Глава 2

– Ну как, Константиныч? Нравится тачила?

Андрей провёл ладонью по матовому, хромированному крылу, улыбнулся. Да, действительно красотка.

– Всё как я заказывал?

– Обижаешь! Шнырь понятливый, Шнырь херни не намастырит, – улыбнулся Шнырь, а Вербин поморщился.

– А ты погоняло сменить не думал? Ты уже давно уважаемый механик, своя СТО, а до сих пор на Шныря отзываешься. Не солидно как-то.

Русаков Степан, он же Шнырь, в прошлом был угонщиком. Андрей сам брал его шайку по наводке Степана. Потом, разумеется, последний взялся за ум и со стукачеством, угонами и прочими глупостями покончил. Но погоняло так и осталось.

– Да ни к чему мне, Константиныч, солидность эта сраная. Сросся я с погонялом уже за столько лет. Многие денежные клиенты вроде тебя даже имени моего не знают. А кликуха – это как визитная карточка. Бренд, епта! – заржал Степан, ласково проводя белоснежной тряпкой по фаре джипа.

– Понятно. Ну тогда, давай, упаковывай красавицу. Время и адрес я тебе скину.

– Есть, гражданин начальник! Сделаем в лучшем виде.

Ко дню рождения сына Андрей готовился уже несколько месяцев. Восемнадцать лет – порог, переступив через который мальчик становится мужчиной. Хотелось преподнести Илье особенный подарок в особенный день.

Не забыл, конечно, и о Лизке. Заехал за заказанной двумя неделями ранее побрякушкой. Девочка в последнее время что-то захандрила. Конечно, Андрей понимал, что ей тяжело всё время находиться в четырёх стенах. Иногда она сбегает, думая, что он не замечает. Но вся её свобода у него на ладони. Не только потому, что ему нравится контролировать её. Хотя и поэтому тоже.

Обычно, когда она выходит из дома, звонит специально нанятый для таких случаев человек и, предупредив Андрея, отправляется за ней. Андрей спокоен. Мог бы, конечно, прикрыть эту лавочку и запретить ей выходить из дома более строго. Но зачем? В конце концов, она всего лишь девчонка, которой не посчастливилось стать женщиной полковника Вербина. И пока всё под контролем – его устраивает.

Но в этот раз налаженная система дала сбой и Дима не отзвонился. Не обратил внимания на девушку вышедшую из подъезда с парнем. Лоханулся попросту.

Лиза ответила на звонок почти сразу и он, не дав ей сказать и слова, грозно рявкнул, чтобы возвращалась домой. А когда докуривал, наверное, десятую по счету сигарету, у дома остановилась машина с шашкой такси и из неё вышли Лиза с Ильёй.

И Андрей рассвирепел. Не потому что поехала в интернат. Этот порыв, как раз понятен. Она поехала с Ильёй. И тот, судя по всему, не собирался ничего рассказывать отцу. Это напрягло. У них не может быть секретов от Андрея. Это будет значить, что он теряет контроль. А для Вербина подобная ошибка – приговор. Как и для его слабых точек. Их всего две, но, ударив по ним, начальника Центрального можно вывести из строя насовсем. Он это понимал, как всякий разумный человек. Именно поэтому никто не знал, где он живёт и с кем. Официально – Андрей Вербин разведён, имеет сына, с которым общается до неприличного редко, иногда по выходным зависает в ночном клубе Таира с самим Таиром и Михой – начальником оперов. Реже – встречается с Саидом Хаджиевым в закрытом помещении его клуба. О чём они там говорят, какими делами ворочают – никто никогда не узнает. Всё. Эдакий хладнокровный мудак, которого интересует лишь власть и бабло.

О Лизе никто не знает. Даже самые приближённые. Так и должно оставаться.

Она бросилась к Андрею, отчего-то задыхаясь, а сын не спеша последовал за ней. Вербин буравил обоих взглядом, пока они не приблизились и как только Лиза набрала воздуха и открыла рот, чтобы начать оправдываться, поднял ладонь.

– Ты меня ослушалась, – оборвал ненужные объяснения резким упрёком. Лиза замолчала, опустив глаза, в которых проскользнула непокорность. Всего на какую-то секунду, но Андрей это заметил. Не сейчас, малышка. Не время. – Идите в дом, – скомандовал неоспоримым тоном.

Развернувшись к подъезду, молча пошли, изредка оглядываясь на Андрея. Будто загулявшихся во дворе детей домой гонит. Идиотизм.

Проглотив глухое раздражение, остановился у двери и, дождавшись, пока она закроется за «детишками», снова закурил.

Было бы глупо думать, что Лиза будет слушаться его всегда и во всём. Рано или поздно она всё равно начнёт задавать вопросы, попытается выйти на связь с внешним миром и, вполне возможно, даже с кем-то, кроме брата. Однажды она узнает, что её дело не существует, будто его никогда и не было, а её мать убили из-за сожителя, толкавшего наркоту на чужой территории. И тогда он, вероятно, даже почувствует муки давно окаменевшей совести. Но сейчас слишком рано отпускать её. Нельзя сейчас.

Когда Андрей вошёл в дом, Лиза второпях накрыла на стол, достала из духовки запечённое мясо. На него посмотреть не решалась, только и мазнула робким взглядом, когда он сел за стол рядом с Ильёй, положил на стол подарочные упаковки. Плюхнулась на стул, нервно поправила растрепавшиеся волосы.

– Подарки, – подвинул одну коробку ей, вторую Илье.

Оба с интересом уставились на презенты. Вздохнул. Опять это ощущение…, что у него теперь два ребёнка. – Ну? – повысил голос, уже раздражаясь от их скромности.

Илья открыл свою коробку первым. Взял в руки ключ от машины, – поднял на отца растерянный взгляд.

– Пап?

– Что? Ты разве не хотел такую, как у меня?

Сын шумно выдохнул, сжал ключ в ладони.

– Спасибо, пап! Это лучший подарок!

Андрей сдержанно кивнул, повернулся к Лизе и она, улыбнувшись, открыла свою коробку.

– Ух ты, – проговорила без всякого энтузиазма, механически как-то. – Красиво. Спасибо, Андрей, – достала платиновый браслет, инкрустированный бриллиантами, надела его на руку. И всё это с таким лицом, будто он не подарок ей сделал, а проклял.

– Хорошо, – резко поднялся на ноги, со скрежетом отпихивая стул. – Поехали к маме, – обратился к Илье. – Она ждёт нас.

Лиза никак не отреагировала и это почему-то неприятного царапнуло по внутренностям. Илья мельком взглянул на неё, виновато поджал губы.

– Пап, а Лиза готовилась и…

– У Лизы был шанс нас порадовать, но она потратила время на никому не нужную прогулку. Поехали.

– Пап, это я её к брату потащил! Познакомиться хотел! Она боялась, что ты узнаешь и долго не соглашался, но я настоял.

А вот это уже действительно дерьмово. С чего вдруг сын проявляет такое благородство? Медленно повернув голову в их сторону, тихо резюмировал:

– Значит, ты лишаешься машины на два месяца. А Лиза, за то, что повелась на твои уговоры – не выходит из дома три месяца. Если все было так, как ты говоришь, – усмехнулся, потому что знал, Лизка не выдержит.

– Илья не причём. Я сама решила съездить к брату. Я имею на это право, – о, как. Голосок у малышки прорезался. О правах заговорили. – Я не в тюрьме, хотя всё чаще мне кажется, что это именно так, – и мгновенно, будто подавившись своими словами, снизила тон. – Ты не можешь мне запретить.

Он может. Ещё как. И с каждой минутой это желание усиливается.

– Иди, посмотри машину, Илья.

Тот как-то слишком громко вздохнул, но ослушаться не посмел. И как только за сыном хлопнула входная дверь, Андрей двинулся к Лизе. Она попятилась, опуская глаза. Зажмурилась, качнув головой.

– Прости, я не хотела так резко…

Но Вербин не позволил договорить, хватая её пальцами за лицо и возвращая в исходное положение, ближе к себе.

– А что у тебя есть, кроме этой тюрьмы? Кто есть у тебя, кроме меня? Я не о мальчишке, которому ты не сможешь дать ничего, включая воспитание, потому что сама ничему не научена. Я о том, кто поддержит тебя, когда ты окажешься в очередной заднице. Кто вытащит тебя из неё. Есть такой человек? Правильно, Лиза, это я. А ты моя девочка. Моя женщина. Моя шлюха, если хочешь. И да, пока всё так, как я перечислил – тебя будет интересовать моё мнение. И не просто интересовать. Оно будет твоим законом. Все ясно?

Она выдохнула с тихим стоном, упала спиной на стену. Больно, малышка? Ничего. Так бывает.

– Не слышу? – надавил голосом сильнее, подавляя долбанную вспышку противоречия.

– Ясно, – ответила бесцветным тоном, глядя себе под ноги.

– Оставлю тебя. Дам время подумать. Если ты уверена, что можешь обойтись без этой тюрьмы, без меня… Я отпущу тебя. Но сделаю это, когда сам решу, что пора.

* * *

После разговора с ней было тошно. Андрей привык давить силой и властью на подчинённых, на задержанных, на всякий бандитский, наркоманский сброд. Но её прессовать совершенно не в кайф. До того отвратное чувство, будто дерьма нахлебался. Но по-другому никак. Даст слабину, и Лизка на голову залезет. Дело не в ней и вины её тут нет. Просто бабы такие. У них это на генном уровне заложено.

Но была ещё одна проблема. Лиза ни за что не подняла бы хвост, не будь у неё поддержки в лице Ильи. Это почувствовал и Андрей. Мощнейший поток флюидов, витающий на кухне. И он, Вербин, словно чёрное пятно там, среди них. Нехорошо.

– Ну, как? – Илью нашёл у машины. Тот обхаживал красавицу, как истинный ценитель цветного металла. Что сказать, Андрей в своё время тоже тащился от тачек похлеще, чем от баб. Это потом уже приелось, примелькалось.

– Офигенная… Она просто офигенная, пап! Точно такая, как я хотел! Пап, она даже круче, чем твоя! – засмеялся мелкий, на что Андрей пропустил снисходительную усмешку.

– Не машина красит мужчину, сын. Хотя и она тоже. Тем более в восемнадцать.

Илья нежно огладил ручку двери, но открывать пока не стал. Точно как Андрей лет двадцать назад. Тоже долго бегал вокруг своего первого «москвича», раздолбанного и страшного, как Вторая мировая. Правда, для Андрея тогда это была машина мечты.

– Пап, а что ты делал в восемнадцать? Вот именно в этот день?

– Я? – задумался. – Я собирался в армию. Девчонку до дома провожал, потом целовались у её ворот. Она из богатой семьи была. Дочка какого-то чинуши. Я влюблён в неё был, как дурак. В клумбах цветы воровал, ей охапками таскал. А ей после богатеньких ухажёров «полевая» романтика в новинку была. Говорила, любит, из армии ждать будет.

– И как? Дождалась?

– Нет. Уже через пару месяцев мне друзья написали, что она с другим гуляет, – улыбнулся, вспоминая весёлые деньки своей молодости.

– И ты страдал?

– Страдал? – Вербин хохотнул. – Слово-то какое, – мотнул головой. – Не помню, если честно, может и было паршиво какое-то время. Но, как видишь, стреляться не стал.

Тогда и армия другая была. Дедовщина на дедовщине, дедовщиной погоняет. Ему особо не до девок да страдашек было. Там только и успевай оглядываться, чтоб по горбу не отхватить. А били в армии не как в детском саду. Лупили до кровавых соплей. Иногда он, иногда его. Такие времена были. Были и в этом плюсы. Ещё тогда Андрей понял, что выживает сильнейший. Тот, у кого в руках кастет или арматурина. Хуже, когда ты один против толпы. Вот тогда затопчут.

– Ну что, поедем к маме? Она уже звонила.

– Подожди, Илья, – уперевшись кулаками в капот джипа, подался вперёд. – Ты мой единственный сын. Во всём мире нет человека, которого я любил бы больше, чем тебя. Но даже тебе не позволено заглядываться на мою женщину. Моя женщина – табу. Любая другая. Можешь перетаскать всех женских особей, до которых дотянется рука. Но моя женщина – не может быть твоей, даже в твоих мыслях.

– Пап, да ты что, я же…

– Илья! Я сказал, а ты услышал. Ты услышал?

– Да, но…

– Тогда прыгай за руль, – оттолкнулся от капота, прошёл к пассажирской двери нового джипа. – Сегодня катаешь папу, а папа гуляет.

В салоне открыл бутылку заранее припасённого коллекционного коньяка, отпил прямо из горла.

– Хорошо, – выдохнул. – Давай, заводи, – кивнул на руль и Илья радостно ввалился на водительское сидение.

Марина встречала их при полном параде, вся разукрашенная, разодетая. В гостиной ломился от еды стол. Что-что, а устраивать праздники бывшая умеет.

– Ну, наконец-то! Где вы так долго, уже по два раза всё разогревала, – засуетилась, принимая пальто Андрея и будто случайно утыкаясь носом в воротник. – Ммм… У тебя новый парфюм? Очень приятный.

Вербин никак не отреагировал на её сомнительный комплимент, прошёл к столу, не желая надолго задерживаться.

– Давай сына поздравим и я поеду.

Она поправила накрученные локоны, нацепила улыбку.

– Мам, в окно глянь, – Илья забрал у неё отцовское пальто. – Иди-иди.

Марина, конечно, знала о том, что Андрей собирается дарить сыну машину. Но, отдать ей должное, сыграла удивление, как профессиональная актриса.

– Ой… какая машина там… Это что, твоя новая, Андрюш?

– Это моя, мам, – довольно выступил вперёд Илья, показывая ей ключ. – Папа подарил, прикинь!

Марина подошла к Андрею со спины, положила руки ему на плечи.

– Дорогой, ты в своём репертуаре. Сумасшедший мужчина, – выдохнула ему на ухо и, обойдя стул, присела рядом. – Ну что, отметим? Нальёшь мне шампанского? Илье сегодня можно немного вина, как считаешь?

– А тебе разве можно алкоголь? – нахмурился, пригвоздив бывшую взглядом.

– Ну, конечно. Я же не от алкоголизма лечилась, – прошипела негромко, пока Илья выносил в прихожую верхнюю одежду. – И прошу тебя, давай не будем об этом при сыне, ладно? Мне неудобно.

Андрей понимающе кивнул и наполнил высокие хрустальные фужеры искрящимся напитком. Себе налил коньяка, устало привалился на спинку стула. Илья устроился напротив, поднял свой бокал и, подумав, поднялся.

– Сегодня вообще-то мой день и это вы должны меня заваливать подарками и осыпать поздравлениями, – Марина захихикала. – Но для начала я хочу сказать тост, – и, дождавшись позволительного жеста Андрея, продолжил: – Я хочу выпить за вас, папа и мама. Потому что без вас этого дня не было бы. Не было бы меня. Я не идеальный сын, но вы для меня идеальные родители. Я горд вами. Отец, ты мой пример настоящего мужчины. А ты, мам, заботливая и красивая. Вы классные предки, – Илья смущённо усмехнулся, всхлипнула Марина, прикрывая губы салфеткой. А у Андрея комок в горле встал. Как было, когда впервые взял сына на руки. Минутная эмоция, но безумно сильная.

Следующий тост был Маринин. Она покрутила бокал тонкими пальцами с ярко красным маникюром, повернулась к Вербину.

– У нас были непростые отношения. Потому что ты очень непростой мужчина. Но ты подарил мне сына и много часов счастья. Я благодарна тебе за всё. Спасибо, мой сумасшедший, – потянулась к его щеке, коснулась короткой щетины губами. – И пахнешь сумасшедше, – это уже прошептала на ухо, чуть прихватывая мочку губами.

Андрей притянул её к себе, целомудренно чмокнул в лоб и отпустил. Конечно, бывшая ожидала другого, но и удивлена очередным молчаливым посылом не была. Положил перед ней коробку с ювелиркой. Небольшой презент в благодарность за сына – не более.

– Спасибо, любимый, – прошептала, доставая цепочку и скользя по ней погрустневшим взглядом.

Через пару часов коньяк был допит, вспомнились все забавные истории из детства Ильи, а сам именинник умчал на новой машине к друзьям. Засобирался и Андрей.

Накинув пальто, остановился у зеркала, а сзади показалась Марина.

– Уже уходишь… Очень жаль. А может, останешься, а, Андрюш? – медленно обошла его, остановилась совсем близко, коснулась пальцами его рубашки, обтягивающей грудь. – Я постелю тебе на диване, – перешла на шёпот, ныряя пальцами под пальто, оглаживая его спину. – Сегодня ведь и мой праздник, сделай мне ещё один подарок?

Она потянулась к нему губами, но Андрей поднял голову, не позволяя подвыпившей бывшей зайти дальше.

Марина всё ещё достаточно привлекательная баба. Но в одну реку дважды не входят. Да и не было желания, если честно. Даже несмотря на хмель, которым здорово затуманило мозги.

– Не надо, Марин. Не будем портить вечер, – убрал её руки, отстранился.

– У тебя есть женщина? – спросила тихо. И сама же ответила на свой вопрос. – Да конечно есть, что ж такой мужик один будет, что ли, – прозвучало обречённо. Андрей еле удержался, чтобы не закатить глаза.

– А кто мешает тебе завести мужика? Я один, что ли, в Москве?

– Для меня один. Я никого кроме тебя не вижу с девятнадцати лет.

– Марин, не начинай, а? Уже давным давно эту тему закрыли. Не будем топтаться на одном месте.

Она неожиданно отпрянула, поправила чуть съехавший вырез платья.

– Да, ты прав. Наверное, так лучше будет. Но ты заходи почаще, ладно?

Он ничего не ответил, открыл дверь, оставляя Марину позади.