Глава 19

Илья задумчиво копался в своём мобильнике, иногда кликая пальцем по экрану и чему-то улыбаясь, а Лиза втихаря подглядывала за ним, отмечая знакомые черты.

Мальчик и правда похож на Андрея. Как там говорится? Яблоко от яблони?

Илья, как и его отец, смуглый, тёмно-русый. Высокий – тоже в папу. А вот глаза светлые, похоже, матери. Когда парень улыбается, у него на щеках появляются ямочки – ещё одна галочка Андрею.

Лизе вдруг подумалось, что она тоже хотела бы ребёнка, похожего на Вербина. Такую маленькую его копию. И, быть может тогда Андрей чаще о ней вспоминал бы.

– А твой папа, он какой? – вырвалось вдруг у неё, Илья оторвался от экрана смартфона.

– Эээ… В каком смысле? – спросил настороженно, неуверенно улыбнувшись. – Вы же вроде пара?

Пара. Какое слово. Пара – это как одно целое. Вроде как семья. Но они с Андреем не одно целое. По крайней мере, Лиза этого не чувствовала. Он словно где-то далеко, даже когда рядом с ней физически. Ну, за исключением постели… Там-то никаких проблем, если только излишний напор с его стороны.

– Ну, ты же лучше его знаешь. Расскажешь? А я тебе блинов испеку. Есть мёд и варенье из смородины.

– Заманчивое предложение, – Илья улыбнулся, а Лиза застыла взглядом на премилых ямочках. – Ну, ладно, а что ты хотела узнать? – но Лиза не успела ответить, у Ильи зазвонил мобильный. – О, папа как раз звонит! Привет, пап! Как дела?

Ну хоть сыну иногда звонит, и то хорошо. А она перебьётся, угу… Да и звонить ей некуда. А может, она просто оправдывает равнодушие Андрея. Из рук выпала тарелка, звякнула об раковину и разбилась.

– На счастье… – прошептала тихо, чтобы не мешать разговору.

– А мы тут блины печь собрались, приедешь?

Андрей что-то ответил и Илья мгновенно приуныл. Что ж, видимо, не одна она такая, страдающая без внимания Вербина.

– Пап, что-то случилось?

Лиза напрягла слух, пытаясь уловить голос Андрея, чтобы хотя бы по интонации понять, что у него происходит. Но Илья сидел далеко, а на стене работал телевизор.

– …

– Пап… – Илья взглянул на экран, бросил смартфон на стол. – Отключился. Как всегда, наверное. Работает. Лиз, а может я за мороженным сбегаю? Папа сказал, сейчас денег нам скинет.

Улыбнулась. Папа денег им скинет. Надо же, какая прелесть. У неё папочка появился. И смешно, и грустно одновременно. Потому что она и правда теперь без Андрея ни на что не способна. Так и будет жить содержанкой.

– Ну, ладно. Сбегай. Только не долго, – вырвалось у неё и стало не по себе. Кому она это говорит? Взрослому парню? В то время, как маленький брат один в больнице, где на него всем плевать. Тошно от этой мысли. И жутко.

– Ого! Смотри, сколько папа перевёл? Это же… Офигеть! – Лиза отвлеклась от своих переживаний, бросила равнодушный взгляд на экран телефона.

Да, действительно… Очень много для карманных расходов. Даже если на двоих. Лиза, правда, не претендовала. Она и на хлебе с водой может посидеть.

Переглянулись с Ильёй, многозначительно помолчали.

– Наверное, папы долго не будет, – заключил парень.

* * *

Прошёлся по опустевшему коридору отдела, осмотрелся, поморщившись. Да, ремонт здесь не помешает. Со всей отдачей Хаджиевские ребята поработали. Сломаны некоторые двери, в воздухе до сих пор витает запах гари. Из плюсов: улики, свидетельствующие против Лизы, он уничтожил, свидетеля-алкаша Миха привёл в человеческий вид, а свидетельница, видевшая Лизу с ножом, резко изменила свои показания. Чего всё это стоило Андрею – денег и ловкости. И в общем-то всё…

В такие моменты особенно чётко чувствуется власть, которой он наделён. Чувствуется, как мир прогибается под его интересы. И это пьянит. Тем и опасен гнёт власти. Он может раздавить тебя и ты даже не почувствуешь этого, не успеешь осознать, что летишь вниз, а потом, когда упадёшь, а сверху тебя придавит словно камнями всеми грешками и проступками – будет поздно. Как всякий, кто забрался слишком высоко и лавировал по самому краю – Вербин опасался возможностей. Но и так же любил их. Без них он уже не сможет. Каждый, кто познал вкус власти, не откажется от неё добровольно.

– Что, Андрюша, рассматриваешь результаты трудов своих? – послышалось позади, Вербин скривился, словно от изжоги.

– И тебе добрый вечер, Алексей Иванович. Как оно, чувствовать, что ты здесь больше не хозяин? Вспоминать, сколько лет положил на алтарь, зная, что от тебя здесь больше ничего не зависит?

– А ты спросишь об этом себя, примерно завтра, – Стеблин поравнялся с ним, осклабился. – Потому что я вызвал проверку из ОСБ. И знаешь, их очень насторожила информация о том, что нападение на отдел заказал начальник криминальной полиции, – тут Андрей хотел было послать его куда подальше, но Стеблин покачал головой. – Нет-нет, ты послушай. Это не пустая болтовня. Видишь ли, дорогой Андрюша, мой уход с поста уже близок, так вышло. Работа у нас действительно неблагодарная. Но если я приду с повинной, объясню, что ты мне угрожал, плюс выслуга лет… Им будет не на руку поднимать такой шум. Всё же я начальник отдела, меня не станут сажать. Отправят на пенсию – максимум. Но я не могу позволить, чтобы ты стал начальником отдела. Я долго следил за тобой. И знаешь, должен признаться, ты умён и хитёр. Сколько раз мне казалось, что вот-вот ты окажешься у меня в руках, – Стеблин сжал свой кулак, потряс им перед лицом Андрея. – Но ты, сучонок, каждый раз ускользал. Однако, правду говорят знающие люди. Любить нельзя. Любовь – это слабость. Любовь отключает мозги, превращает их в кашу. Я знал, что оступишься, когда увидел, как ты защищаешь эту тёлку. Знал, что именно она поможет мне уничтожить тебя, Вербин. Поздравляю тебя. Ты теперь, как и я, больше никто. Через день-два тебе придёт конец. Мой тебе совет, Андрюша. Беги. Это единственное, что ты можешь сделать. Бежать без оглядки. А я, кстати говоря, уже подал в отставку. Буду с дивана наблюдать, как тебя дрючат во все щели. Кстати, я передал им записи с камер наблюдения из изолятора, которые смог вытащить перед тем, как их уничтожили твои бандиты. Думаю, ОСБ будет очень интересно увидеть, как ты пялишь в камере предварительного заключения подозреваемую, дело которой ведешь. Я так же написал заявление о побеге подозреваемой. Как считаешь, кто ей помог? Мм? Кто бы это мог быть? Уж не тот ли начальник СКМ, который трахался с ней прямо в рабочее время?

Тварь. Грёбаная сволочь.

А ведь Андрей должен был предвидеть и это. Должен был, бл… Он должен был подумать о том, что будет, если Стеблин пойдёт ва-банк, рискнёт своей карьерой и бездонным кошельком лишь бы уничтожить врага. Только не предположил. Недооценил противника.

– Думаешь, одна запись может разрушить то, что я строил годами? Хрен ты угадал, Алексей Иванович. С дивана ты увидишь только то, как я сажусь в твоё кресло и увольняю всех твоих прихлебал. Не скучай, – развернувшись, бросил в карман ключи от кабинета и уверенно зашагал к выходу. Вербин орал что-то вслед, но Андрей уже не слушал.

Проверка из ОСБ. Хорошо, что он всегда готов к любого рода расследованиям. Ничего в его бумагах они не найдут. А вот запись – это действительно косяк. Плюс Лизка не в изоляторе, хотя следствие не окончено и дело не закрыто. И уже не важен настоящий убийца. Грядёт большой скандал с участием самого Андрея, а он фигура покрупнее, кому теперь нужны эти алкаши.

На улице было светло от салютов и вспышек. Он даже забыл, что скоро Новый год. А проблемы всё те же: делёжка власти и бабла. В руке зазвонил телефон, Андрей взглянул на экран. Калюжный. Бывший начальник и просто хороший мужик. Но теперь, по закону жанра, и он враг, потому что выбора у него не будет.

– Слушаю, Николай Иванович? – прятаться или убегать, конечно же, Андрей не станет. Так бы поступил любой на его месте. Но он не любой.

– Приезжай, Андрюша. Адрес сейчас скину.

Быстро же до него дошло. Может слухи. А может и нет… Вполне возможно, Андрея там уже ждут со всеми почестями, чтобы из кабинета начальника отпинать прямиком в СИЗО.

– Есть, товарищ генерал.

На пути к Калюжному нервничал. Да, расслабила его тишь да гладь, забыл уже, каково это, когда жопа горит. А она горела. Полыхала. Андрей, конечно, знал Калюжного, как честного, нормального мужика. Он бы не стал вызывать Вербина для того, чтобы его повязали. Да ещё и в ресторан. Странно всё и непонятно.

На всякий случай достал из багажника ствол, сунул его в кобуру. Вряд ли он станет им пользоваться и убивать ментов, но мало ли… Набрал сына, вздохнул, отсчитывая гудки.

– Привет, пап! Как дела? – радостно объявил Илья, а где-то на заднем фоне задребезжала посуда. – А мы тут блины печь собрались, приедешь?

– Нет. Сегодня не могу, сын. Просто позвонил узнать, как у вас дела.

– Пап, что-то случилось? – Илья насторожился, видимо, удивившись позднему звонку.

– Нормально всё. Присматривай за Лизой. Я сейчас скину вам денег… На случай, если не скоро появлюсь. Только не борзей, ладно? Никаких пьянок и гуляний по ночам.

– Пап…

– Всё, давай, – отключив телефон, убрал его подальше. Ну вот и всё. Готов. Знать бы только к чему…