый сложный для него момент не была рядом и не поддерживала. Он отгородился от нее глухой стеной и не дал даже шанса. – Зачем, Кир? – сквозь слезы спросила Женя. – Я бы помогла, я бы придумала что‑нибудь. – Это уже не важно… – Кирилл хотел скорее перевернуть эту страницу. – В то время опять появилась Лика. Я уже не помню, как все закрутилось… но когда я пришел в себя – она была рядом. И тогда я решил попробовать создать хоть что‑то стоящее. Хотя бы попытаться стать счастливым. – Дурак. – Женя сокрушенно покачала головой. Большей глупости придумать было сложно. Почему он сразу к ней не пришел и все не рассказал? Зачем устроил из своей жизни такой треш? – Дурак… – равнодушно подтвердил Кир. Крыть было нечем. Затея и правда была изначально провальная, только он этого не понимал и с упорством осла пытался себя перемалывать. – А Надя? Он замер, услышав это имя. Сердце пропустило удар и забилось быстрее. – Надя… дочь Любы, – выпалил на одном дыхании и, откинувшись на спинку, задрал голову к потолку. – Чего? – пораженно воскликнула Женя, до конца не веря услышанному. – Люба просила меня позаботиться о ее дочери… Я обещал, что сделаю все, что в моих силах… – Офигеть… – единственное, что она смогла из себя выдавить. Такую лихую историю и придумать‑то было сложно, не то что в нее вляпаться. – Надя так похожа на мать, что сводит меня с ума. – Кирилл упрямо продолжал изливать душу, выплескивая все, что долго носил в себе. – Я смотрю на нее и вижу Любу. Я больше так не могу, – схватился за голову и отчаянно ей покачал, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. – Ты любишь ее? – Женя задала вполне логичные, по ее мнению, вопрос. – Кого? – Он поднял на нее воспаленные глаза. – Кого ты любишь, Кир? – переформулировала она так, чтобы ему было легче. – Не знаю… я запутался. – Он был раздавлен окончательно. – Столько ошибок наделал, что не знаю, как разрулить так, чтобы всем было хорошо. – А как будет хорошо тебе? Как бы ты хотел сам для себя? Простые вроде бы вопросы, но ответить на них было невероятно сложно. Но еще сложнее признаться самому себе в том, что все, что он делал до этого, полная ерунда и бег по замкнутому кругу. – Черт, как же это все сложно и неправильно, – выдавил Кирилл из себя, проходя очередную стадию принятия. – Ты ошибаешься, все очень просто. – Женя присела перед ним на корточки и взяла его ладони в свои. – Отбрось сомнения и дай себе шанс на счастье. – Я боюсь… – честно признался он, глядя ей в глаза. Никогда прежде не был настолько откровенен, но сейчас не мог остановиться. Ему нужно было выплеснуть все то, что жрало его изнутри. – Чего? Кир поднялся на ноги и отошел к окну. Не мог смотреть сестре в глаза, слишком тяжело давались слова. – Боюсь, что прошлое не отпустит меня и сломает будущее… – тихо проговорил он и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Боюсь обмануть Надю и сделать ей больно. Пока я еще могу остановить процесс, лучше зарубить все на корню. – Господи, зачем? – недоуменно воскликнула Женя, теряя терпение. – Если ты чувствуешь, что эта девочка тебе нужна, зачем ты ее отталкиваешь? – Как ты не понимаешь? – Кирилл развернулся и пронзил ее отчаянным взглядом. – Я вижу в ней другую женщину. – Опомнись! Твоей Любы давно нет и не будет! – распалялась она все больше. – Отпусти ее, она должна уйти из твоей жизни. А Надя живая и тянется к тебе. Не отталкивай ее. Ты нужен ей точно так же, как и она тебе. Кир поражался сестре. Она всего лишь высказала мнение со стороны, но так удивительно попадала в нужные точки. Он все это время отчаянно цеплялся за прошлое, пока оно не стало мешать будущему. А сейчас почувствовал в себе силы разорвать порочный круг и наконец вырваться на свободу, но некоторые сомнения все же мешали принять единственно верное решение. – А если у нас ничего не получится? – горько усмехнулся Кирилл. – Она же совсем малышка, я старше почти на двадцать лет. – Не преувеличивай, не на двадцать. – Женя снисходительно закатила глаза. – У нас с Виком разница тоже немаленькая, и все счастливы. А вообще, – она сделала небольшую паузу, – я думаю, тебе стоит рассказать ей про Любу. Надя должна знать правду и решить все для себя. Скелеты в шкафу никогда до добра не доводят. – Может, ты и права, – задумчиво протянул Кир. Такой вариант ему почему‑то не приходил в голову. Если откровенно поговорить с Надей и все ей рассказать… Оставалась вероятность, что она и знать‑то его не захочет… но так будет честно по отношению ко всем. – Я всегда права, – хмыкнула Женя и гордо вздернула подбородок. – Моя маленькая сестренка стала совсем взрослой. – Кирилл сгреб ее в охапку и невесомо коснулся губами виска. – Наконец‑то ты это признал. – Ты меня вынудила, – рассмеялся он. – Это не считается. – Езжай домой. – Да, поехал, – торопливо засобирался Кир. – И… спасибо тебе. – Лишь бы на пользу. Женя проводила его до двери и с чувством выполненного долга вернулась на кухню. Очень надеялась, что помогла брату разобраться в себе и разрубила этот гордиев узел, что мешал ему жить полноценной жизнью. Если Кирилл сделает все правильно, то, вполне возможно, не упустит свое счастье. Женя свято верила в это и желала им обоим быть сговорчивее. В конце концов, бегать друг от друга бессмысленно. От судьбы не уйдешь. * * * Кирилл летел домой, нарушая все правила дорожного движения. Не терпелось увидеть Надежду, просто посмотреть, как она спит, прикоснуться хотя бы мельком. На душе было так непривычно легко и тепло. Даже не верилось, что такое возможно. После разговора с сестрой Кир ощутил, как камень, долгое время давивший на плечи, испарился. Дышать стало намного легче и свободнее. Впервые за долгое время Кир улыбался просто потому, что так хотелось. Он думал о Надежде и осознавал, что готов сломать свою жизнь до основания, чтобы попытаться построить новую. С ней. Афера? Авантюра? Плевать! Лишь бы Надя согласилась дать ему шанс все исправить. Он сможет стать для нее принцем. Он сделает ее самой счастливой на свете. Купив по дороге цветы и сладости, Кирилл, наконец, подъехал к дому. Заглушил двигатель и инстинктивно посмотрел на окна в комнате Надежды. Горел ночник, и это давало слабую надежду, что она не спит и они смогут поговорить. Забрав подарки, он направился к дому. Бесшумно вошел и замер на несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте. Истошный девичий визг заполнил собой все пространство вокруг и ударил по барабанным перепонкам. Кир вздрогнул от неожиданности и, бросив гостинцы у двери, рванул к лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, стремительно влетел на второй этаж и свернул к комнате. Кирилл ничего не видел и ориентировался исключительно на ощупь. От страха за Надю его сердце колотилось, как сумасшедшее, а по позвоночнику то и дело пробегал холодок. Через пару секунд он оказался возле нужной двери, уверенно нажал на ручку и вошел в комнату. Увиденное поразило его до глубины души. Надежда кричала и извивалась, а Марат пытался ее раздеть и надругаться. Кровь в жилах вскипела мгновенно, а пелена опустилась на глаза. Не думая ни секунды, Кир кинулся вперед. Одним рывком стащил Марата на пол, словно тряпичную куклу, и без жалости нанес сокрушительный удар в челюсть. Тот взвыл раненым зверем и попытался защититься, но Кирилл не оставил шанса, врезаясь в его оборону мощными ударами. – Урод! Скотина! – рычал он сквозь зубы, впечатывая кулаки в окровавленную физиономию. – Как ты посмел прикоснуться к ней? – Хватит, пожалуйста, – взмолился Марат. – Она сама хотела, – всхлипнул и закашлялся. – Надюх, скажи ему. Надя разрыдалась, закуталась в одеяло с головой и забилась в угол. Это немного остудило пыл Кира. Мышцы дрожали, адреналин в крови распалял все больше, но он нашел в себе силы остановиться. С большим трудом взял себя в руки, не желая продолжать разборки на ее глазах. Девочка и так натерпелась, ни к чему ей видеть еще и это. – Тварь, – рявкнул Кирилл, подскочил на ноги и за шкирку поднял Марата. Тот не мог даже сопротивляться, просто болтался, как мешок с картошкой. – Вон отсюда. – Он швырнул его к двери и двинулся следом. – Чтобы духу твоего не было в моем доме. Оказавшись в коридоре, включил свет. Марат попытался проскользнуть в свою комнату, но Кир не позволил и протолкнул его к лестнице. – Убирайся отсюда, – процедил сквозь зубы, сжимая кулаки все сильнее. Очень хотел дать себе волю и уничтожить противника, но понимал, что проблему это не решит, а лишь добавит новых. – Да за что? – Марат неуклюже спустился и остановился внизу. Челюсть болела, глаз обещал завтра заплыть, а из носа горячей струйкой текла кровь. Хотелось лишь одного: лечь в постель и уснуть, а не выслушивать нотации. – Ты, гаденыш, еще спрашиваешь за что? – вскипел Кирилл в секунду и вновь двинулся на него. Ярость кипела в его крови и отчаянно искала выход. Еще одно идиотское слово – и вся выдержка полетит к чертям собачьим. Он просто ушатает эту мразь на месте. Марат все понял без слов и примирительно выставил вперед руки. Понимал, что силы явно неравны и даже не стоит пытаться лезть на рожон. – Дай хоть вещи заберу, – промямлил он с надеждой. – Завтра заберешь, когда протрезвеешь, – сухо бросил Кир и указал на дверь. – А сейчас вон. Марату ничего не оставалось, как подчиниться и уйти. Не так он представлял себе сегодняшний вечер. Что его только дернуло пойти к этой дуре? Все проблемы из‑за нее. Откуда только взялась на его голову? Оставалось надеяться лишь на то, что к утру Кирилл остынет. Придется повиниться, пообещать больше так не делать, и все вернется на круги своя. А пока надо было найти, где переночевать. * * * В комнате все стихло, да и из коридора больше не доносилось голосов. Надежда переборола страх и осторожно выглянула из‑под одеяла. Осмотрелась и поняла, что осталась одна. И Марат, и Кирилл ушли. Тусклый свет ночника слабо освещал пространство комнаты и делал ее какой‑то зловещей, но выбраться из укрытия и включить основной свет сил не было. Укутавшись плотнее в одеяло, Надя села на постели и оперлась спиной на стену. Сердце все еще лихорадочно колотилось, а слезы струились по щекам. Она до конца не верила, что все закончилось. Кошмар остался позади. Кир каким‑то непостижимым образом появился внезапно, словно почувствовал ее состояние, и спас из лап Марата. Надя уже ни на что не надеялась, лишь отчаянно молилась. Судорожный вздох сорвался с ее губ, а по телу побежали колючие мурашки. Мерзкие нежеланные поцелуи до сих пор горели на ее коже. Надежда чувствовала себя грязной и гадкой, но не могла пойти в душ. Словно впала в ступор. Просто смотрела в одну точку и не шевелилась. Все случившееся слишком ярко впечаталось в память и никак не хотело перемалываться. Дикий страх, нечеловеческий ужас, одержимое, перекошенное похотью лицо Марата. Его мерзкие слюнявые губы и жесткие шершавые пальцы. От этих воспоминаний к горлу подкатила тошнота, а желудок сковал спазм. Надя тяжело задышала, чтобы справиться с реакцией организма, но услышала шаги в коридоре и замерла. Боялась пошевелиться, лишь изредка всхлипывала от страха. Дверь тихо открылась, и в комнату заглянул Кирилл. Она выдохнула с облегчением. – Можно я войду? – мягко спросил он. Надежда неуверенно кивнула и закусила губу, чтобы не разреветься сильнее. Кир прошел в комнату, хмуро осмотрел следы недавней борьбы с Маратом и остановился около кровати. – Как ты, малышка? – впился взглядом в ее лицо, с болью отмечая следы слез на щеках, воспаленные глаза и дрожащие губы. Руки сами собой сжались в кулаки, а новая волна гнева прокатилась по телу. Чувствовал свою вину в произошедшем и не знал, как все исправить. Надя такая нежная и чистая… как помочь ей пережить весь этот кошмар? – Нор‑мально, – всхлипнула она и опустила глаза, словно стыдилась своего состояния. Кирилл присел на кровать. На самый краешек, чтобы быть с Надеждой на одном уровне и не нарушать личное пространство. – Непоправимого не случилось? – спросил тихо, чтобы понимать масштабы трагедии и уже исходя из этого подумать о реабилитации. Может, имеет смысла вызвать врача… Надя покачала головой и подняла на него глаза. – Где Марат? – Ее голос предательски дрожал от волнения. – Не бойся, ты его больше не увидишь, – выдохнул Кирилл и покачал головой. До сих пор не мог поверить, что все обошлось. Какие‑то несколько минут решили все. А если бы он не мотался по городу, вообще ничего бы этого не случилось. – Спасибо… – пробормотала Надежда и застыла, глядя в глаза Киру. В них было столько боли и отчаяния, что перехватывало дыхание. Нестерпимо захотелось прикоснуться к нему, прижаться всем телом и согреться в его объятиях, но… – Иди ко мне, – хрипло прошептал он, словно прочитав ее мысли, и протянул руку. Надя нервно сглотнула, не до конца веря в происходящее, и неуверенно стянула одеяло. Вложила ладонь в его и позволила притянуть себя ближе. Доверяла ему и совершенно не боялась, чувствовала, что Кирилл не причинит ей вреда. Поддавшись порыву, она сама обняла его и уткнулась носом в шею. Вдохнула ни на что не похожий аромат его горячей кожи и зажмурилась от удовольствия. В груди распирало от переполнявших чувств. Сердце сбилось с ритма, а пульс зашкалил. Истеричное волнение заполнило Надежду до краев, вызывая дрожь в теле. Кирилл удобно устроил ее на своих коленях и крепко прижал к себе, пропитывая ей каждую клеточку организма. Гладил по волосам и спине, стараясь успокоить. Ее нежность, такая хрупкость обезоруживали и лишали последних сил к сопротивлению. Он сдался без боя этой маленькой девчонке с глазами цвета весеннего неба. – Девочка моя, прости меня, я такой дурак, – шептал ей на ухо, разгоняя мурашки по коже. – Не простил бы себе, если бы с тобой что‑то случилось… В его руках Наде было так хорошо и спокойно, что не хотелось даже шевелиться. Она не разбирала слов, что Кир ей говорил, лишь слышала голос. Глубокий, бархатистый. Он окутывал ее целиком словно кокон и защищал от всего плохого. Она задремала на груди Кирилла, слушая его шепот и ровное биение сердца. – Спишь уже, – пробормотал он и едва ощутимо коснулся губами виска. – Давай, ложись в кровать. Так не хотелось выпускать ее из своих рук, но и мучить не имело смысла. Девочке нужно было отдохнуть, а ему проанализировать все и решить, как себя вести дальше. – Нет, пожалуйста, не уходите… – Надя мгновенно проснулась и вцепилась в него. – Мне страшно одной… – Ну хорошо, – улыбнулся Кирилл. – Только ложись в постель. Надо выспаться. Надежда кивнула и не хотя отстранилась. – А можно я быстро в душ схожу? – робко попросила она. – Хочу отмыть все это… – Иди, я подожду. – Он помог ей подняться на ноги и подтолкнул к ванной. – Иди‑иди, не бойся. Я не уйду. Надежда скрылась в ванной, а Кир без сил упал на спину и устремил взгляд в потолок. Мысли были мрачнее тучи. Проблем меньше не становилось, только он решал одну, как на ее месте образовывались две другие. Но сейчас ему было все равно. Весь мир сузился до одной девчонки, затмившей все. Случай с Маратом наглядно показал, насколько Надя стала необходима Кириллу. От осознания, что с ней могло случиться что‑то плохое, становилось дурно, а в душе начинался хаос. Правильно сказала Женя: Надежда нуждается в нем, но и он нуждался в ней не меньше. – Я готова. – Тихий голос раздался где‑то над головой. Кир привстал на локтях, увидел Надю в детской пижаме с серыми мишками и не смог сдержать улыбки. Это было так мило и трогательно. – Какая прелесть… – У меня другой нет. – Она виновато пожала плечами. – Мне и эта очень нравится. – Он распахнул одеяло и помог ей улечься поудобнее. Накрыл по самую шею и откинулся на подушку. Как держать себя в руках, когда она такая вся сексуальная лежит рядом? Тяжелый вздох сорвался с его губ. – Спокойной ночи, Наденька, – выдавил из себя Кир и закинул руку за голову. – Вы не уйдете, пока я не усну? – взволнованно уточнила она. – Не уйду, спи. – Он улыбнулся и выключил ночник. Комната погрузилась в темноту и тишину, лишь отчетливо слышалось горячее дыхание и биение сердец. Уже задремав, Кирилл ощутил, как Надежда придвинулась ближе, словно ища защиты. Разогнул руку и помог ей устроиться. Надя улеглась ему на грудь и затихла. Он путался в ее волосах пальцами, мягко массируя кожу головы, пока Надя, наконец, не уснула. Кир мягко коснулся губами ее макушки и прикрыл глаза.