Эпилог

Осень в этом году выдалась неожиданно теплая и сухая. Легкий ветерок без труда пробирался под рубашку и приятно щекотал кожу. Кирилл сидел на небольшой скамейке и с улыбкой смотрел на лицо Любы, искусно нарисованное на гранитной плите. На душе было так хорошо и спокойно, что не верилось, что когда‑то он буквально похоронил себя в этой могиле вместе с ней. С тех пор прошло десять лет, а казалось – целая жизнь пролетела перед глазами. Кир зарылся пальцами в волосы и перевел взгляд в чистое небо, цвета глаз и Надежды, и Любови. Он по‑прежнему замечал их похожесть, но уже давно не придавал ей значения. Для него существовала лишь одна женщина, которую он любил больше всего на свете. Его жена Надя. Легкая грусть о прошлом невесомым шлейфом прошла по сердцу и исчезла без следа. Кирилл выполнил все свои обещания, что когда‑то дал, но главное – смог стать счастливым сам. Люба словно заранее знала, что все получится именно так, и подарила ему свою величайшую драгоценность. Свою Надежду. За это Кир был бесконечно благодарен ей. С Надеждой они женаты вот уже пять лет, и он ни разу не пожалел о своем выборе. С годами их чувства не утратили первоначальной яркости, а наоборот, приобрели множество различных граней и оттенков. Они искренне любили друг друга и стали одним целым. Раньше Кир не верил, что такое возможно, но Надя доказала ему обратное. Открыла для него целый новый мир чувств и эмоций. – Папочка! – Пронзительный детский крик эхом разнесся в кладбищенской тишине. – Я уже здесь! Кирилл сразу узнал дочь, поднялся на ноги и обернулся. Трехлетняя Вера неслась к нему сломя голову на своем самокате. Он лишь улыбнулся, покачал головой и вышел встречать неугомонного бесенка. – Вот ты где! – Девочка остановилась и запрыгнула на руки к папе. – Тише, здесь нельзя кричать. – Кир нежно чмокнул ее в щечку и прижал к себе. – Я забыла, – заговорщически прошептала она ему на ухо. – Где маму потеряла? – Он улыбнулся, наблюдая, как Надежда медленно приближается, переваливаясь с ноги на ногу, словно пингвин. Вторая беременность подходила к концу, и движения становились все более скованными и забавными. – Там. – Вера указала направление рукой и захихикала. – Она слишком медленная. – Может, это ты слишком быстрая? – Нет, – покачала она головой. – Цветочки для бабушки принесла? – Забыла, – спохватилась Вера и шлепнула ладошками по щекам. – Ну вот… может, у мамы есть? – хитро прищурился Кирилл. – Точно! Надо посмотреть. – Она нетерпеливо заерзала в его руках. – Пусти! – Ну уж нет, – рассмеялся Кир, едва справляясь с егозой в руках. – Дождемся здесь. Спустя пару минут Надежда подошла к ним, нежно чмокнула Кирилла в губы и, нахмурившись, посмотрела на дочь. – Вера, ну что за поведение? Я же просила тебя не уезжать от меня далеко! – А я не далеко, к папе. – Девочка недовольно надула губы и прижалась к Киру. – Все равно. Я же за тобой не успеваю. – Я больше так не буду, – промямлила она виновато. – Может, няню? – улыбнулся Кирилл, заботливо обнял Надю за плечи и коснулся губами виска. – Тебе уже тяжело, а она неугомоныш. – Вот еще, справлюсь, – фыркнула Надежда, не желая даже слышать о посторонних людях для своих детей. Возможно, чуть позже, когда родится малыш, она и переменит свое решение, но сейчас была не готова даже рассматривать такой вариант. – Уверена? – Он осторожно опустил дочь на асфальт и открыл калитку. – Да. – Мам, а цветочки для бабушки? – Вера сражу же спохватилась и начала дергать Надежду за рукав. – Вот, держи, – терпеливо вздохнула и протянула ей белые розы. Вера сразу же принялась украшать могилу бабушки. Отрывала крупные шапки цветов и раскладывала их в только ей одной понятном порядке. – Все‑таки гены… – засмеялся Кирилл, наблюдая да ее действиями. – В три года еще не берут в художку? – К сожалению, нет, – улыбнулась Надя и положила голову мужу на плечо. – Жаль. Вера воткнула последний цветок, заканчивая свой рисунок, и повернулась к родителям. – Мам, я хочу писать, – обреченно вздохнула она и потупила глаза в пол. – Не‑ет, – простонала Надежда, прекрасно понимая, что это значит. Дочь росла настоящей принцессой и соглашалась писать только лишь в проверенных местах, никаких улиц или не дай бог общественных туалетов. – Ну мам, я очень хочу. – В глазах девочки застыли крокодиловы слезы. – Где наш надувной трон? – рассмеялся Кирилл, наблюдая над спектаклем дочери. Такой она становилась лисой, когда ей что‑то было нужно и искусно вила из них веревки. – В багажнике. – Пойдем, Верунь. – Он поцеловал Надежду и протянул дочке руку. – Мама немного отдохнет и придет в машину. – Да, идите, – облегченно выдохнула Надя и опустилась на скамейку. Погладила памятник и улыбнулась одними уголками губ. Не могла даже представить, что было бы с ней, если бы мама не заболела, если бы не поручила опеку над ней Кириллу… Страшно было даже подумать, что жизнь могла сложиться по‑другому. – Мам… спасибо тебе, – тихо прошептала Надежда. – За любовь, что ты мне подарила. За лучшего мужчину на свете. Я люблю его за нас двоих и самая счастливая в мире. Она очень надеялась, что мама ее слышит и искренне радуется за них. Справившись с непростой задачей, Кирилл усадил дочь в детское кресло и вышел из машины, чтобы убрать «трон» на место. Захлопнул багажник и посмотрел на центральный вход – Надя медленно шла в их сторону. – Надо же, какая встреча. – Услышав знакомый голос, резко развернулся на звук. – Лика? – Кир округлил глаза от удивления. – Неожиданно. Не видел эту женщину почти пять лет и не интересовался ее жизнью, хотя и знал кое‑какую информацию от общих знакомых. Что она вышла замуж, как и мечтала, за олигарха и жизнь, в общем‑то, удалась. – Да уж… – фыркнула Лика и расплылась в ехидной усмешке, кивнув на надувной атрибут детского счастья. – Как мило. – Принцессы – они такие, – ничуть не смутился Кирилл. – Ты здесь каким ветром? – Мужа похоронила… – Прими мои соболезнования. – Да брось, зачем они мне, – равнодушно пожала она плечами. – Наследства вполне достаточно. – А Марат? – зачем‑то поинтересовался Кир. В последний раз, когда они виделись, он был, мягко говоря, не в себе. – В клинике. Лечится от наркомании. – Мне очень жаль. Держись. – Спасибо. Лика повернулась и едва не столкнулась с Надеждой лицом к лицу. Пробежалась по ней внимательным взглядом, задержавшись чуть дольше на внушительно выпирающем животе и посмотрела на Кирилла. – Это что, Надя? – Да, – улыбнулся он и притянул ее к себе. – Моя жена и мать моих детей. – А говорят, на чужом несчастье счастья не построить. – Лика надменно усмехнулась. – Так и есть. – Надежда ни капли не смутилась. – Каждый получил то, что заслужил. – Да‑да… – фыркнула Лика, рассмеялась и направилась к своей машине. Надежда лишь проводила ее сочувствующим взглядом. – Чего она здесь? – Да не бери в голову, – отмахнулся Кир, не желая делиться негативом. – Можем ехать? – Да, поехали. Он помог жене усесться в машину и запечатлел на ее губах нежный поцелуй. – Очень тебя люблю и так будет всегда. – И я тебя, – прошептала Надежда, глядя в его глаза и бесконечно веря каждому слову.