Глава 33

Как назло, уже объявили посадку на мой рейс, и пришло время прощаться… Вот только отпустить мою ладонь для Бережного, как мне показалось, — сродни пытке. С нежностью, что пульсировала внутри, я наблюдала, как он буквально силой заставляет себя разжать пальцы, чтобы выпустить мою руку из своего горячего плена.

Его лицо исказилось гримасой боли, как только я сделала шаг в сторону таможенного терминала. Артем плотно сжал губы, словно боялся, что с них в любой момент может слететь протест, отчего у меня в горле застрял колючий ком.

— Люблю тебя, — произнесла уверенно, смотря прямо в глаза любимому, и вдруг четко разобрала то, что он прошептал лишь губами:

— Люблю тебя и буду ждать, сколько потребуется.

Чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, резко развернулась и пошла прочь, пока не передумала. Нельзя! Не будь влюбленной тряпкой, Яна, а действуй по своему четкому плану!

Артем

Прошел всего один год, как Яна оставила меня, уехав на учебу, а кажется, будто целая вечность. Все эти дни я жил тупо от сообщения к сообщению, а после видеозвонков едва держал себя в руках, чтобы не сорваться частным рейсом в Цюрих и приволочь свою маленькую слабость обратно. Я дал ей слово и, черт бы его побрал, держу его, чего бы мне это ни стоило.

Только я взял телефон, чтобы перечитать нашу вчерашнюю переписку, как дверь кабинета вдруг распахнулась без стука. Руслан спешно ворвался, и по его кислой физиономии я сразу понял — дело дрянь.

Весь этот год мы вели жесткую борьбу с Валеркой, потому что он всеми силами пытался захватить власть в компании, прибегая к самым гнусным методам.

— Я разузнал, зачем завтра созывают внеочередное собрание акционеров. Все-таки хотят выдвинуть Валерку на пост гендиректора, а нашего человека окончательно отстранят от всех дел, — выдал он, плюхаясь на кресло. — Мы год доказывали всем им, что нет смысла менять гендиректора, но эти старые хрычи из совета акционеров все же прогнулись, поверив в те грязные слухи, что распускают родственники Яны.

— Мразь! — я со всей дури стукнул кулаком по столешнице, да так сильно, что жалобно звякнула чашка с кофе. — Что себе думают эти идиоты из совета акционеров? Мы вывели компанию на новый рынок, и прибыль стала больше, да что им еще надо⁈

— Им нужна Яна, — вздохнул Руслан, потирая переносицу. — Давай смотреть правде в глаза: Валерка убедил их всех, что ты силой удерживаешь наследницу за границей. Запугал ее и изолировал, чтобы втихую присвоить компанию себе. Если хочешь мое мнение — верни Яну в страну хотя бы на пару дней! Пусть она лично придет и покажет, что жива-здорова, заткнув своих родственников раз и навсегда.

Услышав его совет, не лишенный логики, я просто… зло скрипнул зубами, откидываясь на кресле.

— Этого не будет, — отрезал стальным тоном, на что Руслан поджал губы. — Я не буду дергать ее с учебы ради этого дерьма.

— Артем, подумай хорошенько! Разве это не ради ее блага? Мы шесть лет боролись, нередко влезая в такую задницу, что сейчас мне даже вспоминать страшно, и все ради чего? Чтобы завтра окончательно потерять компанию Вити? Сам-то сможешь спокойно смотреть, как оба брата разорят ее?

Да понимаю я все это, но…

— Забудь. Сами что-то придумаем, но Яну возвращать раньше времени не стану. У нее там сейчас все отлично: она с головой ушла в дизайн, прилежно учится и завела кучу новых друзей. Тащить ее обратно в змеиный клубок, просто чтобы оправдаться перед продажным советом акционеров? Не кажется ли тебе, что Валерка только этого и ждет?

— Ну и что ты предлагаешь? — психанул зам, явно не понимая моего упрямства.

Ноги и руки ему переломать! Мысль, конечно, мрачная, но я готов даже на это. Применять против ублюдка физическую силу было моим крайним методом, если уже совсем не останется вариантов. Если завтра все полетит к чертям, то вывезу Валерку в лес и четко объясню, почему гаду стоит забыть дорогу к офису.

В дверь коротко постучали, и в кабинет заглянул безопасник Олег.

— Пришла международная почта, сказали передать лично в руки.

Он подошел ко мне широким шагом и положил на стол конверт со штампами, кажется, швейцарской почты?

Сердце на долю секунды сбилось с ритма, а перед глазами пронеслись мрачные картинки, но я спешно тряхнул головой. Нет! Если бы с Яной, не дай бог, что-то случилось, я бы узнал об этом явно не через почту.

— Выйдите оба, — бросил им, не отрывая глаз от конверта.

Как только я остался один, то сразу нетерпеливо разорвал конверт и вытащил стопку документов. Бегло пробежался взглядом по строчкам и… тупо моргнул. Затем снова и снова, даже головой мотнул, не веря собственным глазам, ведь мой мозг отказывался воспринимать юридический текст дарственной. Но все же прочел его до конца и застопорился на графе, в которой черным по белому значилось мое имя на передачу прав всех акций Виктора.

Да как Яна это могла провернуть без моего ведома как опекуна⁈ Заметил, что к официальным бумагам был прикреплен листок из блокнота, написанный знакомым мне почерком.

Руки сами потянулись к листку, а на лице заиграла нежная улыбка.

'Артем, я знаю, что за этот год дядя не раз доставал тебя и вставлял палки в колеса, пытаясь нагло занять кресло папы. Но я тут тоже не только прилежно училась! Еще до отъезда в Цюрих нашла нескольких крупных юристов здесь и коротко описала мою проблему с опекой. Оказывается, не только брак, но и свое дело могло помочь с эмансипацией. Понимаю, на тот момент ты не верил в меня и видел выход только через женитьбу, я не виню за это. В общем, тесно работая с юристом, я официально зарегистрировала в Цюрихе собственную дизайн-студию, позже предоставила в суд документы о стабильном доходе, после чего адвокат добился моей полной дееспособности, так что я теперь официально не нуждаюсь в опекуне! Ну и как полноправная владелица наследства, я первым делом решила передать все акции компании папы тому, кому доверяю больше всех — тебе. Подозреваю, что ты сейчас скрипишь зубами и зло испепеляешь этот листок, но разве это не идеальный шанс заткнуть моих родственников раз и навсегда? Дядя больше не сможет манипулировать судом и опекой, ему ничего не останется, кроме как трястись над своими тремя процентами акций и ждать ежегодные дивиденды.

p.s. Люблю и ужасно скучаю!'

Я трижды перечитал ее записку и наконец грудь сдавило от гордости с восхищением к моей любимой девочке, что аж стало трудно дышать. А она реально выросла! Гордая. Сильная. Непоколебимая! Переиграла даже меня, маленькая бестия, когда втихаря задумала такую крупную диверсию. Гениальную, я бы сказал.

Конечно, я тоже знал про вариант с собственным делом, но год назад это казалось мне слишком нереальным и менее прочным, чем брак. Но кто бы мог подумать, что Яна наберется храбрости и бросит вызов системе?

Все правильно она подметила — перепиши она акции на меня, все еще как на опекуна, и Валерка мог воспользоваться этим в суде, оспорив все, в том числе и завещание Вити. Но теперь, когда Яна стала полностью самостоятельной и независимой, все рычаги автоматически исчезли. А я лично позабочусь, чтобы он и пальцем больше не тронул племянницу, иначе вариант с переломанными ногами перестанет быть просто бредовой идеей!

Ладно, это позже, а сейчас…

Зажав кнопку на селекторе, вызвал снова к себе Руслана. Он зашел через секунду, будто поджидал под дверью, и, видя мое сияющее лицо, догадался:

— Письмо от Яны?

— Лучше, — я ухмыльнулся, показывая ему со своих рук дарственную.

Услышав от меня всю историю с эмансипацией Яны, Руслан присвистнул и тут же изменился в лице.

— Так это же в корне меняет дело! Ну девчонка! Ну точно дочь Вити, такая же гениальная и решительная. Мне уже не терпится взглянуть на рожу Валерки, когда он поймет, что остался у разбитого корыта.

Да, был бы Витя жив, он бы гордился дочерью, но… одна гнида решила, что умнее всех и забрала его жизнь раньше времени. Нет у меня доказательств против него, только косвенные улики и слова самого Виктора, но ничего. Придет время, когда я точно докопаюсь до правды, и тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.