Глава 32

— Что? Вы хотите, чтобы я умерла?

Сердце учащает ритм. Вот это предложение… Что-то я такого не ожидала. Так вот, сразу.

— Да. На время.

— Я не понимаю. Как это?

— Другого способа вытащить тебя отсюда нет.

Поднимаю на майора взгляд. Могу ли верить ему…

— Как это будет? Вы меня ударите или что?

— Нет. Никто бить тебя не будет, но все должны поверить, что тебе стало очень плохо.

— Ну хорошо. Я могу прикинуться и сымитировать приступ.

— Нет. Так не пойдет. Все должно быть по-настоящему. Ты должна быть без сознания, Чтобы приехала скорая и забрала тебя при свидетелях. Не должно быть вообще никаких подозрений.

Внимательно рассматриваю свои подрагивающие ладони. Внутри все сжимается от страха. Что-то мне уже не нравится эта идея.

— Василиса, посмотри на меня.

Поднимаю голову и встречаюсь со стальным взглядом.

— Никто тебя не заставляет. Это опасно. Что-то может пойти не так. Ты можешь отказаться, но тогда уедешь в СИЗО этим утром. Там я уже никак не смогу повлиять на твое дело.

Закусываю губу. Есть ли у меня выбор? Гнить в тюрьме или поверить менту? Поверить тому, кто уже держит мое сердце в своих руках и волен играть с ним, как только пожелает.

— Как это произойдет? Как вы сымитируете, что мне стало плохо?

— Лариса, врач, который тебя осматривала, введет тебе препарат. Ты просто заснешь. Ничего не почувствуешь.

Дышать становится трудно. Это все как-то… жутко.

— А если она промахнется с дозировкой? Если что-то пойдет не так?

— Ты вольна выбирать. Никаких гарантий я не даю. Если это раскроют, меня посадят, и тогда я уж точно ничем тебе не помогу. Ты должна мне довериться, лисичка. Один раз.

Подхожу к окну и смотрю на ночное небо через это крохотное окошко камеры. Яркие звезды горят среди черной мглы.

— Сегодня ясное небо. Никогда не замечала, как это красиво. Мне нравится.

Мужчина подходит и становится прямо за моей спиной. От него веет сильной энергетикой, пахнет приятно, и я невольно сильнее закутываюсь в плед. Холодно. С ним рядом сейчас холодно, даже если Огнев очень горячий и согревает мою спину жаром своего тела.

По коже проходится оголенный ток, когда мужчина берет меня за плечи и разворачивает к себе.

— Что ты решаешь? У нас мало времени.

Смотрю на Олега Игоревича и не знаю, что делать. Можно ли ему довериться? Как я вообще могу кому-то доверять в этом мире?

— А вы на органы меня не сдадите? — спрашиваю весьма серьезно. Мало ли. Я же его не знаю почти что.

— Нет. Никому на хрен твоя тушка худосочная не сдалась.

— А вам? Сдалась?

— Если бы не сдалась, я бы не стоял сейчас здесь с тобой. Ты мне доверишься, Василиса?

Понимаю взгляд прямо на мужчину. Я жить хочу. Я хочу свободы. И ему верить тоже больше всего хочу.

— Да. Я верю вам, Олег Игоревич.

* * *

Мне кажется это самой бредовой идеей за всю жизнь, но другого варианта так быстро организовать выход Василисы из этого дерьма я не нахожу. Среди ночи набираю Ларису.

— Товарищ майор, вам не спится?

Бросаю взгляд на часы. Три ночи. Сна ни в одном глазу.

— Лариса, ты еще помнишь, что должна мне?

Сонный голос в трубке сразу становится более собранным:

— Конечно, Олег Игоревич. Что-то случилось?

— Помочь надо с одним делом.

— Каким?

— Мне нужно, чтобы ты на время отключила Калинину. Ту девчонку из камеры, которую осматривала пару дней назад.

— Что? Вы это серьезно сейчас?

— Да. Приезжай. Поговорим.

— Хорошо. Буду через час.

Лариса отключается, а я вглядываюсь в ночное небо. На кону все. Карьера, перспективы, свобода и самое главное — ее жизнь. Жизнь лисички, которую я своими руками спасу или на хрен погублю.

Когда говорю о своем плане девчонке, она пугается. Я не вижу ни капли доверия в ее глазах. Точно дикий волчонок, Василиса боится всех и каждого, в том числе и меня. Она не боится, что нас могут засечь. Она опасается, что я, блядь, сдам ее на органы, и это режет меня без ножа.

Словно еж, Василиса закрылась от всех и никого не пускает, однако без ее доверия провернуть это безумство у меня не выйдет, и я точно знаю, что попади она дальше в СИЗО, вытащить ее оттуда будет практически нереально без последствий.

Губы лисички бледные, а глаза зареванные. В этот момент мне до дикости хочется обнять и прижать ее к себе, но я вижу, что она осторожничает и старается близко не подходить ко мне.

Я напугал ее днем, просто вышел из себя, когда эта дурочка начала на колени предо мной падать и лупить себя по лицу.

Кажется, точно сейчас понимаю, что Василиса была в отчаянии настолько, что не жалела себя. Ей было плевать. Она привыкла, что ее ранят, и думала, что я буду с ней так же поступать, в то время как я сдерживался, как мог, чтобы не сделать ей больно.

Лариса приезжает ровно через час, и мы вместе идем в камеру к лисичке. Ее пропускают в отдел без вопросов. Она бывает здесь нечасто, поэтому даже пропуск ей не требуется.

Кажется, я все просчитываю уже по сотому разу. Дежурный, время, скорая, камера, ключи. У меня все есть, кроме стопроцентной уверенности, что все получится, но выхода нет.

— Олег Игоревич.

Лариса подходит и коротко кивает.

— Все взяла?

— Да. Но это очень рискованно. Не видя анализов, вообще работать вслепую.

— У нас нет другого выхода. Пошли.

Заходим в камеру вместе. Никто не видит. Уже хорошо.

Василиса резко вскакивает. По глазам вижу, что напугана.

— Калинина, сядь на лежанку. Так будет лучше.

Кивает и усаживается туда, куда ей показала Лариса.

— Это… больно будет?

— Нет. Не будет. Скажи, аллергия на препараты у тебя есть?

— Не знаю. Мне ничего еще не кололи. Я редко болею.

Переглядываюсь с Ларисой. Выглядит спокойной, но мы оба понимаем, какой это риск.

— Олег Игоревич, если с ней что-то…

— Ответственность на мне. Не на тебе. Тебя вообще здесь нет сейчас, Лариса.

Доктор кивает и достает из чемоданчика препарат. Распаковывает шприц.

— Сколько у нас времени?

— Час. Максимум полтора. Скорая приедет через двадцать минут. В морге еще тридцать минут.

— В морге? Вы это серьезно сейчас?

Глаза лисички становятся по пять копеек.

Девчонка вскакивает и бежит к двери, но я быстро ее ловлю. Заключаю в капкан своих рук и крепко сжимаю.

— Я передумала! Не хочу больше. Не поеду в морг!

— Тихо. Спокойно! Я обо всем позабочусь.

— Я боюсь так, Олег Игоревич! Я не думала, что все будет настолько серьезно!

— Василиса, не бойся! Ты сказала, что поверишь мне! Один раз. Просто поверь.

Смотрю на нее в упор. Я не могу эту бестию потерять, но и моя ошибка может стоить ей жизни.

Лисичка смотрит на меня прямо, и в ее глазах недоверие плескается просто вселенских размеров.

— Поверь мне. Я не сделаю тебе дурного. Не сделаю, слышишь?

Кажется, я слишком сильно сжимаю свои руки на ее плечах. Лисичка робеет предо мной. Слышу ее шумное дыхание, а после она коротко кивает, смотря на меня. Доверчиво впервые. Как котенок слабый, зашуганный.

— Хорошо. Я верю. Извините. Так… просто испугалась, когда про морг сказали.

Беру ее за руку.

— Пошли.

— Садись. Вот так. Откинься на подушку.

Лариса укладывает девчонку, а я до судорог в пальцах сжимаю зажигалку. Все должно выглядеть правдоподобно. У нас нет права на ошибку.

— Рукой не дергай. Сейчас сделаю укол. Ты заснешь. Спокойно.

Василиса кивает и поворачивается ко мне. Вижу, как из ее глаз стекают слезы, но она лишь коротко кивает.

Срываюсь, подхожу и за руку ее беру.

— Ничего не бойся, лисичка. Мы скоро увидимся.

— Да. Я верю вам.

Лариса медленно вводит девчонке препарат, и я вижу, как малышка теряет сознание и перестает так крепко держать мою руку. Ее взгляд становится стеклянным, а после она и вовсе прикрывает веки, бросая тень черных ресниц на бледные щеки.

Сердце пропускает пару ударов. Вот и началась игра.