Глава 18. Необходимые меры

— Вы в моём присутствии осмелились поднять руку на курсанта Академии, в которой учусь я! — услышал я голос Жоржа. — Я расцениваю это как оскорбление, нанесённое лично мне!

Вот оно что. Бедный Мишель, что ж ему так не везёт-то?.. Москвичи, которые подъехали только что, увидели его — но не увидели рядом меня. Решили, что упускать такой случай — грех, и попробовали поквитаться за свой вчерашний позор на заправке. Присутствие Жоржа, очевидно, во внимание не приняли. Тем самым оскорбив господина Юсупова в лучших чувствах.

— У нас с ним свои счёты, белобрысенький, — пропела знакомая брюнетка, опять прячась за спиной Валерия. — Ступай своей дорогой, к тебе претензий нет.

— Как мило, — сказал я, подходя. — А у вас всегда за всех отвечает дама?

Я помог Мишелю подняться. Он был жив и, насколько я мог понять, здоров. Оглушен немного, но лицо уже начало принимать осмысленное выражение.

Жорж бросил на меня быстрый взгляд.

— А ты что здесь забыл, Барятинский?

— Увидел старых друзей, — усмехнулся я.

— Мне твоя помощь не нужна! С этой кучкой дегенератов я с удовольствием расправлюсь сам!

Насколько я мог понять Жоржа, он был чертовски зол из-за машины — только что лишившейся лобового стекла. На Мишеля Юсупову, разумеется, плевать, а вот обожаемый «Чёрный призрак» — другое дело. Сорвать злость на мне Жорж не мог чисто технически, и ухватился за первый же удачный предлог. А я ему опять всё порчу.

— За такие слова, — процедил сквозь зубы Валерий, — тебя придётся наказать.

И у него в руке появилась сабля.

— Если это вызов, — тут же вклинился Жорж, — я бы хотел услышать более чёткую формулировку!

И вновь я подметил странность. Несмотря на то, что Жорж явно нарывался, на него обращали не больше внимания, чем на севшую на лобовое стекло муху. Даже Мишель перестал интересовать москвичей, стоило лишь появиться мне. Конечно, понятно, что я — самый главный злодей, но всё же. Уличная драка (а всё происходящее напоминало именно её, а не высокопарную разборку аристократов) есть уличная драка.

Впрочем, вряд ли у аристократов имелся такой же богатый опыт в уличных драках, как у меня.

— Вы — не достойны вызова! — вскинул голову Валерий.

Поскольку, отвечая Жоржу, смотрел он на меня, у Жоржа закоротило решительно всё. Впрочем, ему и терять было особо нечего, он-то был убеждённым чёрным магом. Может быть, немного расстраивал тот факт, что формально пришлось вписываться за Мишеля, но он явно тешил себя мыслью, что намерения у него при этом были самые чёрные.

— Я заставлю тебя умолять о прощении! — прошипел Жорж и взмахнул шпагой.

В воздухе полыхнул стремительный росчерк. Стремительность его меня изумила, поскольку росчерк вышел довольно сложным: он напоминал букву «Ю». Если бы фамилия Жоржа начиналась на «Х», вышло бы эффектнее, конечно, но и сверкающая «Ю», летящая в Валерия, тоже впечатление производила.

Валерий сделал быстрый шаг назад, а вперёд неожиданно выступила девчонка из их команды. Она что-то шепнула, и «Ю», практически врезавшись в неё, мигнула, исчезла, после чего с удвоенной скоростью полетела обратно. Будь я четырежды проклят, если сейчас увидел не Белое Зеркало, защитную технику белых магов! Что-то меня в последнее время белые маги мало радуют. Белозеров, Рабиндранат, а теперь ещё эта куколка.

Жорж такими философскими мыслями не страдал. Увидев опасность, он среагировал моментально — прыгнул. Прыжок, очевидно, был усилен магией. Всё же мы не в кино, и с места прыгнуть на такую высоту, да ещё сделать в воздухе эффектное сальто — мягко говоря, невозможно.

«Ю» пролетела под Жоржем. Оклемавшийся Мишель вскинул руку и остановил её Щитом. Жорж приземлился в шаговой доступности от девушки и взмахнул шпагой. Та со свистом растерзала воздух. Клинок светился и оставил след в виде серпа. Этот серп полетел в незадачливую парочку.

Девчонка, взвизгнув, упала на спину. Валерий падать посчитал ниже своего достоинства и взмахнул саблей. Та тоже засветилась, и один серп с яркой вспышкой погасил другой.

И тут проявил себя водитель. Евгений, если я правильно запомнил. Он поднял руку — зажила, наверное, кости срослись, — губы его шевельнулись, и из «Призрака» Жоржа вылетел рой разъярённых осколков стекла. Осколки бросились на Жоржа.

— Мой выход, — сказал я.

Цепь появилась у меня в руке, как всегда, быстрее мысли. Я резким движением закрутил её и швырнул вперёд. Цепь укоротилась так, как я её и «просил». Вертясь с немыслимой скоростью и сверкая, она стала напоминать летящий в воздухе сияющий диск. Этот диск очутился между роем осколков и Жоржем. Евгений не успел ничего изменить, и осколки попали в «вентилятор», с итогом вполне закономерным. Их разнесло на куда более мелкие осколки, которые полетели Евгению в лицо.

Парень завизжал, прижимая руки к щекам. Между пальцами потекла кровь.

— Проклятье, Барятинский! — рявкнул Жорж, уставившись на меня злым взглядом. — Я говорил — мне не нужна помощь!

— Да с чего ты решил, что я тебя слушаю? — встречно изумился я.

Диск вернулся ко мне, остановил вращение. Цепь ласково прильнула к руке, будто славно послужившая дрессированная змея пришла за похвалой.

И тут очнулись оставшиеся два молодца из московской команды, которые до сих пор даже не проронили ни слова. Один вытащил личное оружие. Ему удалось меня удивить — это был лук. Светящийся полупрозрачный лук, сразу со стрелой на тетиве. Но вот нюанс: у оружия не было «тела», а значит — повышенный расход магии и никакой физической угрозы, только энергетическая.

Стрела полетела мне в грудь. Я не стал даже цепь тревожить ради такого — просто махнул рукой, добавив чуток магии к жесту, и стрела исчезла на подлёте.

А вот второй парень сделал что-то уж вовсе несусветное. Он сотворил чёрный шар, который полетел ко мне. Не быстро — скорее поплыл, а не полетел. Вокруг шара колебалось марево, как будто он был раскалённым.

Не зная, что это, я предпочёл отгородиться Щитом. Результат меня ошеломил — шар прошёл сквозь Щит, даже не заметив. Более того — и Щит его не заметил.

Времени рассуждать на эту тему не оставалось. Отменив технику, я толкнул Мишеля влево, сам прыгнул вправо. Но шар с неожиданной сноровкой последовал за мной. Я взмахнул цепью, и в тот миг, когда она коснулась шара, прогремел взрыв.

Меня отбросило волной на капот ближайшей машины. Жорж приземлился рядом со мной, выругавшись сквозь зубы. Я тут же приподнялся, оценивая обстановку.

Валерий и его подружка лежали на земле. Евгений стоял на коленях, всё ещё занятый своим лицом — этот точно больше не боец. А вот «двое из ларца», которые стояли дальше всех, от взрыва не пострадали. Один уже опять натягивал тетиву призрачного лука, целя стрелой в меня.

— Да как же надоел этот балаган! — разозлился я и одним движением соскочил с капота.

Первым на моём пути оказался Валерий. Он попытался что-то сделать, но получил удар кулаком в живот и с писком согнулся пополам. Девчонка, взвизгнув, отпрянула.

Я взмахнул цепью, и та послушно удлинилась. Ну, ребятки, пора поплясать!

Стрела лучника пролетела мимо меня, и о её судьбе я не заботился. Моя цепь завертелась, воздух взвыл. Стрелок подпрыгнул, пропуская цепь под собой. Второй не успел — он пытался сколдовать ещё один чёрный шар. Но цепь подсекла его раньше. Парень, вскрикнув, повалился на асфальт, и недоделанный чёрный шар рванул прямо у него в руках.

Взрыв на этот раз вышел не такой мощный, меня всего лишь опалило горячим ветром. Но хозяину шара, который угодил в самый центр взрыва, и этого оказалось более чем достаточно. Его руки бессильно опали, глаза закатились. Ещё минус один. Отлично...

— Что здесь происходит?! Немедленно прекратите! — прогремел явно усиленный магией голос.

Знакомый голос.

Я обернулся и увидел Синельникова, сломя голову несущегося к месту происшествия. А за ним табуном неслась вся наша компания, выскочившая из кафе. Великая княжна была среди них, но Кристина предусмотрительно держалась рядом.

— Уходим! — выкрикнул Валерий.

Девчонка бросилась к машине первой. Я заметил, что у этого «Призрака» теперь тоже не достаёт стёкол. Как и у многих машин вокруг — видимо, взрывы не пропали даром. Валерий поднял Евгения, лучник — любителя чёрных шаров. Они на удивление быстро погрузились в салон. За рулём на этот раз оказалась девчонка.

Движок взревел, завизжали шины, стираясь об асфальт, и «Призрак», наращивая скорость, полетел прочь.

* * *

— Какой позор, какой позор! — разорялся Синельников, бегая взад-вперёд. — Курсанты Императорской Академии ввязались в уличную драку!

Для разноса нам выделили что-то вроде конференц-зала отеля, который сейчас не использовался. Мы неформально сидели на столах, а Синельников метался, как раненый бизон, пытаясь найти слова, которые надёжнее разбудят в нас совесть.

«Мы» — это я, Мишель и Жорж Юсупов. Вот уж не думал, что когда-нибудь мы влипнем такой компанией, но чего только на свете не бывает.

Мне было скорее весело. Жоржу было скорее плевать. А Мишель сидел бледный и, кажется, готов был грохнуться в обморок. Едва ли это являлось последствием взрыва, скорее — страхом перед возможным отчислением из Академии.

— О чём вы думали?! — остановился Синельников и уставился на меня. — Господин Барятинский?!

— А почему это вы его спрашиваете? — вмешался Жорж. — Как будто он был главным!

— О, так вы, господин Юсупов, хотите взять вину на себя?! — обратился к нему Синельников. — Похвально-с, неожиданный поступок для чёрного мага!

— Ничью вину я брать не собираюсь! — взбеленился Жорж. — Мне просто уже осточертело это! Со всех сторон только и слышишь: «Барятинский — то! Барятинский — сё!». Если Барятинский где-то оказался — значит, он непременно главный герой драмы!

— А вы полагаете главным героем себя? — Синельников сложил на груди руки. — Что ж, полагаю, отец будет вами гордиться.

Упоминание Юсупова-старшего мгновенно привело Жоржа в чувство.

— Не надо только вмешивать в это отца! — совсем другим тоном сказал он.

— Полагаете, Венедикт Георгиевич не узнает о случившемся? Полагаете, он уже не знает?! — наигранно удивился Синельников. — Лучше изложите мне свою версию как можно скорее — чтобы я, в случае чего, мог выступить на вашей стороне. Разумеется, при условии, что ваша сторона этого заслуживает.

Жорж несколько секунд злобно посопел носом и начал излагать:

— Барятинский разбил мою машину. Я вышел посмотреть. Этот, — он небрежно кивнул на Мишеля, — зачем-то выбежал следом.

— Я хотел помочь починить, — пробормотал Мишель.

— Не знаю, чего он там хотел, — буркнул Жорж. — Но тут сразу подъехали эти...

— Какие «эти»? — спросил Синельников.

Жорж пожал плечами, и я почувствовал, что пора внести свою лепту.

— Курсанты из какой-то московской академии, — сказал я. — Мы с ними ещё в Петербурге на заправке познакомились. Они вели себя там... неподобающе. Пришлось преподать урок хороших манер.

— Эти мерзавцы меня узнали, — сказал Мишель. — И сразу же напали, даже слова не сказав...

Жорж вдруг спрыгнул со стола и, сжимая кулаки, прошёл к окну. Мы все, включая Синельникова, проводили его взглядами.

— Так всё-таки это из-за тебя! — Жорж развернулся на каблуках, уставился на меня. — Клянусь честью, Барятинский, ты у меня уже в печёнках сидишь!

— Жорж вообще ни в чём не виноват, — сказал я, не обратив внимания на этот выпад. — Он за Мишеля вписа... вступился.

Синельников с видимым трудом принял эту мысль. Жоржу всё далось ещё труднее.

— Так, — сказал Синельников. — Значит, во всём виноваты какие-то москвичи... И где же они, позвольте узнать?

— Ещё увидимся, наверное, — сказал я. — Если угодно, познакомлю.

— Хватит, господин Барятинский! — Синельников топнул ногой. — Прекратите, или я добьюсь, чтобы вас отправили обратно в академию! Несмотря на Игру!

Это было определённо вряд ли. На Игру-то, может, и несмотря, а вот снять с меня задание следить за великой княжной у Синельникова точно не получится.

— Молчу, — сказал я, потупив взгляд.

— В результате вашей эскапады пострадали более десятка автомобилей!

— Я компенсирую ущерб, — сказал Жорж.

— Я компенсирую, — возразил я.

— Нет, я! — взвился Жорж. — Прибереги свои жалкие гроши для милостыни!

— Нет уж, спасибо! — не остался я в долгу. — Благодаря мне ваш род вылетел из Ближнего Круга. Если вы теперь вовсе по миру пойдёте — никогда себе этого не прощу!

Жорж, казалось, готов был достать шпагу.

— Хватит! — вновь грянул Синельников. — Как малые дети, ей-богу.

Мы притихли. Не знаю, как до Жоржа, а до меня и вправду дошла вся нелепость ситуации. Ещё бы подарками друг друга осыпать начали.

— У меня нет оснований не доверять словам отпрысков двух знатнейших родов, — принялся рассуждать Синельников. — Если ваш товарищ, господин Пущин, подвергся нападению, вы, господин Юсупов, обязаны были за него вступиться по закону чести. То же самое касается и вас, господин Барятинский. Увидев, как на господина Юсупова наступают превосходящие силы...

— Да какие превосходящие, я вас умоляю! — скривился Юсупов. — Я бы разобрался с ними одной...

— Превосходящие силы! — повысил голос Синельников, и Жорж притух. — Что ж, господа. Сколь могу судить, все вы поступили достойно. Однако этого же нельзя сказать о тех, кто предпринял нападение. Их следует разыскать и должным образом наказать. Что вы можете сообщить о них? Как они выглядят?

— Их пять человек. Одна девушка, один парень — пухлый такой, Евгений, другой — плечистый, зовут Валерием, — сказал я. — И ещё двое — молчаливые, неприметные. Все пятеро ездят в одной машине, «Чёрный призрак» с московскими номерами. Я думаю, долго их искать не придётся.

— Правое зеркало автомобиля снесло взрывом, — добавил Жорж. — Если сумеете их найти — будьте любезны передать, что Жорж Юсупов готов дать полное удовлетворение любому...

— Угу, через подставного старшекурсника, — буркнул я.

На этот раз Жорж таки достал шпагу, и Синельников бросился его успокаивать. Я тем временем посмотрел на Мишеля, толкнул его локтем.

— А ты чего такой невесёлый?

Мишель посмотрел на меня полными ужаса глазами.

— Меня же могут отчислить! И я никогда больше не увижу Аполлинарию Андреевну.

— А... Ну, это — да, возможно, — согласился я. — Но ты не бойся, не отчислят. Ты-то здесь вообще исключительно пострадавшая сторона.

— Но они ведь не без причины на меня напали, — возразил Мишель. — А после того, что было на заправке...

— А что ты такого сделал на заправке, чего не обязан был бы сделать любой белый маг? — удивился я. — Мишель, ты — Щит использовал, ты защищал. Прекращай себя накручивать. Если здесь и есть опасный агрессивный мудак, создавший проблему на пустом месте — так это я.

— Му... дак? — обалдел Мишель.

Я мысленно треснул себя по лбу, но обосновать такой лексический изыск в своём словаре не успел. Синельников закончил утешать ранимого Жоржа, уговорил того спрятать шпагу и теперь повернулся к нам.

— Я приму необходимые меры, — сказал он. — Надеюсь, эту компанию скоро отыщут. И, господа, надеюсь на ваше благоразумие. Постарайтесь больше не попадать в подобные ситуации.

— Слово дворянина, — кивнул я, и Синельников этим полностью удовлетворился. Особенно когда и Жорж пробурчал нечто в этом духе.

Слово дворянина — это ведь не магическая клятва. Да и не стремлюсь я попадать в такие ситуации! Кто ж виноват, что они сами в меня попадают...

Наставник удалился. Я соскочил со стола, Мишель последовал моему примеру. Я планировал выяснить, где находится великая княжна, и, по возможности, не выпускать её из виду до отбоя.

— Барятинский! — процедил сквозь зубы Жорж. — На два слова.