Глава 24. Укус

Викториан * Я всё делал неправильно. Эпически напортачил по всем фронтам. И дико злился. Не на Манюню, нет. На себя. Агрессивная реакция Мани на нового хозяина вполне объяснима: ей страшно, она пытается защититься. А вот горячей, преступной реакции собственного тела на Манюню я не ожидал. До меня начала доходить вся справедливость слов Рикардо, когда тот предупреждал, что я скоро начну лезть на стену. В штанах ниже пояса распирало уже невыносимо. Весь мой самоконтроль и выдержка летели в бездну. И я не знал, как справиться с этой напастью. Притащив из спальни обезьяну, я вспомнил про воспитательную работу и захотел сразу, не откладывая в долгий ящик, объяснить правила посещения туалета. Чтобы потом у нас не было с этим проблем. Наверное, стоило просто грозно отругать Бэллу за виноградины возле лотка, но я пошёл дальше: решил отшлёпать игрушку – для большего драматического эффекта. Бить рукой не хотелось: и так уже чувствовал себя извращенцем, а тапка поблизости не было. Так что взял свой ремень. Маню такая жестокость возмутила до глубины её приматской души, и она решительно прервала экзекуцию – защитила обезьянку. Даже не подозревал, что у неё настолько развита эмпатия. В итоге схлопотал собственным сапогом по макушке. Конечно, тело среагировало автоматически: рука отбила обувь, и противник был повержен на пол. И тут я подзавис, наслаждаясь приятным земляничным ароматом, исходившим от моей лапушки. А выпуклости её тела оказались возмутительно манящими. Весь мой организм реагировал на эту самочку как на обычную, невероятно привлекательную девушку. Проклятье… И как мне с этим справляться?! Глухо выдохнул, вскочил, поднял Маню на ноги. Мысли в голове скакали как сумасшедшие. Срочно хотелось реабилитироваться в Маниных глазах. Показать ей, что я не опасный агрессор, а очень даже добрый хозяин, который о ней заботится. Чтобы она расслабилась и перестала смотреть на меня, как на спятившего врага. В голову прилетела мысль показать ей когтеточку. Ожидал, что Манюня обрадуется такому удобному шесту. Шикарная же вещь, разве нет? Но где-то я допустил серьёзный просчёт. Манюня уже настороженно относилась к любым моим действиям. Поэтому дико сопротивлялась, когда я поволок её в спальню. Подвёл её к этому шесту и поднял нежные бархатистые руки, то есть лапки, провёл сверху-вниз пальчиками по верёвке – демонстрируя, как здорово тут точить коготочки. Только у Мани было своё мнение на этот счёт. Этот шест её почему-то сильно нервировал, и она вырывалась из моих рук настолько отчаянно, что даже тяпнула меня за палец. Было не столько больно, сколько досадно. Меня – боевого генерала второй золотознамённой арнийской армии – укусила собственная питомица! – Нельзя, Маня! – пристыдил я это существо. Та притихла у шеста. В глазах – глухая решимость сопротивляться до последнего и ни капли раскаяния. На передовой бойцу с таким характером цены бы не было. Храбрая она у меня всё-таки малышка. А я, взъерошив волосы, попытался сообразить, что с ней теперь делать. Как завоевать её доверие? Наверное, нужно её покормить. А что, все сытые звери отличаются добродушием. По крайней мере, не порываются откусить тебе палец и другие части тела. Вот только мне категорически не хотелось вести её на кухню в моём парадном камзоле. Будет жаль, если Маня испачкает его едой или соком. Конечно, я могу отдать его в чистку, но всё же лишние траты ни к чему. Да и вообще, нужно бы её переодеть. Одни эманации знают, что за платье на ней надето, где она в нём побывала и сколько на нём микробов и вирусов. Не говоря уже о том, что оно ей слишком мало и чересчур сильно впивается в тело, нарушая кровоснабжение мелких сосудов. А я же обязан заботиться о здоровье моей лапушки. Сейчас лучше всего снять с неё мой камзол плюс этот провокационный наряд и одеть в мою чистую футболку. Маня в ней будет всё равно что в платье, только в просторном, до колен, и из натуральной ткани. Процесс раздевания встретил новую волну сопротивления. Пожалуй, самую отчаянную из всех. Разлучить Маню с камзолом было самой простой проблемой. Аккуратно, быстро, решительно дёрнул за воротник – и отшвырнул свою парадную одежду к шкафу. А вот снять с Манюни платье оказалось невероятно сложной задачей. Начать с того, что я не понимал, как оно расстёгивается и как его стащить с Манюни, не повредив при этом её хрупкие конечности и выступающие части тела. Прочная ткань звонко потрескивала под моими пальцами, но рваться категорически отказывалась. Глухо рыкнув, повалил эту дикую самочку на кровать и уже привычным движением накрыл её своим телом, подмял под себя. Маня ожидаемо притихла, не в силах пошевелиться и испепеляя меня взглядом бездонных очей, а я мысленно последними словами проклинал свои не к месту разбушевавшиеся мужские инстинкты.