Глава 23. Сакура

Пять лет назад. Москва

"Секс — это инструмент для получения информации, доступа к объекту, источнику сведений… Да, и в конце концов, способ не плохо провести время без отрыва от задания", — в ушах Зверева звучали слова инструктора в разведшколе, сопровождавшегося громким хохотом курсантов. Да, так оно и было для него раньше, но за последние два года Марат ни разу таким инструментом не воспользовался. Быть может, потому что в его мирной, гражданской жизни появился отличный секс? А быть может, это стало больше, чем секс, и потому он подсознательно хотел быть верным Нике? Подумать только, он умудрился оставаться в длительных отношениях с обычной девушкой! Марат усмехнулся своим мыслям. Нику навряд ли можно было назвать обычной. Яркая как снаружи, так и внутри, искромётная, темпераментная — какая же она обычная?

Перед глазами тут же всплыл образ Касуми, словно мозг хотел провести их сравнение. Грациозная, утонченная японка напоминала цветущую сакуру, была нежной и нерешительной, робко поднимала на него свой томный взгляд и нервно перебирала пальчиками подол платья. Касуми была красивой, и, наверное, не будь Ники, Марат бы и обрадовался возможности уложить ее в постель. Такая экзотика! Японки у него ещё не было. Но из-за Ники перспектива не просто не радовала, она его угнетала.

Зверев сидел за столиком на огромном фудкорте, где Ника оставила его, совершая набеги на магазины в округе. Его любимые свиные рёбрышки в глазури с зеленым горошком и ломтиками картофеля, к которым он едва притронулся, уже остыли. Ресторан, в котором их готовили, был удален от фудкорта, и Ника в один из своих забегов успела заказать и принести их Марату. Ее забота о нем даже в таких мелочах сейчас раздражала, потому что он понимал, что в ответ вместо такого же трепетного отношения, он будет вынужден изменить ей.

— Что-то не так? — над головой Марата раздался мелодичный голос и руки обвили его шею.

Ника, стоя у него за спиной, склонилась и прижалась щекой к его щеке. Она чувствовала, видела, что Марата что-то гнетёт. Вот такой же вопрос сегодня после изложения цели задал ему куратор:

"— Что-то не так, Зверев?

— Могу я как-то иначе добиться поставленной задачи? — все же осмелился он задать вопрос.

— Как иначе, капитан? Как можно иначе внедриться в семью японского консула? Трахнуть его самого? — съязвил куратор, — Голову не морочь! Девчонка явно запала на тебя, когда вы случайно столкнулись! Этот шанс нельзя упускать! Завтра же вылетаешь в Питер, и в сжатые сроки делаешь всё, чтоб назвать консула папой!"

— Все нормально, детка! Ты уже все? — задумчиво помешивая кофе, спросил Марат.

Ника поставила на стул рядом с ним бумажные пакеты, набитые одеждой, и поднесла ладони к лицу, вдыхая запах.

— Нет! Ещё Mango осталось… Фу… — Ника вдруг смешно сморщила нос.

— Что такое? — отреагировал на ее возглас Марат.

— Терпеть не могу женщин, которые не знают, что выливать на себя полфлакона духов — это неприлично. Похоже, что одна такая работает в Diesel, — Ника кивнула на пакет с изображением бренда, потрогав который, ее руки стали пахнуть также, как и продавщица в нем.

"Интересно, какие духи у Касуми, и злоупотребляет ли она ими?" — с тревогой подумал он. А что если Ника учует от него ее запах? Нет, он не готов к вот этим классическим вопросам: ты был с другой? Слезам, истерикам, побитым тарелкам…

Пару месяцев назад подруга Ники пережила развод, и все баталии, что были в разрушившейся семье Ника в подробностях описывала Марату. Общие знакомые пары увидели мужчину в ресторане с другой. Единственная подруга Ники тогда была настолько разбита произошедшим, что собрала вещи и с горя уехала из Москвы, причем не в другой город, а сразу в другую страну — в Израиль. Таким образом разыгравшаяся драма больно ударила и по Нике в том числе. Нелестные эпитеты, которыми тогда охарактеризовала Ника изменника, до сих пор звенели в ушах Марата. Козел, блядун, сволочь — вот далеко неполный список того, что она говорила. И Марат запомнил брошенную ей фразу: "Я понимаю, что мужчина может разлюбить, но никогда не смогу понять, как он может врать, что по-прежнему любит, и спать с обеими!" Было очевидно, что такое Ника ему точно не простит.

"К черту! Лучше все сделать сразу одним махом! А потом вернуться… Это будет честнее… Я, конечно, все равно после этого не буду безупречным Марком, как раньше, но по крайней мере не буду озабоченным скотом, который не в состоянии удержать член в штанах," — Марат вот таким странным способом решил эту неразрешимую проблему. Как это ни странно, но по сути Ника спровоцировала Марата разорвать их отношения так, как это сделал он.

— Фу! — Ника опять сморщила нос.

— Что на этот раз? — удивился Марат.

— Кофе воняет ржавчиной, — Ника сделала шаг от стола.

— Детка, это ж твой любимый латте… — Марат сделал глубокий вдох, — И пахнет, как всегда, восхитительно… Может, по-твоему, и от меня чем-то разит?

Ника грациозно обошла стол и села на его колено, положив руки ему на плечи. Она зарылась носом в его волосы и тихо на ухо прошептала:

— От тебя обалденно пахнет…моим мужчиной…

"Моим… Черт! Ника! Что ж ты со мной делаешь?", — Марата разрывало изнутри от ее слов.

— Может в жопу твой Mango? Мне надо уехать завтра, а мы тратим время на какую-то хуйню… — Марат сжал ее талию.

— Ты прав, — улыбнулась она и поднялась.

Марат встал вслед за ней, подхватил пакеты, взял ее за руку и стремительным шагом повел на парковку.

К консулу нужно было подобраться максимально близко. Он занимался шпионажем в пользу стран НАТО, и, Зверев, попав в семью, буквально за месяц нашел тонны компромата, благодаря которому дипломата выдворили из страны, и в браке с его дочерью уже не было никакого смысла. Поскольку и брак был зарегистрирован с одной из вымышленных ипостасей Марата, то он даже не стал заниматься тем, чтоб официально его расторгнуть. Марк Сафин просто навсегда исчез со всех радаров.