Глава 37

Ну где ты, где, твою мать⁈

Я еду на машине уже полчаса, но Василисы нигде нет. Вот вообще нигде, даже близко.

В груди что-то очень быстро стучит, и я понимаю, что до дикости переживаю за нее. Если с бестией что-то случится… Нет. Даже думать не хочу.

Как тебя найти? Дай какой-то знак, лисичка. Все равно что! Одежду, обувь. Ну хоть что-то, что поможет мне тебя найти.

В голову тут же ударяет. Часы! Она носила мои часы, не снимая. Это единственная ниточка. Последняя.

Включаю телефон и быстро отслеживаю эти часы. В них жучок стоит, я еще раньше себе устанавливал. Не знаю даже зачем, просто на всякий случай. Чтобы, если пришибут где-то, нашли мое тело. Вот и случай такой произошел. Как знал же!

Смотрю на экран. Жучок мигает где-то совсем рядом. Сто пятьдесят метров, сто пятьдесят.

Паркуюсь и выхожу из машины. Вокруг лесополоса. Моросит дождь, и летают по ветру желтые опавшие листья.

Хочется заорать во все горло, но понимаю, что нельзя.

Смотрю по сторонам. Нет ее нигде у дороги, а это значит… она где-то в лесу.

Пробираюсь под ветками, стараясь не хрустеть ногами, пока не замечаю грибника. Странно, что ему не в падлу лазить тут здесь под дождем.

Стойте. Он без корзины, в простых кроссовках… Это, блядь, не грибник никакой! В зеленом плаще, в капюшоне, этот хуй сейчас сидит на лисичке! Он же ее душит. Душит!

— Лежать, сука!

Девчонка не двигается, и у меня просто сносит стоп-кран.

Достаю пистолет, спускаю курок и просто выстреливаю в этого урода. Прямо в башку целю. Пусть сдохнет на месте.

Делаю два точных выстрела, и тело падает.

Подбегаю ближе и отталкиваю его ногой.

— Лисичка, лисичка моя! Черт, девочка, что ты наделала!

Сажусь на корточки рядом с девчонкой. Она не двигается. Совсем. Бледная, спокойная, как сама смерть.

— Василиса! Василиса, открой глаза!

Трясу ее, но ничего не происходит. Быстро осматриваю. Она одета. Просто без сознания. Он ее задушил или нет? Что он ей сделал?

Прикладываю два пальца к шее лисички. Руки почему-то сильно трясутся.

Замираю. Ну же. Есть! Тикает, хоть и едва ощутимо. Урод не успел ее задушить, но она без сознания.

Вся в этой грязи, в рыжие волосы забились красные и желтые листья. Она не двигается, а ее тело холодное, как лед.

— Василиса! Приди в себя! Дыши. Дыши, девочка!

Беру ее ладони в свои и начинаю быстро растирать. К губам прикладываю, согревая.

— Василиса! Ну же, посмотри на меня.

На руки ее беру и к себе прикладываю. По щекам бью, приводя ее в чувство.

Только тогда бестия глаза свои открывает и дергается. Вдыхает воздух, кашляет. Начинает ошалело вырываться из моих рук.

— А-а-а! Нет!

— Тихо, тихо, это я! Не бойся.

Лисичка переводит на меня перепуганный взгляд и прикладывает ладони к шее. Ее дыхание шумное, а тело аж подкидывает от дрожи.

— Он там… он напал на меня! Напал!

— Тише, спокойно.

— Он заберет меня! Убьет!

— Нет. Никто не заберет! Упырь мертв. Видишь? Он больше никого не заберет.

Лисичка поднимает голову и видит труп. Хорошо, что сейчас урод лежит рожей в землю.

Я вижу, как ее глаза наполняются слезами и страхом, после чего она переводит взгляд на меня.

— Прости меня, Олег. Прости.

Утыкается мне в грудь, с силой сжимая мою куртку дрожащими пальцами.

— Черт возьми, девочка! Ты так меня напугала.

Смотрю в ее карие глаза. Блестят от слез, но она живая. Господи, я едва не потерял ее. Не потерял ту, которая уже в сердце моем живет.

— Прости.

Плачет, а я не могу уже слезы эти видеть. Губами их собираю, прижимаю к себе. Моя. Моя любимая.

— Ну все. Не плачь. Все закончилось. Пошли. Ты очень замерзла.

Подхватываю ее на руки и выношу из леса, выдыхая. Сам думал, что сдохну, если с Василисой что-то случится.

Ставлю на ноги только у машины, но, уже немного отойдя от шока, девчонка не спешит садиться в нее.