Глава 21

Закрыв дверь за охранником, Тая наконец осталась одна. Оглядела просторную спальню Кирилла, раздумывая, где же ей устроиться.

Остановила свой выбор на глубоком бархатном кресле у стеклянной двери, ведущей на балкон. Зашторила окна, создавая теплый приятный полумрак. И, бросив на стол ненужные теперь альбомные листы и карандаши, забралась в кресло с ногами, прикрыла колени пледом и снова раскрыла блокнот.

Дрожащей рукой долистала до нужного места. Сердце тарахтело мелко и часто, разгоняя пульс, который ощущался на кончиках пальцев. Строчки словно оживали в Таином воображении, воссоздавая картины и прошлого.

"Сегодня слышала, как мегера требовала у Стаса уволить меня. Блин, какая же я дура была, думая, что она не знает. А она не просто знает, но и уже не в первый раз просит его меня турнуть походу.

И младший Тихий тоже видать в курсе, вот и смотрит на меня как на прокаженную. Вечер вообще был веселый. Ида приползла в сопли в какого-то очередного благотворительного фуршета, сразу к Стасу, позвала в кабинет при всей прислуге типа пошли поговорим. Я понятно за ними. К двери — слушать.

И та сходу ему не могу больше видеть, выгоняй ее. И разбила дорогущую китайскую вазу! Вот за такое он бы меня точно вышвырнул, а ей выдал, что удивлен, что ей не все равно, и про какой- то их уговор.

Бля, я их не понимаю.

Она, понятно, держится за бабки, а он то что? Жить с этой истеричкой!

Потом кажется зажал ее, а она обозвала его грязным после шмар и выскочила из кабинета как ужаленная. Так быстро, что чуть не зашибла меня дверью.

Впрочем и хорошо. Не заметила. Убежала к себе в нору.

Я пошла потом к Стасу, думала пожалеть, успокоить, но он меня прогнал.

Всю ночь уснуть не могла — думала и правда выставит. А наутро будто и не было ничего. Все с такими же постными жлобскими лицами.

Хотела было спросить у Стаса что ж это было, да боюсь накликать на свою голову. Хотел бы прогнать — сразу бы прогнал. Пусть делают что хотят. Он мне денежку дает исправно, еще полгода и погашу ипотеку. Вот тогда и спрошу".

Тая захлопнула блокнот. Ее колотило, в глазах стояли слезы. А перед глазами — Ида. Горделивая, величественная, холодная. Какое это должно быть унижение было для нее, какая боль.

Зачем она жила с ним?! Тая не понимала, искренне не понимала, но ей так бесконечно стало ее жаль. Почему терпела? Из-за Кира? Тае казалось, что он — единственная причина, из-за которой Ида могла на это пойти. Он для нее важнее гордости. Хотела, чтобы он не знал про то, что отец не родной, не терял статус?

А Кир?

Он же должен был видеть, что происходит!

И он ей позволял?!

Девушка даже какое-то раздражение почувствовала на него. Оно разбухало в грудной клетке давящим на ребра горячим шаром. Она спросит его! Спросит обязательно, а сейчас надо дочитать.

Стала листать блокнот дальше.

"Даже после скандала с китайской вазой Стас продолжает тихариться, не замечая мне при всех и приходя только после часу ночи, когда его мегера, наглотавшись своих успокоительных, уж точно спит.

А если сыночек его ночует дома, уж точно можно и не ждать.

И какой в этом смысл, если все уже точно знают? А женушке его и правда плевать с высокой колокольни.

Сегодня и вовсе треш был. Принесла Стасу кофе в кабинет. Ну и присела на колени к нему, обняла, приласкала. Он вроде и недовольный сидит, а не отталкивает. Ласка, она любому приятна. А потом и вовсе спихнул с колен да стал ширинку расстегивать, я у ног села, жду.

Только вывалил, и мегера заходит. Дверь то я и не подумала запереть. Смерила нас проклинающим взглядом как помоями облила, процедила, что зайдет через три минуты, типа на дольше его не хватит.

И все.

У Стаса сразу опал. Даром что старалась".

Тая снова отложила блокнот, потерла занывшие виски. Боже, мерзость…

С брезгливым чувством вновь открыла записную книжку и продолжила, непроизвольно кривясь, читать. Но там не было ничего нового. Списки продуктов, записи стычек с прислугой, мечты сдать здесь квартиру и жить на Бали после выплаты ипотеки, жалобы на Стаса за его резкость и холодность. А потом сразу оды Стасу, когда дарил ей что-нибудь.

Поливание помоями Иды… Тае опротивело это читать. Мерзко. Она уже себя грязной ощущала, будто свалилась в мусорку с пищевыми отходами. Кожа чесалась, в горле першило. Девушка начала пролистывать, лишь бегло вглядываясь в строчки.

Вздрогнула от неожиданности, когда в дверь постучали.

— Да? — Тая быстро спрятала блокнот под плед. В дверном проеме показалась Раиса. — Таисия Станиславовна, готов обед, Ида Леонидовна уже спускается, — сообщила служанка бесцветным голосом. Взгляд ее, направленный на девушку, подчеркнуто ничего не выражал. И Тая, после того, что прочитала, еще острее ощутила ее немое осуждение. В глазах Раисы она мало чем отличалась от покойной Альбины — от осознания этого факта закислило во рту. Тая сглотнула вязкую слюну, вежливо улыбнулась.

— Спасибо, но я не хочу.

— Не спуститесь? — равнодушно уточнила служанка.

— Нет, но… Вы можете передать Иде Леонидовне мои извинения и сказать, что я очень бы хотела… пообедать с ней, просто неважно себя чувствую, — Тае вдруг стало важно не показаться грубой.

Донести, что их утренний разговор с матерью Кира не является причиной ее отказа от обеда. Она бы и вовсе спустилась к столу, но лихорадочное любопытство перевешивало.

— Конечно, я передам, отдыхайте, — безэмоционально кивнула Раиса и прикрыла за собой дверь.

А Тая снова уткнулась в блокнот.

И через минуту задышала прерывисто и поверхностно, когда поняла, что наконец долистала до начала роковых событий.

"Сегодня Стас не в духе больше, чем обычно. Хотя он итак ревет как раненый медведь всю последнюю неделю. Сыночек все-таки показал себя во всей красе. Воткнул папочке нож в спину, и все с его этим вежливым оскалом, какой у него всегда. Не шибко понимаю, что именно у них там происходит, но по ходу Кир перетащил на себя всех их акционеров и поднял вопрос о слиянии с какой-то компанией. Голосов у него все равно не хватает и он публично полоскает Стаса, давя, что он теряет хватку и упускает выгоду. Акции падают, Стас в бешенстве, не может заткнуть ему рот. Соколов тоже мечется как уж на сковородке. Краем уха слышала, что он при этом слиянии потеряет больше всех. У них какие-то свои дела давние со Стасом. Пару раз они оставляли меня посидеть с ними, когда бухают, закуски там приносить, подливать, и я так поняла, что были в начале еще бизнеса у них ситуации, когда Соколов оказывал Стасу услуги по чернухе всякой. Было давно, но папочка на Стаса у него есть по-любому.

Вот Стас его и держит в друзьях. “Сядем, так вместе” — вот как одни раз ему Соколов сказал, а Стас сразу на меня зыркнул. Мол, слышала или нет.

А я че? Я ресницами похлопала типа не поняла. Мне не привыкать!

Со Стасом вообще сейчас сложно. Рычит, на своего щенка злится, даже трахает больно, в горло по самые яйца сует, достал. Быстрее бы уже нашли они управу на этого Кирюшу, иначе пусть сам своему папочке с заглотом сосет.

Он чудит, а мне отдуваться.

Вчера младший Тихий какое-то собрание провел у них, потом все слил журналистам. И Стас, когда утром увидел новости, взбесился с самого завтрака. На работу не поехал, орал в телефон Кириллу, что ждет его — не дождется. Начал пить.

Сказал мне, что щенок его загоняет и скоро вариантов не будет как подписать. Приперся Соколов в обед. Поел с Тихими в столовой, а потом заперлись со Стасом в кабинете. Продолжили пить. Носить закусь только мне разрешили.

Жарко у них там. Клянут сынка на чем свет, Соколов даже волыну принес. Говорит, подарок, чистая. Я как увидела ствол в руках Стаса, чуть не осела там прямо с подносом. Мне махнули, что иди лучше, еще пойла принеси, а не мельтеши.

Скрылась, сверкая пятками.

Слышала, как Павел Андреевич заверял, что патроны холостые. Это так…Припугнуть зарвавшегося младшего Тихого.

Уговаривал Стаса стрельнуть в Кирилла, типа если с нескольких метров, то ничего кроме синяка не будет, зато может в себя придет. По голосу Стаса слышала, что тот задумался.

Ой, что будет… Соколов еще, когда говорил это все, меня не заметил. Я как раз за книжные стеллажи зашла, к барному шкафу, чтобы новую бутылку им достать. А он, видать, думал- на кухню убежала.

Я как вышла с этой несчастной бутылкой, так Соколов в лице вытянулся. Так страшно посмотрел на меня.

Сказал, если кому разболтаю, то меня он не холостыми догонит.

Так сказал, что я сразу поверила.

Да и чего мне такое говорить кому-то??? Пусть сами разбираются."