Глава 9

– Ты так и не скажешь, куда мы едем? – задала вопрос Лена уже раз десятый за полдня, но Альберт только обошёлся сухим:

– Сама скоро всё узнаешь.

Он вообще был немногословным. За всё время, что она у него жила, они ещё ни разу не поговорили по душам. Обходились только быстрыми фразами, и всё, расходились по своим делам. Альберт уезжал рано, когда она ещё спала и возвращался поздно вечером, а Лене приходилось саму себя развлекать. Но она времени зря не теряла, подыскивала работу. И нашла. Осталось только рассказать о вакансии Звягинцеву. Сейчас без его ведома она и шагу ступить не может. Всё-таки безопасность важнее.

Вот и сегодня с утра он обошёлся приказным: «Одевайся, нам пора». И всё. Куда пора? Что пора? Хрен его знает.

По дороге Альберт заехал купил большой букет. И он явно собирался подарить цветы не мужчине, а это значило, что он везет её знакомиться… С родителями? От этой догадки внутренности почему-то сжались. Она ведь ему никто. Просто временная постельная грелка, которую он может в любой момент выкинуть на улицу. Только вот Лена уже понимала, что ей будет трудно с ним расстаться. Он нравился ей. Даже вот таким, грубым, молчаливым и отдающим приказы, которым она должна подчиняться. И от понимания того, что скоро он просто с ней попрощается и забудет, как сон, сердце больно сжималось.

– Приехали.

Голос Альберта вывел из размышлений, и Лена посмотрела на старую многоэтажку в не самом дорогом районе города. Вышла из машины, не дожидаясь, когда Альберт откроет для неё дверь, и обернулась к нему, снова ловя недовольный взгляд.

– Нам куда теперь?

Он, проигнорировав вопрос, молча взял её за руку, крепко сжимая ладонь, и пошёл к одному из подъездов. Подойдя, достал ключи из кармана пальто, приложил магнит к домофону. Тот пиликнул, и дверь открылась. До второго этажа они шли пешком, а подойдя к одной из трёх квартир, Альберт несколько секунд помедлил, бросив задумчивый взгляд на Лену, словно размышляя, нужно ли ему всё это. Но все-таки нажал на дверной звонок.

Сначала было тихо, словно никого нет дома, а потом послышались шаркающие шаги, замок щёлкнул, и дверь открылась. На пороге показалась женщина лет шестидесяти. Высокая, худощавая, с копной седых волос. Она прошлась растерянным взглядом по Звягинцеву, остановилась на Лене, и стало понятно, что это мать Альберта. Он походил на женщину как две капли воды, с той лишь разницей, что у неё были более женственные и нежные черты лица.

– Сынок!

Она бросилась Звягинцеву на шею, а тот крепко обнял её.

– Привет, мам. С днем рождения! Вот, держи, это тебе.

Он протянул ей букет и та, охая и благодаря, приняла цветы, прижимая их к груди.

– Как я рада, что ты приехал! Да ещё и не один. Вы проходите, гости уже собрались.

Женщина распахнула дверь шире, впуская их. Лена застыла в ступоре, и Альберту пришлось её немного подтолкнуть в спину.

– Мам, это Елена, моя знакомая. Лена, а это моя мать, Галина Семёновна.

– Очень приятно, – выдавила из себя девушка, пока Альберт стягивал с неё куртку.

– Ой, а мне–то как приятно! Я букетик в вазу поставлю, а вы, сыночек, проходите, не стесняйтесь.

Стоило матери Звягинцева скрыться на кухне, как Лена обернулась к мужчине.

– Ты совсем?! Нельзя было заранее сказать, что мы едем на день рождения твоей матери?

– И что бы ты сделала, если бы я сказал? – невозмутимо проговорил он.

– Я бы… – она не нашлась с ответом. Так и хотелось треснуть чем-нибудь тяжёлым по этой невозмутимой морде.

– Ладно. Идём.

Взяв её под локоток, Альберт повёл Лену в комнату, откуда были слышны голоса. Стоило им войти, как все замолчали и с интересом уставились на пришедших. Лена сглотнула. Она чувствовала себя неуютно, словно попала на чужой праздник без приглашения. Хотя это и был семейный праздник, куда её никто не звал. Очень хотелось развернуться и уйти, только вот позади неё стоял Звягинцев, который навряд ли отпустит.

– Дядя Альберт! – прокричала девчушка лет двенадцати и, выпрыгнув из-за стола, рванула в их сторону. А когда подбежала, Звягинцев подхватил её на руки и обнял.

– Привет. Как дела, мелкая? Бабушку слушаешься?

– Да, – кивнула девчушка.

Лена смотрела на эту странную картину и не узнавала Альберта. Сейчас он был… милым? Никогда ещё за всё время их знакомства она не видела его таким. Плечи расслаблены, а на лице играет задорная улыбка.

– Хорошо. А это Лена, – он обернулся к застывшей спутнице.

– Очень приятно. Кристина, – девушка по-деловому протянула ладонь Лене, а та её пожала. У Кристины не было ничего общего со Звягинцевым, внешне они нисколько не похожи. Опустив девочку на пол, Альберт наклонился к уху Лены и прошептал:

– Это моя племянница.

– Ясно, – так же тихо ответила Лена.

– Ой, ну что же вы стоите! Проходите, – послышался позади голос матери Звягинцева.

Их усадили за стол. Гостей было немного. Не считая Лены, Альберта, его матери и племянницы, присутствовала ещё двоюродная сестра Галины Семёновны и две её близкие подруги. Как позже Лена узнала, отец оставил их с матерью, когда Альберт был ребенком. Променял семью на перспективную адвокатскую практику, а потом женился на молодой девушке, которая родила ему детей. Звягинцев не общался с отцом, да и тот не горел желанием. А вот мать Альберта Лене понравилась. Они сразу нашли общий язык, и создавалось впечатление, что эти две женщины очень давно знакомы. Вообще, праздник проходил на удивление легко, несмотря на то что все присутствующие люди для Лены были чужими. И первое её впечатление, что она здесь лишняя, быстро испарилось.

По квартире неожиданно разнеслась трель дверного звонка. Все гости, словно по команде, замолчали.

– Мама, ты кого-то ждешь? – подал голос Альберт.

– Да нет вроде. Это, наверное, соседка с верхнего этажа. Она обещала зайти, но я думала, что вечером.

Галина Семёновна встала и пошла открывать дверь. Лена не увидела, кто вошёл в комнату, она сидела боком ко входу, а вот Звягинцев всё прекрасно видел. Лена заметила, как его плечи напряглись, а желваки заходили. Она обернулась посмотреть, кто же так на него подействовал, и сама застыла. На пороге стояла та блондинка, с которой она его видела в ресторане.

Девушка вошла в комнату и остановилась, осматривая всех надменным взглядом. На несколько секунд она задержалась на Елене, но тут же перешла на Альберта. Улыбнулась чересчур пухлыми губами, накрашенными ярко-красной помадой, и облизнула их. Лена почувствовала, как внутри зародился неприятной ком. Что это? Неужели она ревнует Звягинцева к бывшей жене? И взгляд женщины, которым та буквально пожирала Альберта, словно никого нет больше рядом, ей тоже не понравился.

– Всем привет! – протянула певчим голоском Эвелина и без приглашения села на свободное место напротив Звягинцева, где ранее сидела Галина Семёновна.

Видимо, заметив напряжение среди присутствующих, мама Альберта засуетилась:

– Сейчас тортик принесу.

Она хотела уже ретироваться, как заговорил Альберт.

– Я тебе помогу, мама, – с ноткой злости выдал он и резко поднялся. Стул, на котором он сидел, едва не отлетел в сторону, но никто, кроме Лены, не обратил на это внимания.

Тем временем Эвелина взяла бутылку вина, плеснула немного бордовой жидкости в пустой фужер. Отпив, сморщилась, что-то пробубнила себе под нос. А потом достала телефон и начала быстро перебирать по нему пальцами.

Альберт шёл следом за матерью, которая уже чем-то гремела на кухне. Приход бывшей жены его не просто не обрадовал – взбесил. Эта сучка посмела явиться на день рождения матери, и он почему-то уверен, что та её не приглашала. Мама и Эвелина никогда не были в хороших отношениях, так с чего бы ей звать её? Он злился и не понимал, что нужно бывшей жене. Неужели она всё со своей аварией никак не может разобраться?

– Мама, а ты зачем позвала эту? – небрежно, словно ругательство выплюнул он.

– Что, сынок? – мать перестала разрезать торт и обернулась.

– Я спрашиваю, зачем ты позвала её?

– Альберт, сынок, я не звала Эвелину. Для меня её появление тоже стало сюрпризом. И я бы сказала, не особо хорошим. Но не прогонять же её теперь. Пусть посидит немного и уйдет. А ты бы лучше к Леночке шёл, а то не нравится мне, как твоя жена на неё смотрит. Чего бы дурного не сказала.

– Мама, она не моя жена.

– Прости, – женщина опустила глаза в пол.

– Ладно, я разберусь. Иди уже, неси свой торт.

Галина Семёновна, улыбнувшись сыну, скрылась с тортом в руках в коридоре, а Звягинцев подошёл к окну, открыл то нараспашку, достал из заднего кармана джинсов сигарету и закурил. Его тело аж подрагивало от злости. Бывшая жена была, пожалуй, единственным человеком в мире, на кого он так реагировал.

Альберт сильнее затянулся горьким сигаретным дымом и прикрыл глаза.

– Зачем ты пришла? – проговорил он громко и чётко.

– Откуда ты знаешь, что это я? – тут же раздался за его спиной голос Эвелины. Девушка прошла по небольшой кухне и остановилась сбоку от Звягинцева. Достала из кармана кофты электронную сигарету и тоже закурила. – Так как ты узнал, что это я? Я же шла тихо, бесшумно.

– По запаху.

Эвелина никогда не изменяла своим привычкам. Аромат её духов он узнает из миллиона. Этот сладкий, пресный, удушливый, смердящий запах у него вызывал тошноту. И сегодня не исключение.

– Я всегда знала, что ты животное, – невесело хохотнула Эвелина.

– Чего тебе нужно? И зачем припёрлась в квартиру моей матери?

– Пришла, так как знала, что ты будешь здесь, – дёрнула плечом девушка, затянулась сладким дымом с ароматом дыни и выпустила его тонкой струйкой, складывая пухлые губы кругом. – Ты же знаешь, чего мне от тебя нужно, и знаешь, что я не отстану. Альберт, помоги. Что ты хочешь за эту помощь? Деньги? Услугу?

Боковым зрением он уловил, как она обернулась и вцепилась пронзительным взглядом в его профиль.

– Нет, – твёрдо ответил Альберт.

– Милый, не заставляй меня делать тебе плохо. Если ты не поможешь, то я сообщу куда нужно. Я не один год с тобой жила и знаю, как ты крышуешь бордели, как прикрываешь угоны тачек, как имеешь свою долю от продажи наркоты. Ты далеко не ангел, и твои руки по локоть в крови. И я обещаю, что сдам тебя твоему же дружку-генералу, с которым ты в баню ходишь. Поверь, после того, что он узнает, никому мало не покажется. Лишение погон будет только цветочками, а у тебя такая красивая девушка. Как её зовут? Леночка? Кто же о ней позаботится, пока ты на зоне будешь срок мотать? О матери своей подумай и о племяшке.

Эвелина довольно улыбнулась, а Альберт медленно развернулся к ней, облокотился бедром о подоконник и оскалил жемчужно-белые зубы. Он бы стерпел, если бы она только его затронула своими словами. Да, он делал много такого, за что по головке не погладят. Но он делал и много хороших вещей. В этой прогнившей системе можно только выживать, устанавливая свои правила, и это он уяснил ещё когда был пацаном.

– Ты что, угрожаешь мне? – оскалился он, а глаза полыхнули неудержимой злостью, мигом пропитавшей воздух в комнате. Эвелина, заметив это, убрала улыбку с лица и слегка подалась назад.

– Предупреждаю, – тем не менее ответила она спокойно, как ей показалось, но голосок-то всё равно дрогнул.

– Слушай сюда, курица, и мотай на ус. Если я тебя хоть ещё раз увижу возле себя или своих близких, с говном смешаю. Начнешь что-то вякать против меня, жить тебе останется недолго, в один прекрасный день гайцы остановят на дороге и найдут не какие-то таблетки, а килограмм хмурого. И пойдешь ты лет на десять на зону, это в лучшем случае. Знаешь ведь, что там делают с такими симпатичными, как ты? М-м-м? О-о-о, жизнь мёдом не покажется. Тебя там будут иметь во все щели надзиратели и сокамерницы. А когда выйдешь оттуда, это если повезёт и ты не вскроешь себе вены или не повесишься раньше времени, то будешь похожа на потрепанную шваль, которую нигде не примут. Поверь, мне это сделать нетрудно. В итоге ты сгниешь на помойке или бросишься под поезд. Ну, там много ещё вариантов кончины, выберешь сама, какой по вкусу. И никто – ни твой муженек, ни твой папаша – не помогут. Запомни это. А ещё хоть слово скажешь про мать или Лену, я тебе язык сам лично вырву и в прекрасный твой зад засуну. Поняла меня?

Всё это он сказал так спокойно, словно рассказывал сказку. Эвелина побледнела, руки её затряслись, а в глазах появился неподдельный ужас. Она прекрасно знала, что Альберту всё перечисленное сделать не так уж и сложно. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Ещё во время брака Эвелина поняла, в кого превращается её муж. Альберт всегда был умён, хитер, знал, как любую отрицательную ситуацию повернуть себе на пользу. Его боялись и уважали.

– Я не слышу правильного ответа, – всё с тем же напускным спокойствием проговорил Звягинцев.

– Поняла. Я всё поняла.

– Вот и умница. Выход ты помнишь где.

Эвелина стрелой вылетела из кухни, а затем последовал скорый хлопок двери. Альберт посмотрел ей вслед, сжимая кулаки. Как он только сдержался и не придушил эту тварь? Наверное, его правило не трогать детей, женщин и стариков сработало, не иначе.