Глава 20

Калюжный не подвёл. Ни ОСБ, ни ОМОНа. Сам Николай Иванович восседал за столом, рядом стоял официант, что-то записывая в блокнот. И больше никого. Пустой зал.

Хм… Или всё-таки решили брать Андрея?

– Добрый вечер, Николай Иванович, и приятного аппетита, – уперевшись в спинку стула, застыл ожидая ответа. Или знака силовикам.

– Здравствуй, Андрюша. Присаживайся, поужинаем. Когда ещё найдём время. А утку здесь готовят отменную. Я каждые выходные сюда приезжаю. Далеко ехать, конечно, но оно того стоит, уж поверь.

– Да как-то не голоден я, Николай Иванович. Не серчайте. Дел много.

Калюжный вскинул на него насмешливый взгляд, хмыкнул.

– Угу. Конечно же, у тебя много дел. Надо же перед зоной о семье позаботиться, да о девочке, которую умыкнул из изолятора. Благо, финансов на всё это у тебя предостаточно, а то если что – скажи, я подмогу по старой памяти.

Вербин провёл раскрытой ладонью по лицу, выдохнул.

– Зачем вы позвали меня? Напомнить, что я в заднице? – нервный смешок и быстрый взгляд вокруг. Они и правда одни, но тогда что это за беседа «по душам»?

Калюжный промокнул рот салфеткой, обернулся на официанта, что копошился у барной стойки.

– Ты просил у меня информацию по бывшему прокурору города N***, вот держи, – на стол легла увесистая папка. – Там всё. Начиная с похождений его сынули-наркомана и заканчивая убийствами и крышеванием угонщиков и грабителей. Прокуроришка полный отморозок. Только это он несколько лет назад был прокуроришкой. А сейчас он не кто иной, как мэр этого Мухосранска. Вот так люди поднимаются. На грабежах, убийствах и угонах. Это мы с тобой, как идиоты, выслуживаемся перед отчизной. А чуть оступились – всё. Решётка и все заслуги смыты в парашу.

А мужик дело говорит. Так и есть. Не то чтобы Андрей был честным ментом… Да и Калюжный до генерала дослужился не одними «правильными» методами. Что тут сказать, на ментовской зарплате сыт не будешь. Но они никогда не забывались и не творили беспредел. Потому что погоны – не пустой звук.

– Спасибо за инфу, Николай Иванович. С меня причитается.

– Ладно, Андрюша. В жопу этого прокурора. Ты лучше скажи мне, что дальше делать собираешься. Насколько я знаю, завтра к тебе пожалует ОСБ. Они, конечно, ничего не найдут, я знаю. Ты ведь мужик умный, не зря я пророчил тебе сначала своё место, а потом и кресло нача отдела. Но ты же понимаешь, если за тебя взялись, то уже не отпустят. Я тебя позвал, как ты, должно быть, понял, не ради этой папки. Присядь.

– Прежде, чем вы начнёте, я хочу сказать, что буду всё отрицать. Я никак не связан с нападением на Центральный.

Калюжный вздохнул. Теряя терпение, отложил приборы.

– Ты связан. И мы оба об этом знаем. Знают и другие, но молчат. Кто-то боится тебя, кто-то меня – постоянно покрывающего тебя, кто-то Хаджиевых, с которыми ты крепко завязан. Но ты связан. И если бравым ребятишкам будет нужно, они душу из тебя вынут и выжмут её. Ты знаешь, ты сам такой.

– Я так понимаю, вы не собираетесь меня сдавать. Тогда к чему вы клоните, Николай Андреевич?

Старик и правда интриговал.

– Согласись, мы с тобой не последние люди на «нашей земле», – на последнем словосочетании Калюжный сделал особый акцент. – А вместе мы вообще несокрушимая сила. Могли бы быть, конечно. Если бы ты хотя бы удосужился меня выслушать, – поднял на него тяжёлый взгляд, снова взял приборы. – Присядь, сынок. Я тебе тоже заказал.

Напряжение как-то резко спало. Убедился, что сегодня его брать не будут, немного расслабился. Но мутный осадок остался, а чуйка Вербина ещё ни разу не подводила.

Блюдо принесли спустя пару минут, Андрей взял в руки приборы. Есть не хотелось, но всё же воткнул в кусок мяса вилку. Поесть таки надо, а то уже и забыл, когда хотя бы перекусывал. В последний раз Лизкины пельмени ел. Было вкуснее, кстати, чем сейчас. То ли ему ресторанная еда уже в печёнках, то ли момент такой…

– А я ведь знал, что из тебя толк будет. Знааал, да. Ещё когда ты только в Центральный перевёлся и в опера попросился. Я видел, как у тебя горели глаза. Как ты хотел навести порядок на нашей «земле». И будет стыдно не признать, ты добился этого. Твои опера всю статистику рубят. Молодцы ребята. Но я тоже был когда-то начальником угрозыска. И точно знаю, что дело не в оперативниках, а в том, кто во главе их. Все эти годы я беспрекословно закрывал твой зад, чтобы у тебя не возникало никаких проблем. И заметь, я ни разу не вызвал тебя и не спросил: «Какого хрена ты творишь?». Знаешь почему? Потому что я всегда тебе верил. И знал, что на всё, что ты делаешь есть причина. Но сейчас, Андрей, я не могу не спросить. Какого хрена ты творишь? Неужели какая-то стриптизёрша стоит твоей карьеры и сломанной жизни? Ты что, Андрюш? Влюбился, да? Так это ничего. Со всеми случается. Ну, побухал бы сутки-трое. Неделю бы побухал, месяц. Потом другую нашёл бы. Но вот так с разбегу да в пропасть, зачем?

Андрей не собирался отвечать на вопрос Николая Ивановича. Да и сам, если честно, не знал на него ответ. Не зачем, а потому что, вот и всё. Потому что так решил в тот момент. А о своих решениях жалеть не привык.

– Я так понимаю, вы и в этот раз меня прикроете, – усмехнулся. – Только вот вопрос: чего вы, Николай Иванович, потребуете в обмен?

Калюжный кашлянул в кулак, сделал знак официанту и тот, убрав пустую тарелку, поставил на стол бутылку водки и два стакана, в одном из которых Андрей заметил звёздочки. Ну точно звёзды на погоны, лежат поблескивают на дне. – Не понял?

Генерал откупорил бутылку, наполнил стаканы до половины и тот, что со звёздами, подвинул Андрею.

– Твоё здоровье, полковник Вербин. Поздравляю с внеочередным званием, – Калюжный опустошил свой стакан, крякнул в кулак. Андрей же пить не торопился, явно чуя подвох.

– Вы же сами сказали, ОСБ роет под меня. Сейчас ещё расследование начнётся. Какое же тут внеочередное?

– При наличии влиятельных друзей никакие ОСБ не страшны. Не знал разве? – Николай Иванович засмеялся, довольно откинулся на спинку стула. – Ты мне в тюрьме не нужен. Ты мне здесь, Андрюша, нужен. Мне и своей «земле». Работы у нас много, знаешь ли. Вот эти все оборотни, вроде твоего Стеблина и прочая шушара должна же когда-нибудь ответить за свои дела. О расследовании не беспокойся. К завтрашнему дню всё успокоится. Следствие, разумеется, проведут. Для вида. Но ни ты, ни твоя фамилия там фигурировать не будут. А ты станешь начальником отдела, как я и обещал. Стеблин отправляется на пенсию. А мы с тобой в одной упряжке.

В какой ещё нахрен упряжке?

– И куда впрячь меня собираетесь? – взглянул на генерала угрюмо.

– А куда ты был впряжен долгие годы? Андрей, от тебя требуется лишь одно – выполнять свои обязанности перед обществом. Ты пришёл в полицию, чтобы защищать людей? Защищай. И пей уже давай, долго ещё водку греть будешь?

Махнув свою порцию, сплюнул звёзды на ладонь и впервые не ощутил пьянящей радости от повышения. Ничего. Пустота. А ведь он так ждал полковника. Напролом шёл. И вот…

– Насчёт своей стриптизёрши тоже не волнуйся. Отмажем.

Андрей поиграл желваками, усмехнулся.

– Спасибо, Николай Иванович.

* * *

Вздыхая и маясь от скуки, Илья то и дело щёлкал пультом, не давая Лизе зацепиться вниманием хоть за один кадр. Из головы почему-то не выходил Андрей. Появилась какая-то неясная тревога. Будто что-то происходит сейчас, прямо в этот момент, а она сидит перед телевизором и не может даже никуда позвонить или сходить.

Ну хотя бы Андрею-то можно?

– Илья, а ты можешь дать мне свой телефон?

Парень медленно повернул к ней лицо, округлил глаза.

– Как ты моешь меня о таком просить? Ты с ума сошла? – выдохнул поражённо, а Лиза вдруг задумалась… Неужели Андрей рассказал ему, что она беглая приступница? Ох, как стыдно…

Так что получается, Вербин приставил к ней сына надзирателем? Серьёзно?

Но в следующую секунду Илья прыснул от смеха, а Лиза закатила глаза, подавляя желание стукнуть себе по лбу. Парень же пошутил просто… Ещё немного и она не до такого додумается. Совсем уже сбрендила. Андрей просто заботится о ней. Заботится как может.

– Видела бы ты своё лицо! – не унимался мелкий засранец, хватаясь за живот. – Будто тебя в убийстве обвинили.

Тут уже нервно прыснула Лиза.

– Ой, ну тебя. Позвони лучше своему папе. Я волнуюсь, – щеки вспыхнули румянцем, но Илья, всё ещё посмеиваясь, не обратил на её смущение внимания и, быстро набрав номер, передал трубку Лизе.

Ещё через мгновение автоответчик предложил ей оставить сообщение и Лиза совсем поникла.

– Он не отвечает, – вернула мобильный Илье, поборов желание начать обзванивать больницы. Она ведь даже не знает, в какой лежит Сашка. А Андрею, похоже, действительно не до неё.

– Видно, что ты с моим папой недавно. Он всегда редко дома бывает. И на звонки отвечает тоже редко. В основном сам звонит. Мы с мамой привыкли, – вспомнив свою маму, Илья почему-то нахмурился и снова напомнил Лизе Андрея. Тот также хмурит брови, когда о чём-то размышляет.

– А твоя мама… Она знает, где ты сейчас?

Провернув голову, взглянул на неё со смешинками в глазах.

– Ты хотела спросить, знает ли мама, с кем я?

Вот засранец мелкий. Весь в своего папочку.

– Ты проницательный.

– Она не знает… Она сейчас немного приболела.

Вот оно что. Андрею просто не с кем было оставить сына. А она-то и правда размечталась.

– Пусть скорее выздоравливает, – ободряюще улыбнулась Илье, а тот подвинул ей тарелку с чипсами и удобнее устроился на диване.

– А ты любишь папу? – задал вдруг обескураживающий вопрос, Лиза захлопала ресницами, в панике раздумывая, что же ему ответить.

– Нуу… Да. Люблю, – Лиза действительно так думает, а что есть любовь… Она знала, как это любить свою мать, несмотря ни на что. Знала, как любить брата. То, что знает и чувствует каждый человек. Но мужчину она никогда не любила ранее, а потому сейчас не могла утверждать, что Андрей тот самый единственный и неповторимый. Но чувствовала это. По крайней мере, очень по нему скучает и ждёт. Это же, наверное, и есть любовь, да?

Андрей пришёл уже заполночь, когда Илья уснул на диване, а Лиза вышла убраться на кухне после вечерней готовки. Скрипнула дверь, послышались тяжёлые шаги. Обычно Андрей ходит быстро и тихо, но сегодня ступал медленно, устало. Застыв с грязной посудой в руках, дождалась, пока он пройдёт на кухню.

– Привет, – улыбнулась, убирая посуду в раковину, и поспешила к нему.

Вербин был пьян. Ужасно пьян. Таким Лиза его ещё ни разу не видела.

– Привет, малышка.

– Что-то случилось?

– Случилось, – подтвердил, кивая.

– Что?

– Не что, а кто. Ты, – обняв её за талию одной рукой, второй поднял почти пустую бутылку виски и допил остаток. – В спальню пошла. Быстро!

Лиза вздрогнула от его тона, а потом отмела все опасения. Это же Андрей. Самец и доминант. Он всегда такой. Просто сейчас пьян… Видимо, у него проблемы из-за неё. Да и не удивительно. Он совершил ради неё такое, на что далеко не каждый пойдёт.

– Хорошо… Но может сначала поешь, ты не голоден? – Вербин проворчал что-то нечленораздельное и уволок её за собой, крепко прихватывая талию. – Подожди, я душ ещё не принимала…

Минуя ванную, притормозил, затолкал туда Лизу и, войдя следом, запер за собой дверь. Приблизился к ней так, что Лиза почти уткнулась в его грудь носом и, уперевшись в стену руками по обе стороны от её головы, прошептал:

– Я сейчас в таком состоянии, что мне плевать, сходила ты в душ или нет.

А в следующую секунду дёрнул её вверх, припечатывая к стене и грубо хватая за бедро.

– Что надо сказать своему спасителю, малышка?

Лиза робко обняла его за плечи, потянулась к губам, пахнущим алкоголем и сигаретами.

– Спасибо…

* * *

Касаться её приятнее алкогольного дурмана, которым словно дымом заволокло разум. И пахнет девочка так, что крышу сносит. Свежая, вкусная. Не пропахшая ещё вонью всего того дерьма, в котором он погряз по самую завязку. Она как глоток свежего горного воздуха после удушливого смога города. С ней хорошо – Андрею даже напиваться не нужно, чтобы это осознавать.

Горячо выдыхает его имя, обхватывает стройными ногами, позволяя отодвинуть тонкую полоску белья в сторону и, вытащив из штанов закаменелый член, направить в неё. Запрокидывает голову, а с сочных, без единого следа косметики губ срывается протяжный, тихий стон.

Андрею приходится зажать её рот рукой и лишь потом сделать первый глубокий толчок, от которого у самого закатились глаза.

В ней так мокро и горячо, так жарко, блядь… Его трясёт от того, как остро всё ощущается сейчас. И дело вовсе не в алкоголе, которым он накачался до предела. Обычно в таком состоянии мужика мало беспокоят бабы. Но его несёт. Глаза застилает пелена и только резкие движения в ней сейчас имеют значение. Только ощущение обладания ею. Больше, быстрее. Взять её всю. Присвоить. А потом осознать, что она и так его и возбудиться уже от этого.

Мучить её долго, чтобы скулила под его ладонью. Чтобы содрогнувшись от оргазма, упала на его грудь, пока он жёстко сношает почти бесчувственное тело, а потом уснула на его руках, пока он несёт её в спальню.

Уложив её на кровать, долго смотрел на улыбающуюся во сне Лизку. Обычная девчонка с виду. У него были барышни намного эффектнее. Эффектнее в плане внешности. Но тех эмоций, что даёт ему простая девочка он не получал ни от одной женщины прежде.

Андрею по кайфу быть её защитником. Единственным, на кого она может положиться. Единственным, кто спасёт её. Пьянящее чувство, острое, ощущаемое на физическом уровне. Знать, что она в его власти. Безраздельно и неограниченно.

Залез под душ, закрыл глаза. Тёплые струи медленно, но верно успокаивали перевозбуждённое тело и прогоняли остатки хмеля. На себе заметил следы крови, нахмурился.

Он мог перестараться, но Лиза не жаловалась на боль. Значит, месячные. Что ж, одной головной болью меньше. Сейчас ему нужно продумать, как сделать так, чтобы Лизка не узнала о том, что её дело вскоре будет закрыто. Рано пока. Пусть посидит ещё у него. Так надёжнее.

* * *

С бодуна зверски болела голова и меньше всего Андрею хотелось вставать и куда-то идти. Да и обнажённое тело на его груди намекало на кое-что поинтереснее.

Переборов желание как следует потрахаться, переложил Лизку на подушку, со стоном поднялся с постели. Взглянул на часы, помассировал пульсирующие тупой болью виски. В том, что ОСБ теперь отвяжется не сомневался. Калюжный человек слова. Но чуйка, как и прочно засевшая внутри тревога, подсказывала, что всё не так просто. Николай Иванович не озвучил свои требования вчера, отчего-то не решившись. Но Вербин знал – всё не просто так. Всё серьёзно. Более чем. И однажды за дарованное кресло начальника с него спросят.

Илья спал на диване перед телевизором, Андрей ненадолго застыл рядом, застёгивая запонки. Губ коснулась еле заметная улыбка. Вырос сын. Уже взрослый парень. Через год восемнадцать. Надо бы взяться за него покрепче. Да и с Мариной решить проблему. Бывшая жена будущего начальника Центрального – наркоманка. Хреново. Ещё более хреново то, что это всё будет видеть Илья. А в его возрасте и так переломных моментов дофига.

– Поздравляю! – Миха встречал Вербина у крыльца Центрального. Протянул руку, заухмылявшись, словно кот, обожравшийся сметаны.

– С чем? – Андрей прищурился, окидывая подчинённого пристальным взглядом. – Ты ужрался, что ли, с утра пораньше?

– В смысле, с чем? Константиныч, судя по виду, ужрался вчера ты, – хохотнул Миха. – Поздравляю с назначением! А чего ничего мне не говорил? Не доверяешь, что ли? Или это сюрприз был?

Андрей непонимающе мотнул головой.

– Ты откуда знаешь о предстоящем назначении?

– Так это… – Миха растерялся под его взглядом. – Приказ же уже подписан. А Стеблиным ОСБ занимается. Закрылись в актовом, второй час допрашивают. По ходу ему и предъявят погром.

Вербин выдохнул, прислоняясь спиной к стене и чисто на автомате закуривая сигарету. Оперативно Калюжный сработал. И жестоко. Стеблин, конечно, сука порядочная и за ним немало косяков. Но погром устроил не он и это известно всем.

А Андрей теперь, получается начальник отдела. Порадоваться, вроде как, надо. Да что-то не радостно.