Глава 18. Паутина

— Савельева! Савельева! Очнись, твою мать! — конвоир бил ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

Ника с трудом выплывала из спасительных воспоминаний. Она открыла глаза и увидела над собой его обеспокоенное лицо.

— Фух! Слава Богу! Живая! — выдохнул он.

— Мне надо поговорить с Акимовым, — прохрипела она.

— Хорошо, поднимайся, — конвоир поставил ее на ноги и продолжал удерживать, понимая, что Ника упадет, если ее отпустить.

Через пару часов, в течение которых Нику непрерывно трясло от стресса, она уже сидела в допросной. От напряжения Ника постукивала ногой об пол, руки ходили ходуном, от чего наручники звенели. За ее спиной открылась дверь и в комнату вошли Акимов и его "филин" — Сережа.

Акимов занял место напротив нее за столом и только в этот момент поднял на нее глаза. Внешний вид Савельевой удивил его.

— Смотрю, Вы весело проводите время, — с сарказмом заметил он.

— Брат Климовой сегодня пытался убить меня, — сорванным голосом произнесла Ника.

В допросной повисла пауза. Пару часов назад Акимову доложили, что Ника подралась с кем-то, и в драке ее чуть не задушили. Руководство СИЗО решило не предавать огласке факт проникновения на территорию постороннего лица, поскольку это кому-то из них грозило бы потерей погон. Разбирательство ФСИН решили проводить внутри, не посвящая следственные органы в детали. Акимов же легко поверил в очередную потасовку с участием Савельевой. Она ведь уже была замечена в нарушении дисциплины, за что и наказана пребыванием в карцере.

— Вероника Максимовна, Вы ради этих бредней попросили о встрече со мной? — смерил он ее ледяным взглядом.

Ника замерла. Очередное прозрение было шокирующим. Никто не собирался ей здесь помогать и ее проблемы никого из них не интересовали. Зачем, тогда он пришел? Ну, конечно, решил, что она готова во всем сознаться! Интересно, если ее убьют, Акимов, наверное, и не сильно расстроится. Дело же уже раскрыто! Все, как и говорил адвокат. Выходит, Марк давил на нее через травлю, чтоб она согласилась работать на органы, а Акимов теоретически мог дать Климову возможность поквитаться с ней за убийство сестры. А почему нет? Ника чувствовала себя бабочкой, попавшей в плотную непроглядную паутину, в которой ещё и не один паук.

— Это все? — прервал тишину Акимов.

— Да… — Нику опять стало трясти и полились слезы.

— Сережа, дай ей воды, у нее истерика — раздражённо произнес Акимов, покидая допросную.

Молчаливый лейтенант поднес ей стакан. Ника попыталась взять его, но тремор был настолько сильным, что она расплескала всю воду на стол, так и не донеся ее до рта. "Филин" был моложе Акимова и, потому его сердце ещё не настолько очерствело. Он снова бросился за водой, а вернувшись, наклонился над ней и произнес:

— Давайте, я сниму их.

Лейтенант отстегнул наручники от стола, и вложив Нике стакан с водой, удерживал его, чтоб она могла пить. Ее не мучала жажда, но чтоб взять себя в руки, действительно, нужно было попить, и вода помогла. Нику стало немного отпускать. Парень по-доброму улыбнулся ей, стараясь приободрить. В этот момент ее взгляд упал на его наплечную кобуру с пистолетом, что была сейчас совсем рядом. Все произошло мгновенно. Ника сама не поняла, как пистолет оказался у нее в руках.

Марк пару раз водил ее в профессиональный тир и учил держать в руках оружие. Ника, конечно, попадала в основном в «молоко», но снимать с предохранителя и нажимать на курок умела.

Сергей и Ника не дышали, глядя друг другу в глаза.

— Не дури, — наконец, нарушил тишину "филин".

— Выходи! — Ника взмахнула пистолетом, показывая направление к двери.

— Одумайся! Пока все ещё можно исправить! Если я сейчас выйду, и табельное останется у тебя, то… — пытался он вразумить ее.

— Пошел на хуй отсюда, — истерично закричала Ника и сделала предупредительный выстрел поверх его плеча.

Лейтенант попятился спиной к двери, не сводя с нее глаз. Выстрел уже прозвучал и им обоим было ясно, что сделать вид будто ничего не произошло не выйдет, даже если Ника прямо сейчас вернет ему пистолет.

— И дверь закрой! — Ника вжалась в угол, выставив оружие перед собой, — Если кто-то войдёт, то я буду стрелять! Понял?

— Понял, — кивнул лейтенант и выскользнул за дверь.

От стресса у Ники подогнулись ноги, и она сползла по стене на пол. Сгруппировавшись в углу, она пыталась придумать, что делать дальше.

***

— Здрасьте, товарищ полковник! Тут такое дело… — начал, запинаясь Акимов.

— Ну не тяни… Что там? — собеседник капитана явно был раздражён.

— Я в принципе и сам могу справиться, но Вы велели докладывать по Савельевой, если произойдет что-то серьезное, потому… — Акимов вздохнул, — В общем тут случилось непредвиденное. В допросной она умудрилась отнять табельное оружие у лейтенанта Пименова.

— Что, блядь?! — взорвался на том конце собеседник, — Вы чё там совсем ох*ели?! Девчонка весом 50 килограмм забрала пистолет у лейтенанта полиции?

— Э… — Акимов оторопел от использования ненормативной лексики, которую он от собеседника никак не ожидал, — Согласен! Это пиздец! Дело в том, что она не в себе, а он пока пытался успокоить ее, потерял бдительность.

— Что значит не в себе? — напрягся полковник.

— Ну… Она подралась с сокамерницами, а потом оказалась в карцере…и все это сказалось на психике, — с расстановками начал Акимов.

— Когда?

— Пару дней назад, — упавшим голосом признался капитан.

— Блядь! — снова взорвался полковник, — Я же сказал докладывать по ней! Какого черта я узнаю об этом только сейчас?

— Да там ничего серьезного. Врач сказал пару синяков, но сегодня она снова подралась, при этом утверждает, что на нее напал брат Климовой, — вздохнул Акимов, — Вот и говорю, что похоже у нее крыша поехала, и …

— И что дальше? Где она? — резко прервал его собеседник.

— Савельева заперлась в допросной и при попытке открыть дверь угрожает стрельбой. Я собираюсь забросить к ней дымовуху и потом обезвредить… — скороговоркой выкладывал план Акимов, пытаясь реабилитироваться в глазах полковника ФСБ.

— Не трогать! Я сейчас приеду и сам с ней разберусь.