Глава 17. Уровень любви к человечеству

Я быстро понял, что аппарат мне достался неплохой: мощный и достаточно маневренный. Впрочем, надо полагать, у соперника он не хуже. И больная нога на этом этапе Каледину вряд ли помешает.

А ещё меня неимоверно бесила крыша над головой. И багажный ящик. Я буквально физически чувствовал, как эта дрянь увеличивает сопротивление воздуха и утяжеляет мотоцикл...

Решение я принял мгновенно. Одной рукой удерживая руль, другой принялся выламывать стойки, удерживающие крышу.

— Что происходит, уважаемые зрители? — озадачился ведущий. — Неужели господин Барятинский собирается... О-о!

Это я справился с тонкими стойками и отшвырнул в сторону брезентовый колпак крыши. Он покатился по травяному покрытию, в которое превратилось поле по обе стороны от трассы, и тут же пропал из виду. А я мгновенно почувствовал, как снизилось сопротивление воздуха. Мотоцикл пошёл шустрее.

— Крайне смелое решение, господа, — голосил ведущий. — Господин Барятинский, несомненно, получит штрафные баллы за порчу оборудования. Но вы только взгляните, какое преимущество в скорости дало ему это, с позволения сказать, усовершенствование! Как значительно он оторвался от своего соперника! Напоминаю, что победа в гонке — а как следствие, в Игре — принесёт команде-победителю целых пятьдесят баллов!

Дальше я не слушал. В ста метрах передо мной вместо асфальта внезапно вырос лес.

— Организаторы Игры снова решили поразить наше воображение, господа, — восхитился ведущий. — Вы только полюбуйтесь, с какой точностью они воспроизвели знакомый каждому петербуржцу пейзаж!

Лес и впрямь показался знакомым. Это был сосновый бор с высоченными стволами и редким низовым кустарником — в окрестностях столицы такого добра полно.

Земля у подножия сосен была укрыта толстым ковром иголок. Это мгновенно отразилось на скорости. Иглы так и летели из-под колёс, с тем же успехом я мог бы ехать по песку. Скорость упала до тридцати километров в час. А мне приходилось ещё и выбирать дорогу, пытаясь проложить среди деревьев оптимальную траекторию.

У Каледина, похоже, дела шли не лучше моего — его мотоцикл рокотал позади. А значит, обогнать меня соперник пока не мог — хоть одна приятная новость.

Чёрт, но какая же дрянь — эти иглы! И ведь не свернуть никуда. Искать в магическом лесу, выросшем пять минут назад, тропинку — занятие, очевидно обреченное на провал...

И вдруг я заметил, что чуть поодаль цвет игл кажется более тёмным, чем у других. В голове сверкнула догадка. Я свернул в сторону. А через минуту с облегчением выдохнул: догадка оказалась верной. Сосновые иглы потемнели из-за воды. Между вековых стволов бежал ручей.

Вот она, «тропинка»! По краям ручья иглы должны быть слежавшимися, не такими сыпучими.

— Мы наблюдаем нечто странное, уважаемые зрители, — комментировал между тем ведущий. — Господин Барятинский, вместо того, чтобы следовать дальше выбранным маршрутом, внезапно поменял направление! Он устремился к ручью. Неужели молодого князя так измучила жажда?

Ох, моя бы воля — засветил бы я тебе! Так, чтоб навсегда забыл и про жажду, и про все остальные потребности...

С этой мыслью я направил мотоцикл к ручью. И повёл его по краю русла.

Из-под колёс полетели брызги, но я не прогадал — вновь обретя под собой твёрдую поверхность, мотоцикл тут же прибавил скорости.

— Господин Барятинский демонстрирует удивительную смекалку, господа! — восхитился ведущий. — Сбившись с маршрута, он отстал от своего соперника, но это великолепное решение стоило того! Вы только взгляните, как быстро господин Барятинский вновь набирает скорость!

По ручью я ехал недолго — лес закончился так же внезапно, как начался. Под колёсами вновь появился асфальт. Я ещё больше прибавил скорости.

— Господину Барятинскому удалось вырваться вперёд, — объявил ведущий. — Но посмотрим, господа! Игра ещё не окончена. Посмотрим, что он будет делать дальше! Обратите внимание на дорогу!

Я обратил на неё внимание куда раньше, чем это услышал. Я вообще не отводил от дороги глаз.

И увидел, что асфальтовое покрытие впереди вздыбилось, приподнявшись над землёй. А за ним разверзся ров шириной около двух метров.

Ров перерезал асфальт, края его скрывались в траве. Объехать препятствие, по всей видимости, можно — но для этого придётся сойти с трассы. Неизвестно, сколько времени потеряешь. А вот вздыбившийся асфальт — для моих целей как нельзя кстати.

Я прильнул к рулю мотоцикла и выжал скорость на максимум.

— Господин Барятинский, кажется, не собирается сворачивать! — орал ведущий. — Что это? Особая уловка, или же... О-о-о!!!

Долетев до того места, где асфальт заканчивался, я заставил мотоцикл оторваться от земли.

Рисковал, конечно, здорово. Я не знал возможностей этой машины. Но судя по тому, что, перепрыгнув ров, мотоцикл не развалился, а понёсся дальше, всё сделал правильно.

На трибунах бесновались зрители. Ведущий орал что-то уже совершенно неразборчивое. Как обошёл препятствие Каледин, я не знал, но и позволить себе обернуться не мог. Не снижая скорости, нёсся дальше.

* * *

— Это была одна из самых красивых и ярких побед за всю историю существования Игр! — объявил ведущий. — Поздравляем команду Императорской академии!

Мы победили с большим отрывом. Несмотря на то, что баллы за порчу оборудования с меня, конечно же, сняли.

— Ещё поборемся, — сказал Каледин, пожимая мне руку во время церемонии награждения. — Сегодня — только первый день.

— Непременно, — кивнул я.

— Меня зовут Родион.

— Константин. Рад знакомству.

— Взаимно. Сейчас мы с тобой — соперники. Но, если найдёшь время на то, чтобы встретиться и пообщаться, когда Игра закончится...

— Принял, — кивнул я. — Постараюсь.

В следующую секунду на поле хлынули команды поддержки. Нас с Калединым разделила толпа.

* * *

Отмечать победу первого дня мы отправились в кафе. «Мы» — это вся наша компания, а именно: я, Андрей, Анатоль, Мишель, «Полли» и Надя. Ещё к нам присоединилась Кристина, что было, вообще-то, внезапно.

Мы с ней задержались на пути от стоянки такси до входа в заведение.

— Ну что? — спросил я, выставив на всякий случай «завесу». — У тебя есть какая-то связь с отцом?

— Была, — злобно зыркнула на меня Кристина. — Однако какой-то не в меру ретивый борец за незыблемость государственных устоев эту связь уничтожил.

Я вспомнил «пудреницу» с кнопками, поморщился.

— И что? Во всей тайной канцелярии другого передатчика не нашлось?

— Нашлось, — призналась Кристина. — В тот раз передатчик мне заменили. Но здесь я — без него. Связь держим через Агнессу, нас же с тобой вместе инструктировали.

— Инструктировали. Но я думал...

— Нет, — отрезала Кристина. — Тот факт, что я дочь господина Витмана, не даёт мне никаких привилегий, поверь. — Однако тут же смягчилась и добавила: — Расслабься, если бы что-то произошло — об этом бы уже все знали.

— И тайная канцелярия не попытались бы замять произошедшее без лишнего шума? — удивился я. — Зачем массам знать, что на императорскую семью могут так вот запросто покуситься?

— Ни к чему, — согласилась Кристина, глядя в сторону кафе. — Именно поэтому все бы уже и знали. Слухи распространяют не сотрудники тайной канцелярии, и уж подавно не члены императорской семьи. А те, кому выгодно. Ну, или идиоты. Впрочем, идиоты в основном работают на тех, кому выгодно. Зачастую сами об этом не подозревая и совершенно бесплатно.

— Уровень любви к человечеству: «чёрный маг», — усмехнулся я.

— Мне нет нужды лицемерно декларировать свою любовь к людям! — вздёрнула нос Кристина. — Достаточно осознания того, что люди необходимы для существования аристократов.

— Это ты так передо мной оправдываешься? — продолжал веселиться я.

— И что заставило тебя так подумать?! — Кристина покраснела. — Да кто ты такой, чтобы...

— Ясно, ясно, — успокоил я её. — Ладно, идём радоваться жизни.

— Стой! Помнишь, ты просил меня поговорить с Полли насчёт Мишеля?

— Ну? — Я остановился и повернулся к Кристине. Та как-то совершенно несвойственно ей переминалась с ноги на ногу, избегая смотреть мне в глаза.

— Ну... Я с ней разговаривала. В общем, она, конечно, заметила, что Мишель испытывает к ней вполне определённые чувства. И, насколько я могу понять её взбалмошную натуру, она была очень даже не против пережить пару-тройку каких-нибудь волнующих приключений. После чего сказать: «Ах, Мишель, я навек сохраню вас в своём сердце, но, увы. Я другому отдана».

— Ну то есть, ей на него плевать, — перевёл я.

— Буквально — да. И потому меня сейчас беспокоит вот это.

Кристина взглядом указала на окно кафе. Я посмотрел туда же и задумчиво кивнул. Мишель и «Полли» сидели рядом, оживлённо о чём-то болтая. Великая княжна с каждым часом всё лучше вживалась в роль, и теперь, кажется, чувствовала себя комфортно даже без книжки.

— Беспокоишься, что когда они поменяются обратно, Мишель попытается подкатить к настоящей Полли и получит категорический отказ?

— Нет! — выкрикнула Кристина, оскорблённая тем, что её заподозрили в таких альтруистических чувствах. — С какой стати мне беспокоиться о Мишеле? Это твой друг, а не мой. Просто там, рядом с ним, сидит дочь императора, жизненный опыт которой равен приблизительно нулю. А Мишель — влюблённый парень, который, насколько я помню, не воспитывался с детства, как подобает аристократу. И если с ними... то есть, между ними... ну, в общем, если случится что-то... — Кристина покраснела.

— Что? — подбодрил я. Её смущение меня почему-то всегда забавляло.

— Сам знаешь, что! — мгновенно вскипела она. — Не притворяйся, будто не понял, о чём я... В общем, если это случится, нам конец.

— Ну, не «нам», а мне, — поправил я. — Это ведь я отвечаю за великую княжну. Тебя вообще к операции толком не подключали, только в известность поставили, из уважения. Переживаешь за меня — так и скажи, пойму.

Кристина сжала кулак — вокруг того немедленно заискрилась целая туча искр — шагнула вперёд и нанесла удар. Я легко поднырнул под её руку. С кулака Кристины сорвался сноп молний, улетел прочь и куда-то врезался с грохотом и треском.

— Моя задача — страховка! — процедила Кристина сквозь зубы. — А ты слишком уж задираешь нос для белого мага.

— Сойдёмся на том, что мы оба небезупречны, — предложил я. — Идём?

Я, думая лишний раз поиздеваться, предложил ей взять меня под руку. Однако Кристина неожиданным образом так и поступила.

— А ты — чем переживать за Мишеля, лучше бы сам разобрался со своими отношениями, — резко сказала она, пока мы шли к дверям. — Что у тебя с этой докторшей из Чёрного города? Только не надо пересказывать байки, которые ходят в свете, будто из чистого альтруизма помогаешь людей лечить!

— Вообще-то помогаю, — обиделся я.

— Из альтруизма? Или из циничного желания остаться беленьким, не ограничивая себя в поступках?

— Из альтруизма, да только не из-за такого, — вздохнул я. — Если в мире и есть по-настоящему белый маг — так это баронесса Вербицкая. Будь в ней хоть на йоту черноты — она бы себя хоть немного берегла. И вот её — мне жалко. А людей в целом — не особо. Одни рождаются, другие умирают — статистика. Если кто-то говорит, что он любит людей в целом — скорее всего, врёт. Но если человек, который ради дела, в которое верит, выжигает себя, не вызывает у тебя сочувствия и понимания — ты, пожалуй, даже не чёрный маг, а попросту нелюдь.

— Я бы попросила, — проворчала Кристина. — Чёрный маг — это не маг низшего качества, а другое мировоззрение.

— Знаю. — Я остановился и посмотрел в сторону. — И понимаю.

Кристина проследила за моим взглядом и сказала:

— Ой.

В ряду других машин стоял «Чёрный призрак» с московскими номерами. Лобовое стекло у него отсутствовало.

— Ты думаешь, это я сделала? — спросила Кристина.

— Нет, ну что ты. Просто ворона врезалась на трассе.

— Очень смешно! — Кристина отняла руку. Посмотрела на меня. — Ну? Ты что-нибудь сделаешь?

Я пожал плечами.

— А что я могу сделать? Зеркала скрутить? Колёса снять?

— Прекрати! Есть же у вас какая-то там... Реконструкция?

— У меня — нет. — Я демонстративно похлопал себя по карманам.

— О Господи! — закатила глаза Кристина. — Никакого толку от белых магов!

— Пошли, внутри спросим, — предложил я.

Мы вошли в кафе с несколько подпорченным настроением. В зале сидели, в основном, наши, из академии. Московских «друзей» я не видел. Впрочем, в кафе был ещё второй этаж, видимо, они сидели там.

— Дамы и господа, минуточку внимания, — прервал я общий гул голосов.

Поскольку я был собой, мне без проблем удалось получить эту минуточку. Даже Мишель и Анна перестали любоваться друг другом и уставились на меня.

— Кто-нибудь владеет техникой Реконструкции? Там... с одним автомобилем произошёл несчастный случай. Если вас не затруднит, надо бы устроить всё это поскорей...

— С каким таким автомобилем? — послышался вдруг голос, которого я не хотел услышать.

Повернулся и увидел, наверное, только что вышедшего из туалета Жоржа Юсупова.

— «Чёрный призрак», — любезно пояснил я.

Жорж побледнел:

— Ты...

— Я не уничтожаю всех «Призраков» только потому, что их производят Юсуповы, — поспешил заверить его я.

— Это мой «Призрак»! — крикнул Жорж.

— Эм... Нет, у него московский номер, — сказал я.

— У него московский номер, потому что его пригнали из Москвы! — взвыл Жорж и пулей вылетел из кафе.

Я повернул голову ему вслед и присвистнул. Помолчав, громко спросил:

— Итак. Кто хочет починить машину Жоржа Юсупова?

Анатоль, который в самом начале моего обращения привстал было, опустился обратно и начал сосредоточенно двигать по столу стакан с газированной водой. Н-да, вот что значит — репутация. Тут уж на «чёрный маг» не спишешь. Если бы помощь понадобилась Кристине — ломанулись бы помогать все, даже те, кто Реконструкцией не владеет.

— Я попробую! — подхватился вдруг Мишель.

Все немедленно посмотрели на него, и он покраснел. Нечасто ему приходилось оказываться в центре внимания.

Он пробормотал что-то Полли и неуклюже пошёл к выходу.

— Ты с ним не пойдёшь? — спросила Кристина.

— Думаешь, Жорж будет рад меня видеть? — задумался я.

Кристина только вздохнула. Ей, вероятно, было несколько неудобно в этой ситуации — стекло-то расколотила она.

— Я скажу ему, когда он вернётся, — заверила она.

— Это не принципиально, — махнул я рукой. — Он всё равно решит, что виноват я, а ты меня просто прикрываешь.

— Между прочим, ты и был виноват! Это ты меня спровоцировал!

— Ну вот, видишь...

Мы заняли свободные места. Я оказался рядом с Надей, которая, в свою очередь, не отходила далеко от великой княжны, то и дело бросая пристальные взгляды ей на лицо.

— Костя, ты опять что-то сломал, — дежурным тоном попеняла мне сестра.

— Ох, сейчас всё делают таким хрупким, — вздохнул я. — Что пьёшь?

— Грушевый сидр.

— Какая гадость. Мне того же самого и принесите ваше блюдо дня или что-то вроде этого, — попросил я подошедшую официантку.

— Блюдо дня сегодня... — начала было она.

— Несите, чем бы это ни было, — улыбнулся я. — Я не привередлив.

Кафе уже вновь наполнилось гомоном голосов. Вот Серж за соседним столом поднялся, готовый произнести тост...

И тут с улицы донёсся гром.

Вернее, мне сначала так показалось, что этот рокот — гром. Но небо было ясным, солнце светило вовсю, а от грома затряслись стёкла в окнах.

— О боже! — всполошилась Надя.

Все повскакивали с мест. Кристина оказалась рядом со мной в мгновение ока. Мы прильнули к окну.

Отсюда я не мог разглядеть машину Жоржа, зато увидел другую. Тоже чёрную и тоже «Призрака». Ну нет, двух таких совпадений за день быть не может.

Я рванулся к двери. Заметив рядом с собой Кристину, бросил ей:

— Останься!

— Что? Нет!

— Анна! — прошипел я сквозь зубы, и Кристину как ветром сдуло. Теперь за великую княжну я мог быть спокойным.

На улицу я выскочил один. Остальные не успели сообразить, что происходит. Они-то не знали, чем могут быть опасны «Чёрные призраки», из окна не было видно всей картины.

А эту картину я увидел лишь сейчас, и она меня удивила.

Мишель лежал на асфальте, очумело тряся головой. А между ним и знакомой пятёркой моих старых друзей стоял Жорж Юсупов со шпагой в руках.