Глава 20

Половина страниц, особенно в начале, была настолько повреждена снегом, дождем, да и просто сыростью, что разобрать там что-то было решительно невозможно. Лишь синие круги расплывшихся чернил и темные бегущие непонятные строчки, улетающие каждый раз вверх.

Но где-то к середине Тая уже могла прочесть целые предложения, а к концу и вовсе сохранился почти весь текст. Почерк был женский, торопливый, неровный, много ошибок, рваные фразы.

Очевидно, что владелица блокнота вела его для себя, не думая кому-то показывать.

Много списков. Продукты, расходы за месяц, покупки, напоминания…и между ними, как алмазы в горной породе, сумбурные записи событий, которые наиболее сильно взволновали эту неизвестную женщину.

Тая читала и у нее мурашки бежали по рукам и спине, поднимая дыбом волоски на коже, потому что она начала понимать, чей именно это блокнот.

Ненавижу эту суку!

Было написано сразу после напоминая забрать вещи из химчистки.

Опять ей не так убралась. Она специально ко мне придирается! Ивановой все прощает, улыбается даже иногда. На день рождения ей карточку в "Золотое яблоко" подарила, а мне хер!

Даже "поздравляю" не смогла из себя выдавить, когда я просила выходной. Мразь.

Не будь эта сушеная вобла такой всегда, я бы решила, что она знает, что Стас ко мне ночами ходит. Но она так же слепа, как и фригидна! И что Стас так боится ее?! Давно бы уже с адвокатами все решил, по бумагам ведь все его, я спрашивала.

А она с голоду не помрет, сынок не оставит. Тоже тот ещё мудак, смотрит как на мебель, делает вид, что намеков не понимает. А с виду такой охуенный, на отца похож. Стасик бы помоложе был. Или этот попроще.

Тая шумно выдохнула, оторвав взгляд от блокнота, оказавшегося кратким дневником убитой служанки, и уставилась на черную гладь озера.

Ладони вспотели. Ей хотелось и не хотелось дальше читать. Лицо запылало, будто она поглядывает за кем-то в самый интимный момент.

Вспомнилось бледное, неживое лицо Альбины, когда Тая нашла ее тут, в камышах. Как она внезапно захрипела "блокнот". Так тихо, что Тая толком и не разобрала, что именно та говорит.

Снова сделалось жутко.

Девушка намертво вцепилась в записную книжку влажными пальцами. Так значит там написано что-то важное, да?

Скорее всего в конце, но Тае было слишком страшно сразу перелистывать на последние записи. Она решила по порядку читать, постепенно проходя с Альбиной путь к ее смерти.

Подышав и немного успокоившись от вида гладкой блестящей поверхности воды, Тая снова склонилась над блокнотом, переворачивая на следующую страницу. И чуть с пня от испуга не упала, когда в этот момент ее издалека окликнул грубый мужской голос.

— Таисия Станиславовна?!

Тая обернулась.

— Да, нашел, — это мужчина в форме сказал в заскрежетавшую рацию.

Охранник. Пробирался к ней через кусты.

— Таисия Станиславовна! Ну что ж вы? С территории ушли, телефон с собой не взяли! Хотите, чтобы нас всех уволили тут?! Кирилл Станиславович, если узнает, быстро это дело оформит.

— Я… Извините, — смущенно откликнулась Тая, быстро пряча блокнот под альбомные листы, — Я просто вышла прогуляться, хотела порисовать…

— Так рисуйте на территории, кто ж вам мешает, — плохо скрывая недовольство, хмыкнул мужчина, — А так по вашему поводу четкие инструкции — за забор нельзя. Пойдемте, я вас провожу.

— Ладно, извините, — повторила Тая растерянно.

И, прижав к груди альбомные листы и блокнот, поспешила за охранником, мечтая поскорее уже тогда оказаться в доме, запереться в комнатах Кирилла и продолжить читать записи покойной Альбины. Одной. В тишине.