Глава 21

Я успеваю немного отдохнуть, когда к вечеру слышу посторонние звуки. Блин. Снова отчим приперся, и, похоже, не один. Выглянув в коридор, вижу, что пришли его дружки. Двое таких же алкашей, как и он сам.

— О, малая, иди сюда. На стол накрой.

В коридоре гремят бутылки, и мне становится тошно, а еще страшно, когда его синяки подходят ко мне.

— Ты что там прячешься, красотка? А ну, выходи…

Цепкие руки тянутся ко мне, и я едва успеваю двинуть урода коленом между ног.

— Ах, сука!

Упырь на колени падает, а Колька недовольно сжимает кулаки. Не дожидаясь ответки, я хватаю обувь и просто выбегаю из дома, понимая, что ночевать сегодня мне снова негде.

На улице холодно, но спасает только то, что я плетусь в том самом теплом свитере Олега Игоревича, который так и не сняла. Он согревает меня, а еще пахнет как он. Приятно.

Пошатавшись по сырой улице до вечера, я понимаю, что без ночлега не протяну. На улице темнеет, и, вконец отчаявшись, я прихожу туда, куда бы в жизни не пришла раньше по доброй воле.

Я прихожу в отдел и стучу прямо в кабинет к следователю. Может быть, он уже домой уехал, но я все же надеюсь, что успела и мужчина еще здесь.

Мне больше некуда иди. Правда. Разве что на рельсы.

Грубый голос заставляет съежиться:

— Да.

Осторожно заглядываю.

— Олег Игоревич.

— Что тебе надо, Калинина?

Открываю дверь шире и вхожу внутрь. Пусть прогонит, но я хотя бы попытаюсь.

— Это… извините, что сбежала утром.

— Это твое дело. Выйди и дверь закрой. Я вижу, ты сама отлично справляешься со своими проблемами, — чеканит строго, и становится стыдно. Он вроде как пытался помочь, а я…

— Ну, простите! Я не подумала. Побоялась. Олег Игоревич, а можно… можно я в отделе на ночь останусь?

Мужчина откидывается на спинку кресла и закуривает, глубоко затягиваясь дымом.

— Нет. У нас тут не гостиница.

После этого Огнев просто поднимается и идет к двери.

— На выход. Мне кабинет закрывать надо.

Он домой собирается. Точно, рабочий день ведь давно уже закончился.

Я стою напротив него и реально не знаю, что делать, потому делаю то, что считаю правильным.

Беру майора за руку. Пальцами прикасаюсь к горячей ладони.

— Ну пожалуйста. Позвольте остаться. Я…

Опускаю голову. Мне очень стыдно говорить ему об этом. Я вообще о таком никому никогда не рассказываю. Это только мои проблемы, вот только спать на улице сегодня не хочется. Я ослабла за эти дни и могу еще больше заболеть. А мне нельзя болеть. Меня никто не будет лечить и приносить чай с лимоном, как это делают родители моих знакомых девчонок. Я буду в одиночку мучиться, впрочем, как обычно.

— Что?

Серые глаза сканируют, и я опускаю голову, не выдерживая. Как же сложно правду говорить.

— Я не могу сказать.

— Если не можешь, тогда проваливай.

Блин! Ну что мне делать… Ладно. Скажу.

— Я боюсь сегодня домой идти, — выпаливаю мужчине на одном дыхании, смотря прямо на него. Он высокий очень, поэтому мне приходится высоко задрать голову.

Олег Игоревич прищуривается. Смотрит на меня серьезно, и я понимаю, что врать больше нельзя. Огнев это сразу просечет.

— Причина?

— Там отчим, и дружки его тоже пришли побухать. Они смотрят на меня как на кусок мяса. Я боюсь их, когда они нажираются, они… приставать начинают. Один сегодня едва не напал на меня, я ему врезала, так они потом все злые стали на меня. Олег Игоревич, можно я хоть в коридоре где-то посижу до утра? Пожалуйста. Я никому не буду мешать. Просто переночую в отделе.

Вижу, как мужчина стискивает зубы, но дверь все же закрывает на ключ, вот только не снаружи, а изнутри. Он закрывается в кабинете со мной.

* * *

Внутри что-то екает. От страха.

Руку его отпускаю и отхожу на пару шагов назад. На всякий случай.

— Эй, вы чего закрываетесь?

— Подойди ко мне.

— Зачем?

— Делай, что говорю.

Осторожно подхожу к майору. Становлюсь напротив. Олег Игоревич очень высокий. Намного выше отчима, и сейчас так смотрит на меня… как хищник на добычу.

— Все нормально?

— У меня — да. А у тебя?

— Я не понимаю…

— Когда отчим тебя лупит, ты вообще хоть защищаешься от него?

— Эм… ну да.

— Как? Покажи мне.

— В смысле?

Не понимаю, что он хочет.

— Покажи, какие приемы ты используешь, чтобы избежать избиений.

— Ну, там… толкаю его и убегаю обычно, но он часто догоняет. Если успевает схватить, тогда, конечно, получаю.

Вижу, как взгляд майора темнеет.

— Ты так и дальше будешь тренировочной грушей для него. Так нельзя, Василиса. Ты должна защищаться, если, конечно, хочешь сохранить себе жизнь. Хочешь, я покажу тебе пару приемов самообороны?

Обхватываю себя руками. Не думаю долго. Отвечаю прямо:

— Хочу.

— Хорошо. Ударь меня.

Я аж рот открываю от шока. Ага, сейчас прямо разбежалась и ударила мента.

— Вас? Нет.

— Ударь. Я хочу посмотреть, как ты дерешься.

— Чтобы вы потом меня за нападение на мента посадили?

— Нет. Ничего тебе не будет. Ну же. Давай.

Ладно.

Подхожу и рукой толкаю его в плечо, как умею, чисто по-девчачьи, но в тот же миг мужчина резко хватает меня за руку, разворачивает и прижимает к себе спиной. В грудь свою впечатывает. Сильно, но не больно. Даже пошевелиться не могу. Запах только его вдыхаю приятный и чувствую, что он очень горячий даже через рубашку.

Его дыхание опаляет шею, заставляя пробежаться стайке мурашек. Приятно, остро, горячо.

— Все. Ты мертва. Так никто не защищается. Понятно, почему ты не можешь дать отпор. Ты вообще драться не умеешь.

Огнев отпускает меня и серьезно смотрит. У него военная выправка, и он очень красив. Завораживает просто.

— Давай еще раз. Руку сильнее держи. Резче. Быстрее. Не толкай меня. Я тебя всегда поймаю. У нас разные весовые категории. Ты должна бить по болевым точкам.

Сжимаю зубы и снова набрасываюсь на него, уже более дико, но и в этот раз майор с легкостью ловит меня и быстро заворачивает мне руку за спину.

— Попалась. Ты снова мертва. Так не пойдет.

Огнев отпускает руки, и я отхожу от него. Внутри уже огонек появляется. Похоже, он берет меня «на слабо».

— Блин. Да как вас ударить?

— Я же говорю, бить надо по болевым точкам, особенно если на тебя нападает мужик. В коленную чашечку, по яйцам, в кадык, в глаза. Ясно?

— Ага. Кажется, поняла.

Про себя повторяю эти самые точки. Да легкотня вообще! Сейчас я ему врежу.

— Хорошо. Давай. Представь, что я твой отчим.

Тут же вся моя спесь сбивается.

— Зачем?

— Чтобы ты потренировалась и привыкла к тому, что можешь себя защитить от него. Представь, что я сейчас — это он.

— Хорошо. Хорошо. Представила.

Сглатываю, когда мужчина подходит и выключает свет. Внутри все резко холодеет. Страшно.

— Эй, вы чего?

— Так тебе будет проще представить. Помни про болевые точки.

— Ага. Да. Я готова.

Все вокруг стихает. Я не слышу никакого движения рядом, и сердце учащает ритм. Отчим тоже так делал. Иногда подкрадывался пьяным на кухне, и я не видела его.

В руках горит сила. Я уложу его. Сейчас уложу.

Я все готовлюсь к нападению спереди, пока не ощущаю шумное дыхание позади себя, после чего ногу поддевают, лишая опоры, и за шею заходит сильная мужская рука, согнутая в локте. Он не делает мне больно, но резко фиксирует. Крепко. Без шанса на побег.

Все тело как парализует и протыкается иголками. В голове вспышками проносятся побои и боль, раздирающая на куски. Сколько раз я лежала потом на полу, кашляла и плакала. Избитая, униженная, сломленная.

И сейчас это он. Это отчим. Он снова изобьет меня!

Дыхание спирает, и я кричу со всей дури, напрочь забывая про всякие там приемы.

— Нет! Не надо. Пусти! Не надо!

Рука тут же отпускает меня, и я забиваюсь в угол.

Включается свет.

Открываю глаза и вижу, что я сижу на полу, обхватив колени руками, и реву. От страха перед отчимом.

Вздрагиваю, когда чувствую сильные руки на своих плечах, а после встречаюсь со стальным взглядом.

— Эй, тише. Не бойся, лисичка. Это я. Это не отчим. Здесь его нет.

Вытираю слезы руками.

— Простите, Олег Игоревич. Все было слишком… реально.

— Ладно. Не будем больше. Вставай.

Он помогает мне подняться, но в этот же миг я чувствую свою слабость.

— Нет. Олег Игоревич! Давайте попробуем еще раз. Я справлюсь. Научите меня защищаться!

Беру его за руку осторожно. Знаю, ему не нравится, но мне очень, очень хочется сейчас к нему прикоснуться.

— Ты слишком сильно боишься.

— Нет! Пожалуйста. Научите.

Мужчина сжимает зубы, но коротко кивает.

— Хорошо. Давай еще раз.

Он подходит и выставляет меня, как куклу.

— Ноги всегда на ширине плеч. Корпус чуть вперед.

Его рука ложится мне на лопатки и немного надавливает.

— Руки держи при себе. Не махай ими. Ты не должна нападать. Не должна травмировать его. Ты должна защищаться и не давать себя ударить, ясно?

— Да.

— Если ты чувствуешь, что тебя хотят повалить на пол, ударь противника так, чтобы ему тоже стало больно и он отвлекся. В ребра, в шею. Куда угодно, чтобы успеть сбежать. Если это мужик, бей сразу по яйцам.

— Ага. Поняла.

Олег Игоревич подходит и становится напротив. Я же встаю в стойку и готовлюсь. Конечно, наши силы и близко не равны, но все равно. Я хочу попробовать.

— Куда тебя бьет отчим обычно?

— Туда, где будет не видно из-за одежды. По ребрам. По спине.

— Хорошо.

Мужчина подходит и медленно обхватывает меня рукой за талию, после чего разворачивает спиной и прижимает к себе.

— Что ты будешь делать?

Замираю, оказавшись в капкане его рук. Неожиданно, но мне приятна эта близость майора. Очень.

— Ударю его головой и в шею.

— Покажи как. Медленно.

Делаю пару движений, имитирующих удар, и его хватка немного ослабляется.

После этого Огнев разворачивает меня и хватает за шею, наклоняя.

— Что ты будешь делать?

Реагирую уже быстрее, разворачиваюсь и прислоняю колено к его паху, чувствуя смущение. Сильное такое и острое.

— Сюда ударю.

— Молодец. А так?

Он медленно обхватывает мои руки и заводит мне их за спину, но я не даю себя скрутить и просто выбиваюсь из них, имитируя удар по его ноге.

Мужчина отпускает меня и довольно кивает.

— Уже лучше. Если кто-то из этих упырей будет лезть к тебе, не бойся их, а давай отпор, но только если противник один. Если их двое и больше, просто убегай. Ты слишком слабая девочка, чтобы справится с двумя взрослыми мужиками.

— Поняла. Спасибо, Олег Игоревич!

В этот момент я чувствую какой-то подъем. Не знаю, что это, но словно у меня за спиной крылья выросли. Мне никто в жизни такого не рассказывал, не наставлял и не говорил, как можно прекратить это все, а Огнев сказал, хотя вообще был не обязан.

— Сядь за стол.

Делаю, как он говорит, едва сдерживая улыбку. Неужели и правда разрешает переночевать здесь? Я буду просто счастлива.

Через миг вижу белый листок бумаги, который мужчина кладет прямо предо мной, и моя радость заметно угасает.

— Пиши.

— Что писать?

— Заяву о физическом насилии. На отчима. Пиши, я сказал.

Перевожу взгляд на мужчину.

— Я же сказала, что не буду!

— Значит, поднимайся и проваливай отсюда. Ночуй, где хочешь. Без заявы я не буду заниматься твоим делом.

Поджимаю губы. Кажется, мне придется играть по его правилам.

Хватаю ручку и, сжимая зубы, все же царапаю эту чертову заяву.

— Внизу дату и подпись.

Быстренько подписываю и отодвигаю этот листок.

— Довольны?

— Еще нет. Снимай одежду, Василиса.