Глава 23. Смелое решение

— Задача — нанести рыцарям максимальный урон. — сказал Серж. — Видишь шкалы у них над головами?

Шкалы сложно было не заметить. Над головой каждого из рыцарей мерцал цилиндрик, залитый зелёным цветом. У правого рыцаря он был заполнен процентов на шестьдесят, у левого — где-то на сорок.

— Каждый разящий удар засчитывается, — пояснил Серж. — Рыцари падут после того, как...

Я кивнул:

— Понял, спасибо. — Присмотрелся. — Разрешишь мне сменить Шнайдера?

— Ты ведь не фехтуешь? — удивился Серж.

— Не фехтую. Но оружие у меня есть.

— Н-ну... Хорошо, попробуй. Николай! — окликнул Серж. — Отдохни, Костя тебя сменит.

— С удовольствием на это полюбуюсь, — фыркнул Шнайдер.

Ушёл от атаки рыцаря и отступил назад.

Я был к этому готов. Тактику борьбы с железными чучелами освоил ещё во время первой Игры в Царском Селе.

Цепь выстрелила, обвив шею рыцаря. Рывок. Голова, зазвенев на полу, подметая каменные плиты шикарным плюмажем, покатилась мне под ноги.

— Господин Барятинский демонстрирует свой коронный приём! — завопил ведущий. — Как же вовремя этот талантливый игрок вернулся к команде!

Шкала над рыцарем мигнула. Зелёного в ней осталось едва ли процентов двадцать. Но в следующее мгновение я едва успел уйти от удара. Рыцарь ожидаемо возродился с новой головой.

— В следующий раз не стойте столбами! — крикнул Сержу я. — Когда снесу ему башку, прорывайтесь! Пара секунд у вас будет!

— Понял! — крикнул Серж.

Н-да, теперь осталось как-то добыть эти секунды. Эта дрянь передо мной, в отличие от своего царскосельского собрата, похоже, самообучаемая. Рыцарь сообразил, что контратаковать я не могу, и участил удары — так, чтобы не позволить мне выстрелить цепью в голову. Серж, видимо, тоже это понял.

— Афанасий! Прикрой Костю!

Рядом со мной появился Боровиков. При следующей атаке меч рыцаря столкнулся с его саблей. А я получил мгновение на то, чтобы набросить на шею рыцаря цепь.

— Вперёд! — в ту же секунду скомандовал Серж.

Он, Шнайдер и Элина рванули в коридор, который загораживали собой рыцари.

Лишившись головы повторно, новую «мой» рыцарь так и не обрел. Зелёная шкала над ним потухла.

— Беги к нашим, — сказал Кристине я. — С этим мы закончим.

Она кивнула и тоже бросилась в коридор.

На то, чтобы добить второго рыцаря, у нас с Боровиковым ушло минут пять.

Когда голова зазвенела по полу, трибуны взорвались овациями.

— Браво команде Императорской академии! — кричал ведущий. — Несмотря на предыдущее отставание, они снова вырвались вперёд! Браво, господин Барятинский!

Мы побежали догонять своих.

— Вы отставали? — спросил я на бегу у Боровикова.

Тот кивнул:

— Ага. Долго искали выход из подземелья, потом дрались с привидениями — пока Элина не догадалась, что с ними надо не драться, а развеивать. Тебя здорово не хватало. Рад, что ты выбрался.

— А уж я-то как рад...

— Слышишь? — насторожился вдруг Боровиков. — Что это?

Я прислушался.

— Треск. Что-то горит... Бежим!

Мы поднажали.

Чтобы за следующим поворотом увидеть свою команду. Серж, Кристина, Элина и Шнайдер стояли посреди коридора. А коридор перед ними пылал.

— Что мы видим, уважаемые зрители?! — надрывался ведущий. — Что же будут делать наши игроки?!

Когда мы приблизились к своим, его пронзительный голос, слава тебе господи, заглушил треск пожарища.

— Потушить нельзя, — оглянувшись на нас, сказал Серж. — Мы уже что только не пробовали.

— Щиты? — спросил я. — У нас в команде три белых мага. Каждый из них возьмёт одного чёрного...

Серж покачал головой:

— Я уже думал об этом. Не получится. Ты не сможешь отгородиться Щитом от пола, потолка и стен одновременно.

— Обрушить галерею? Ту часть, что горит?

— Ну, допустим. Но после этого — как мы пойдем дальше?

— Перетащишь нас по одному.

Серж поморщился:

— Долго — во-первых. Во-вторых, Афанасия я не дотащу... Нет. Должен быть другой выход.

Элина вздохнула.

— Если бы мы могли перекрыть кислород...

— То есть? — нахмурился Серж.

— Ну, горение ведь поддерживает кислород. Если перекрыть его доступ к огню, тот потухнет. Если бы мы могли перегородить коридор с той стороны и с этой...

— Мы можем это сделать. — Я повернулся к Сержу. — Лети на ту сторону и ставь Щит. Закроешь с той стороны, я закрою здесь. Доступа кислорода не будет.

Я ещё говорил, а Серж уже бросился к окну, выходящему во внутренний двор.

Мы следили за тем, как он оторвался от стены и полетел по воздуху, огибая горящий участок.

— Смелое решение, господа! — донесся до нас голос ведущего. — Удивительно смелое решение господина Голицына — пока, увы, совершенно не понятное для нас! Что же команда Императорской академии планирует делать дальше?

Команда планировала наблюдать за тем, как я поднимаю Щит. Едва Серж снова взобрался на галерею, я поднял его — так, чтобы перекрыть доступ кислорода к огню.

В теории — Элина права. Но, если её предположение не сработает... Однако — сработало. Вскоре мы увидели, что языки пламени становятся ниже. Жиже. Слабее...

Скоро о том, что пять минут назад здесь бушевало пламя, напоминали только тлеющие угли.

— Бежим, — выдохнул я, опуская Щит. — Прикрывайте лица! Глотните воздуха — и старайтесь не дышать.

Честно говоря, я сам едва дышал — Щит меня основательно вымотал. Будем надеяться, что Серж устал меньше, он всё-таки не спасался от обвала.

Мы побежали по тлеющему коридору. Было невыносимо жарко и дымно, из-под ног летели искры. Выскочили мы, кашляя — но всё же с куда меньшими потерями, чем могли быть, если бы рискнули броситься в огонь.

Серж дожидался нас. Показал:

— Лестница — там. Остался один рывок. Бежим!

Мы взбежали по ступенькам. Это был последний, самый верхний ярус крепости — открытый. И последний этап Игры. Над нами синело небо, а вдали на башне развевался флаг.

— Вперёд! — скомандовал Серж. — Москвичи тоже уже здесь! Быстрее!

На противоположном конце стены действительно показалась команда соперников. Они приближались к флагу с другой стороны.

Мы бросились вперёд.

«Как-то всё слишком гладко, — мелькнуло у меня в голове. — Не может быть, чтобы...»

И в это мгновение на нас обрушились птицы.

Огромные, душераздирающе галдящие, появившиеся неизвестно откуда, они не позволяли нам продвигаться дальше. Бросались на нас, пытаясь выклевать глаза.

Элина подняла Щит, остальные выхватили оружие. А я, прикрывшись Щитом, бросился к флагу.

Птицы с размаху бились о Щит. Часть из них мне удавалось сбить на подлёте цепью.

А со стороны соперников к флагу бежал другой человек. Над ним так же, как надо мной, мерцал Щит. А в руке этот парень вертел длинную палку, орудуя ею на удивление искусно.

Когда до флага оставалось несколько метров, я выстрелил в древко цепью. Но навстречу цепи полетела палка. Сверкнула на солнце. Металл?..

Палка столкнулась с цепью, не позволив той добраться до флага. А через секунду я столкнулся с хозяином палки. Мы, сцепившись, покатились по каменным плитам. Птицы и не подумали от нас отставать — они, напротив, объединили усилия.

Парень был выше и сильнее меня. Галдящие твари целились клювами в лицо. Но рукопашному бою моего соперника, похоже, не обучали. Это мне и помогло — удалось взять парня в удушающий захват. Он захрипел, а я, одной рукой удерживая его, другой метнул цепь в сторону флага.

Есть!

Я сжал в руке древко.

— Победа, господа! — заорал ведущий. — Победа!

* * *

Мы с командой спускались с крепостной стены. Шли по тем же лестницам и коридорам, которыми с таким трудом пробирались наверх — вот только теперь нам никто не мешал.

Над фортом грохотала бравурная музыка, трибуны разрывались от оваций. Серж шагал впереди, торжественно нёс добытый флаг. Остальные так же горделиво вышагивали за ним. Кристина многозначительно посмотрела на меня и придержала за локоть. Мы с ней немного отстали.

— Рассказывай, — вполголоса потребовала Кристина.

— Что?

— Что было в том коридоре? Неужели думаешь, я поверю, будто ты потратил столько сил на каких-то дурацких пауков? Ты выглядел так, словно сражался с целой армией! И целительского амулета при тебе не было — значит, успел использовать. Что там случилось?

— Да, в общем-то, ничего нового. Меня опять пытались убить.

Кристина вздрогнула. Но взяла себя в руки. Сухо спросила:

— И каким же образом на этот раз?

— Устроили обвал. Не знаю, что сообщили вам...

— Да ничего нам не сообщали. Просто появилась строка: «Господин Барятинский — убит», и минус десять баллов. Серж сказал, что ты, видимо, застрял в этой локации, и дальше нам придётся действовать без тебя. Он сказал, на Играх такое бывает сплошь и рядом.

Я пожал плечами:

— Не вижу ни единого повода не верить Сержу. Скорее всего, именно так и бывает.

— Но мне бы в голову не пришло, что это — настоящее покушение!

— И никому бы не пришло, — кивнул я. — На то и был расчёт. Меня пытались похоронить под обвалом — который потом, раскопав мой труп, списали бы на несчастный случай. В игровом варианте, вероятно, должна была опуститься какая-нибудь решётка, или я провалился бы на уровень ниже, или что-то ещё в этом духе. По факту же — начал рушиться коридор. Я сумел прикрыться Щитом, хотя по башке всё равно прилетело. Собственно, тогда я и использовал целительский амулет.

— Ужас какой... — Кристина зябко повела плечами. — А дальше? Как ты выбрался? Нашёл выход из подземелья?

— Почти. Пробил новый.

Кристина покачала головой. Пробормотала:

— Нужно обязательно доложить о покушении господину Витману.

— Согласен, — кивнул я.

— Но кто может на тебя охотится теперь? Белозеров ведь мертв?

— Белозеров был всего лишь исполнителем. А охоту, видимо, продолжает тот, кто его нанял.

— Но зачем? Ведь заговор раскрыт? Кому ты теперь-то мешаешь?

Я пожал плечами:

— Гадать можно бесконечно. Я и сам по себе кое для кого — та ещё заноза. Плюс, с недавних пор служу в тайной канцелярии.

Кристина нахмурилась:

— Но твоя служба — секретная информация! О том, что ты работаешь на тайную канцелярию, никто не знает.

Я развёл руками:

— Ты хочешь сказать: «Никто не должен знать». Но ведь существует человек, который собирается похитить великую княжну из-под носа у её охраны. Не удивлюсь, если этот кто-то обладает очень серьёзными возможностями. На уровне ближайшего окружения Императора.

Кристина помотала головой:

— Не может быть! Государя окружают исключительно преданные люди.

— Похвальная убеждённость, — кивнул я. — Но, сама подумай — если бы это было действительно так, для чего понадобилось городить огород со сменой личин?.. Нет. Предатель — где-то рядом. Скорее всего, это очень высокопоставленный человек. У господина Витмана наверняка есть предположения, кто он. Но нет доказательств. И господин Витман планирует раздобыть эти доказательства во время похищения.

— Мне он ничего об этом не говорил.

— Не поверишь — мне тоже. Он и не скажет. У нас с тобой не тот уровень допуска, чтобы обсуждать с начальством такие вещи. Но думать-то нам никто помешать не может.

— И ты полагаешь, что на тебя охотится этот же человек?

— Может быть, так. А может, и нет. Надеюсь, у господина Витмана есть свои предположения на этот счёт. И что он не откажется ими поделиться.

— Я свяжусь с ним, как только вернёмся в отель, — пообещала Кристина.

— То есть, прямая связь с отцом у тебя всё-таки есть? — усмехнулся я.

Кристина потупилась. Пробормотала:

— Со службой это никак не связано! Ты ведь тоже можешь, если понадобится, просто взять и позвонить своим родным.

— Могу, — сжалился я. Потрепал её по плечу. — Буду благодарен, если ты всё ему расскажешь. Пусть лучше ты, чем я. Вокруг меня в последнее время — какой-то нездоровый ажиотаж. Не хватало ещё засветиться.

Я припомнил объяснение Мишеля с великой княжной. Потом драку с москвичами. Потом ночной визит Полли...

А Кристина вдруг улыбнулась:

— Кстати. Поздравляю.

— С чем? — искренне удивился я.

— С победой, конечно! Серж — отличный капитан, он всех нас ободрял и поддерживал. Но я-то видела, что очень расстроен из-за твоего исчезновения. Без тебя мы бы не выиграли.

— И я тебя поздравляю, — кивнул я. — Теперь осталась ерунда — завершить операцию.

Между тем музыка и овации загремели громче. Мы вышли из форта и направились к стартовой площадке.

С трибун летели цветы и мягкие игрушки. Болельщики поднимали плакаты с нашими изображениями. Боровиков обернулся ко мне. Подмигнул:

— Только взгляни, как быстро меняются кумиры!

Если в начале Игры на трибунах преобладали портреты Сержа и Родиона Каледина из московской команды, то сейчас тут и там замелькало:

«Константин Барятинский — браво!»

«Костя Барятинский — ура!»

И даже:

«Костенька — ♥♥♥!!!»

Н-да. Вот только «Костеньки» мне и не хватало...

Слава богу, хоть доступ к моему телу ограничен: по правилам, проживать в одном отеле с нами и выбегать на поле с поздравлениями могут только группы поддержки — наша, из Академии, и те ребята, которые приехали с москвичами. Но, правда, своими привилегиями группы поддержки пользовались в полной мере: как только закончилась процедура награждения, на поле хлынули и наши, и москвичи.

Среди своих я с изумлением увидел фальшивую Полли. Она, как оказалось, умеет бегать — вот уж чего не ожидал. Великая княжна выскочила на поле так стремительно, что даже Надю оставила в кильватере. Подбежала ко мне.

— С вами всё в порядке, Константин Александрович? — Огромные глаза «Полли» смотрели на меня с неподдельной тревогой.

— Конечно, — улыбнулся я. — А что может быть не в порядке?

— Когда вы остались в том подземелье, я ужасно испугалась...

— Не стоило. Это ведь всего лишь игра. Как видите, я жив и здоров... Как видишь, — поправился я, напоминая великой княжне о необходимости маскировки.

— Вижу... — прошептала «Полли». — Это было глупо... Но всё же... Ах, простите... прости меня... Я не должна была... Но я хотела убедиться... Не знаю, что на меня нашло... — и, резко развернувшись, зашагала прочь.

— Что с ней? — спросил я у Нади.

— Понятия не имею, — вздохнула сестра. — Если бы ты знал, как я с ней измучилась! Жду не дождусь, когда это всё уже закончится... Поздравляю, братец! Это было весьма впечатляюще. — Надя обняла меня и тут же бросилась догонять «подругу». — Дорогая! Постой!

* * *

Позади нашего отеля был разбит небольшой сквер — тот самый, где Мишель пытаться объясниться с «Полли» посредством фонтана. С Царским селом, конечно, не сравнить, но именно сюда меня потянуло, когда этот безумный день перешёл, наконец, в поздний вечер, и я оказался один. Нашёл уединённую скамейку, с трёх сторон закрытую кустами и деревьями, сел и буквально провалился внутрь себя.

Не хотелось ни шевелиться, ни думать, ни анализировать. Я просто по-человечески устал. И всё же мысли пусть и нехотя — начинали шевелиться.

Мысль номер один: меня пытаются убить. Это, в общем-то, не новость. Найти этого доброго человека — а в этот раз я почти уверен, что никем, кроме Венедикта Юсупова, он быть не может, — придётся. Как только Юсупов налажает и оставит хоть какой-то след — я этот след возьму. Ну и Витман, полагаю, не зря ест свой хлеб. Я теперь всё-таки — сотрудник тайной канцелярии. А начальство обязано следить за здоровьем трудящихся.

Мысль номер два: Игра закончилась, а похищать княжну так никто и не собрался. Что это может означать?

Возможно, министр в камере мне соврал. Раскусил меня — и наплёл дезинформации. Или, может, операцию просто отменили, когда узнали, что министра взяли. Я бы отменил, во всяком случае. Лишние риски в таком деле недопустимы.

Может быть и просто человеческий фактор. Со времени посадки министра прошло немало времени. Всё, что угодно, могло измениться. Кто-то умер, кто-то передумал, кто-то заглянул в магический хрустальный шар и удавился.

Всё так. Но мне не давала покоя мысль: как тогда воспринимать ужасающие пророчества Мурашихи? Ведь, если ей верить, великую княжну ждёт нечто совершенно кошмарное.

— Обратный путь, — вслух пробормотал я. — Наверняка покушение случится на обратном пути. В дороге легче подстроить...

— ...господин Барятинский?..

Я вздрогнул, повернул голову. Выглядывая из-за куста, на меня смотрела ненастоящая Полли. И у неё даже не было в руке книжки.

— Привет. — Я сумел подавить тяжёлый вздох. — Что случилось?