Глава 23. Сопротивление

Мария * Не могу поверить, что такой шикарный мужик оказался в итоге жалким извращенцем. Я не успела как следует обрадоваться тому, что он занёс меня в свой дом – причём один, без Умника, – как этот брюнет проявил свою истинную сущность. Само жилище мне понравилось: большой одноэтажный загородный особняк из светлого камня, утопающий в зелени. Уютный, стильный, чистый, ничего лишнего. Внутри небольшой коридор и распахнутые межкомнатные двери. Если не ошибаюсь, комнат было примерно пять, и все они были очень просторными. Вот только у хозяина этого прекрасного особняка была реальная проблема с психикой. Вместо того, чтобы назвать мне своё имя или хоть как-то представиться, он принялся демонстративно зарывать три виноградины в большой овальный таз, наполненный опилками. А перед этим потёр их об моё мягкое место. На удачу, что ли? Чтобы наверняка выросли? Местная садовая примета? И только потом до меня дошло, что это лоток! Судя по рисунку на бортике, отжатый у одного из медведей. Он что, знакомит меня с моим туалетом? Серьёзно?! Захотелось надеть ему этот лоток на голову, да только тот был слишком тяжёлый. Оглянулась по сторонам, прикидывая, что можно использовать в качестве оружия при самозащите. И через распахнутые двери увидела спальню. Твою ж медь… У мужика в центре комнаты красовался шест до потолка. Для каких игр – даже гадать не хотелось. А на кровати была любовно уложена огромная белая обезьяна с бантиком на голове. Видимо, куплена в магазине для взрослых. Цвет шерсти – прямо как у моих волос. Теперь понятно, зачем он забрал меня у белохалатников. Захотелось приобрести ещё одну игрушку, только живую. Маньяк! Перехватив мой взгляд, брюнет притащил эту обезьяну в коридор и принялся активно наглаживать её по голове, демонстрируя свои предпочтения. Совсем больной… Но на этом брюнетистый псих не остановился. Он принялся расстёгивать свой ремень и извлёк его из штанов! После чего отрыл из опилок виноградины, покатал их по обезьяньей жопке и положил возле лотка на пол. Его красивое лицо тут же перекосилось в наигранном гневе, он раздражённо потыкал обезьяну мордой в ягоды, кинул её на своё колено и отлупил ремнём! Садюга… Я рефлекторно прикрыла руками собственное мягкое место. А потом меня накрыла такая злость… Если он думает, что я позволю ему себя избивать и буду участвовать в его извращённых игрищах, то глубоко заблуждается. Единственное, что подвернулось мне под руку, – массивные сапоги, стоявшие на низенькой полке. Схватив один из них, я со всей силы обрушила его на голову маньяка. Тот не ожидал такого поворота, изумление в его глазах нужно было видеть. Ремень выпал из его руки, обезьяна свалилась на пол. Но, видимо, мужик был опытным бойцом, его тело среагировало мгновенно. Миг – и я уже лежу на мраморной плитке, прижатая сверху мускулистым телом. Причём широкая мужская ладонь бережно накрывала мой затылок, чтобы я не ударилась головой. Кожу до сладких мурашек обожгло горячее дыхание. Сначала мы оба в шоке замерли, а потом брюнет хрипло выдохнул: – Маня… Один удар сердца – и брюнет вскочил, после чего одним плавным рывком поставил меня на ноги. – Нихтер! Нихтер! Нихтер! – три раза произнёс он, сурово тыкая в свой сапог. Догадалась, что по-ихнему это «нельзя». Сложила руки на груди и упрямо вскинула голову. Мол, всякие психи не будут мне указывать. Брюнет пробормотал что-то невразумительное, нервно растрепал свои волосы, потом посмотрел на шест и потащил меня в спальню. Проклятье, Маня, вот ты и допрыгалась… Я принялась вырываться, как дикая кошка. Но этот маньяк упорно прижимал меня к себе и тащил к цели. Преодолевая сопротивление, поднял мои руки вверх и прислонил к шесту. Причём до меня тут явно висела обезьяна: со столба до сих пор свисали порванные верёвочки. Видимо, намекал, что, если я буду сопротивляться, привяжет меня к этому столбику в качестве наказания. И возбуждённо дышал мне в ухо. Извернувшись, мне удалось укусить его за палец. Глухо рыкнув, этот маньяк всё же выпустил меня из рук. И посмотрел с таким осуждением! Словно я устроила геноцид в сиротском приюте. – Нихтер, Маня! – горестно заявили мне. А после этого он принялся стаскивать с меня одежду. Да, я понимаю, что камзол принадлежал ему изначально, но всё же была совершенно против такого поворота. Кое-как исхитрившись вытряхнуть меня из камзола, брюнет попытался сорвать с меня обезьянье платье. Но только не учёл, что оно облегало мою фигуру слишком плотно, и вдобавок на этот случай у меня уже были отработаны удары. Не далее как несколько часов назад охранники уже пытались стащить с меня этот наряд, и я запомнила, какие приёмы против них были наиболее эффективны. Теперь повторно, уже отточенными движениями, применила их на практике. Платье трещало, но держалось: синтетическая ткань была довольно крепкой. Брюнет глухо порыкивал ругательства, терпя побои и фингалы. В этой потасовке мы упали с ним на кровать, и этот мужик снова оказался сверху. Просто какое-то проклятие, не иначе…