Глава 22. Пенелопа

Ника слышала издалека приглушённые голоса и пыталась вникнуть в суть их разговора, но он ускользал от нее. Все происходящее было словно в тумане.

— Ну что сказать… Внешне, вроде серьезных повреждений нет, — скрипучий голос доктора сопровождал шум движения замков молний на верхней одежде, на обуви и на его саквояже, шарканье подошвы по полу.

Ника ухмыльнулась, где-то она уже слышала такое: "Наивный Марат, думает, что у него врачи лучше…", но тут раздалось продолжение:

— Но завтра утром обязательно привези ее, чтоб я прогнал ее через томограф.

— Да, конечно, Петр Львович — ответил Марат.

— А пока ей нужен покой. Девочка сильна измотана. Я дал ей мощное седативное, — послышался звук открывания двери, — И, знаешь, покажи ее Рябкову.

— Вот это я думаю лишнее. Она далеко не нежная фиалка, — отрезал Марат.

— Фиалка, не фиалка, но и не один из твоих чекистов. Ее вон всю колотило при осмотре. Она от любого резкого движения вздрагивает всем телом. Я, конечно, не психотерапевт, но это точно последствия стресса. Если не хочешь, чтоб это вылилось в серьезный невроз, то надо разобраться, — инструктировал врач прежде чем за ним закрылась входная дверь.

Квартира погрузилась в вакуумную тишину. Ника слышала лишь свое неровное дыхание. Она, сделав усилие, перевернулась на бок, чтоб принять более удобную позу для сна, но движение отдалось болью, и она глухо застонала.

Марат передвигался бесшумно, и давно уже стоял у кровати и наблюдал за ней. С момента знакомства Ника производила на него впечатление очень сильной личности с несгибаемым внутренним стержнем. Этим она и зацепила Марата, ведь такой он не встречал никогда. Однако сегодня впервые он с удивлением обнаружил, что при стальном характере, Ника физически- очень хрупка, и с еще большим удивлением понял, что его это сильно эмоционально- задело.

Марату захотелось утешить ее, обнять, словом хотелось не просто проявить заботу о ней, а прямо «сюсюкаться» с ней. Если б ему кто-то когда-нибудь сказал, что он способен на такое, то он бы поднял его на смех. Вот и сейчас Марат смотрел на нее и не хотел уходить в свою спальню, а почувствовал острую потребность стиснуть ее в объятиях и остаться с ней. Почему он должен бороться с этим порывом? Он осторожно, стараясь не потревожить ее сон, лег рядом, положил руку ей на живот, прижав спиной к своей груди.

— Какого черта? В твоих дорогих хоромах не нашлось ещё одного спального места? — буркнула Ника.

Она уже немного пришла в себя и в ее речи появились привычные язвительные интонации.

— Спи давай! Тебя только оставь без присмотра, ты ж чокнутая, что-нибудь непредсказуемое выкинешь! Так что под боком будешь! — Марат сильнее вдавил ее в себя, — И только попробуй мне попытаться свинтить куда-то, я тебя к батареи наручниками пристегну!

— Сволочь! — обиженно выдохнула она.

— Спи, Клубника, — он примирительно погладил ее по животу, — Помнится, тебе нравилось спать со мной в одной постели.

— Это было до того, как ты променял меня на какую-то заю! — пробормотала Ника.

— Вот же упрямая дура! Объяснил же, что не менял я тебя ни на кого! — раздражался Марат.

— Что ты объяснил? Где? Когда? Навел тень на плетень! Нихрена не понятно! — теперь начала беситься и Ника, отодвигая сон подальше, — Марк — не я, я — не Марк, — передразнила она его.

Марат зло выдохнул воздух через ноздри, немного подумал и все же произнес:

— Она была заданием! Я не мог отказаться выполнять его! Так понятно?

— Ты бросил меня! Ты сказал мне об этом по телефону в день своей свадьбы! — Ника развернулась в его руках, чтоб посмотреть ему в лицо.

— А ты предпочла бы, чтоб я не говорил?! Чтоб трахал ее, а потом приезжал к тебе?

— Нет! А найти вариант, чтоб не трахать ее, ума не хватило? Что за служба у тебя такая? Ты проститут, что ли? — доливала она масла в огонь.

— Блядь! Ты ни капли не изменилась за это время! — Марат надвинулся на нее грозовой тучей, — Нет, черт возьми! Не было способа ее не трахать! И я не хотел тебя этим пачкать, потому пришлось рвать с тобой! Я до последнего надеялся, что смогу уйти от такого решения вопроса, потому и не сказал тебе тогда, что скорее всего ночую с тобой в последний раз.

Между ними повисла напряжённая тишина. В полутьме они пытались прочитать друг друга по эмоциям на лице.

— Давай спать, — Марат снова погладил ее, на этот раз по спине, — Какой смысл обсуждать то, что давно произошло и что никак не изменить?

— Если б ты меня тогда не бросил, я бы не вышла замуж за Бориса и со мной бы не приключилось всего этого дерьма, — ее глаза опять стремительно наполнялись слезами.

— А это ещё раз подтверждает мои слова о том, что тебя — идиотку нельзя оставлять без присмотра! Ты обязательно натворишь какой-то дичи! — Он резко дёрнул ее на себя, стискивая в объятьях, — Я через пару месяцев все решил и вернулся за тобой, но ты уже выскочила замуж!

— А должна была как Пенелопа ждать тебя? — бубнила она ему в грудь.

— Должна была! — кивнул он.

— Ага! И принять тебя после того, как ты трахался со своим заданием!

— Да! — Марат снова кивнул.

И тут Нику взорвало.

— Сволочь! Ненавижу тебя! Ненавижу! — Она принялась вырываться и колошматить, что есть силы, по его груди.

— Тш… тише… Прекрати, — он легко перехватил её руки, и обездвижил, крепко прижав к себе, — Если разобраться, то я тебе не изменял. Я никогда ни с кем не был пока был с тобой, а вот когда мы официально расстались…

— Так вот зачем ты мне сообщил о свадьбе! Так ты обеспечил оправдание своему траху по заданию! — раздался придушенный возглас Ники, лицо которой было плотно впечатано в его грудь, — Нихрена! Это так не работает! Ты все равно козлина! Ясно?!

— Ясно, — устало вздохнул Марат, — Клубника, давай спать. Врач сказал, что тебе надо отдыхать. Ты ж вон и в тюрьме не смогла сидеть на попе ровно!

— Отпусти меня и проваливай! Я буду спать! — возмутилась она.

— Нет! Ты будешь спать со мной, — Марат поправил подушку, чтоб улечься поудобнее.

Ника попыталась вырваться, воспользовавшись тем, что одна его рука была ненадолго занята, но он тут же схватил ее за запястье и, слегка придавив весом своего тела, окончательно блокировал все ее телодвижения, сжав в тиски:

— Спи, сказал! Не заставляй меня использовать наручники!

И она сдалась. Как бы она не боролась с ним, его объятия, пусть и навязанные, действовали расслабляюще. Его запах, сила, тепло обволакивали со всех сторон и организм Ники на подсознательном уровне получил установку о том, что она в безопасности, что он позаботится о ней. Для ее истерзанной души и тела сейчас не было ничего важнее этого, и Ника не просто погрузилась в сон, а скорее сон прибил ее словно пыльным мешком внезапно и неотвратимо.