Глава 25. Предприниматель

Я подошёл к центральным воротам, схватился за металлические ручки, рванул на себя — закрыто. Ладно.

Отступил на шаг, поднял руку. «Таран!» — отдал приказ своим энергетическим контурам, лишь в общих чертах представляя себе то, чего хочу добиться.

Контуры ответили секундным замешательством. Нечасто я осознанно призывал туда чёрную энергию. И всё же система сработала. На кончиках пальцев заклубилась энергия, появилось лёгкое покалывание. Всё очень походило на Щит, но это был не Щит.

Сила рванула из меня, как ракета из зенитки, и здоровенные ворота не просто раскрылись — они вылетели из проёма, в полёте сложились пополам и грохнулись на пол. Изнутри послышался крик.

Я вошёл в огромное пустое помещение с колоннами. Старый шланг валяется в стороне. Спусковые столбы поблескивают латунью. Несколько багров, ржавое ведро… И две очень сильно знакомые рожи. Валерий и Евгений.

— Где она? — Я двинулся к ним, призвав цепь, которая, укоротившись, послушно обвилась вокруг моего правого кулака. — У меня нет времени сопли размазывать, отвечайте быстро и по существу: где она?

— Господин Барятинский… — начал было Евгений с издевательской улыбкой.

Улыбка превратилась в кровавую кашу, когда кулак со светящейся в полутьме цепью врезался в лицо Евгения.

— Ах, ты… — задохнулся от возмущения Валерий.

Он отпрыгнул назад, в руке у него появилась сабля.

— Этот немой, — повернулся я к нему. — Жду ответ от тебя через три секунды, две уже прошли.

— Я…

— Неправильный ответ.

Цепь обвилась вокруг сабли, я рванул её на себя. Сабля вылетела из руки так, будто Валерий её даже не пытался сжать. Он проводил своё личное оружие изумлённым взглядом. А цепь, отбросив ненужный предмет, метнулась к нему и нежно обняла за шею.

Валерий захрипел, упав на колени. Я подошёл к нему, цепь укорачивалась по мере приближения. Я как будто подводил к берегу рыбу, орудуя спиннингом. Приблизившись, натянул цепь и уперся ногой в этот импровизированный воротник. Валерий встретил меня полным ужаса взглядом. Кажется, до него дошло, что сейчас с ним никто не будет играть в благородство и аристократизм. Сейчас его просто убьют, как бешеную собаку, а через секунду уже и не вспомнят, что такой человек, как он, вообще существовал.

Я обернулся, чтобы убедиться — Евгений валяется без сознания на полу — и сосредоточился на Валерии.

— Где похищенная девушка? На счёт три твоя голова отделится от шеи и покатится по полу. Раз.

— Они её увезли! — выкрикнул Валерий. Лицо его покраснело, он изо всех сил старался пальцами ослабить давление цепи, но цепи на его усилия было откровенно чхать.

— Кто? Куда? — Я чуть потянул на себя цепь, и Валерий от боли каркнул. — Не слышу!

— Те трое! — пропищал он. — Они — главные! Я ни в чём не виноват, мне просто пообещали списать долг отца, он проигрался в карты, и…

— Я, сука, что, похож на твоего биографа?! — рявкнул я.

— Главная — девушка, её зовут Эльвира! — затараторил Валерий. Я пустил по цепи немного чёрной энергии, и парень взвыл, тут же изменив подход к докладу: — В Кронштадте их уже нет, они едут в Петербург! Мы с Евгением больше не нужны, поэтому остались здесь. А там… Должно быть какое-то место. Но я не знаю, где! Я родился здесь, в Петербурге бывал всего дважды. Это место называется Чёрный город, но больше я ничего не знаю!

— Адрес — в Чёрном городе?! — рявкнул я.

— Не знаю-у-у-у-у! — завыл Валерий; из-под цепи потекли тоненькие струйки крови. — Они ничего не говорили, от нас с Евгением просто избавились! Даже не заплати…

— Как они собираются выбраться с острова?! Дорога перекрыта!

— Туннель…

— Туннель?!

— Я не знаю! Но, говорят, где-то есть вход в подземные туннели.

Вход в туннели действительно был, об этом оговорился Витман на этапе подготовки к операции. Разумеется, туннели эти были не для всех. Не для простых смертных и даже не для «рядовых» аристократов. Об их расположении знали сугубо те, у кого было на это право. Город-крепость не спешил раздвигать ноги перед первым встречным.

— Что ещё я должен знать? — спросил я.

— Пантелеймон — маг пустоты! — вытаращил на меня глаза Валерий.

— Нихрена не удивил.

Я убрал ногу и отозвал цепь. Валерий схватился руками за окровавленное горло. Его трясло.

— А, да, — спохватился я. — Чуть не забыл. Это тебе от Юсуповых.

Я рывком поднял его на ноги, развернул и швырнул лицом на спусковой столб. Валерий обхватил его руками, чтобы не упасть. Подойдя сзади, я нанёс два быстрых и сильных удара в область почек.

Валерий с тонким писком оплыл на пол. Ничего, доберётся до целителя — и будет как новенький. А до тех пор в профилактических целях поссыт кровью, только на пользу пойдёт.

— Извини, — сказал я. — Князь Юсупов попросил оказать ему небольшую услугу. Долг аристократа, сам понимаешь.

Я развернулся к выходу и замер.

На месте выбитых ворот стоял Мишель и, разинув рот, смотрел на меня. Я развёл руками и с вызовом сказал:

— Что?!

Мишель закрыл рот.

* * *

На выезде из города дорога была перегорожена капитально.

— Князь Барятинский! — крикнул я из окна подбежавшему человеку в штатском.

— Знаю-знаю! — крикнул тот, кутаясь в плащ — уже минут пять как сыпал мелкий, но сильный дождь. — Но выпускать никого не положено!

— Позвони Витману! — велел я. — Скажи, что эти твари ушли по туннелям в Петербург. Связь же есть?

— Есть, как не быть! — закивал человек. — Бегу!

— И скажи, что я требую меня пропустить! — крикнул я вслед. Человек поднял руку, давая понять, что услышал, и вскоре скрылся за завесой дождя.

Я откинулся на сиденье и поднял стекло. Сказал Мишелю:

— Выйди лучше здесь. Дальше… я не знаю, что может случиться дальше.

— Они похитили Аполлинарию Андреевну, — негромко ответил Мишель. — Плохо же ты думаешь обо мне, если полагаешь…

— Они похитили Анну Александровну, дочь императора, — перебил я. — Девушек поменяли местами, изменив им внешность. Полли сейчас в другой гостинице, изображает великую княжну. С ней всё в порядке, она жива и здорова. Извини. Это была спецоперация, ты не должен был о ней знать. И никто не должен был.

Мишель помолчал, переваривая услышанное. Переварил на удивление легко:

— Это… многое объясняет, — сказал он и побледнел.

Да уж, не каждый день узнаёшь, что едва не затащил в койку великую княжну. Это открытие, кажется, Мишеля настолько придавило, что я не услышал даже вполне ожидаемого вопроса: «А какое отношение к этой спецоперации имеешь ты?!»

Вскоре опять появился тот человек в штатском, замахал руками, и кордон растащили ровно настолько, чтобы можно было проехать. Я посигналил в знак благодарности и выехал на мост. Положил руки на специальные накладки, и спина вдавилась в спинку сиденья.

— Это же опасно! — проговорил Мишель, глядя широко открытыми глазами на мокрую дорогу, несущуюся под колёса.

— По шкале от одного до десяти — насколько опасно? — спросил я.

— Н-не знаю… Восемь?

— А быть похищенной неизвестными злодеями великой княжной — как? На десятку потянет?

Мишель довод принял. Я хотел добавить, чтоб он не волновался, что мой водительский опыт позволит мне проехать насквозь преисподнюю, но не стал лишний раз взрывать парню мозги.

Дорога, прямая, как стрела, упиралась в горизонт. Стрелка спидометра ползла к своему пределу. На такой скорости мышление уже не требовалось, нужны были только инстинкты да мышечная память, и я смог спокойно поразмыслить.

Только делая что-то, можно размышлять спокойно. Когда ты вынужден бездействовать, усмирить мысли очень тяжело, если вообще возможно. Я всегда был человеком действия. Возможно, это меня в конечном итоге и погубило, но… Свою природу не изменишь. Её можно лишь ненадолго загнать под плинтус и притвориться, что забыл о её существовании. Тогда она однажды вырвется в самый неподходящий момент, и тебя размажет.

Я еду в Чёрный Город. В эту клоаку, куда стекается всё дерьмо мира, и где, как в известном символе «инь-ян», есть лишь одно светлое пятнышко — баронесса Вербицкая.

Чёрный Город — немаленький район, и найти там кого-то — задача на дни и недели. Особенно если этот человек не хочет, чтобы его нашли.

Но вот ведь нюанс. Те, кто похитил великую княжну, люди не местные. А значит… А значит.

— Почему ты улыбаешься? — спросил Мишель.

— Настроение поднялось, — пробормотал я и поддал газу.

* * *

— Останься в машине, — сказал я Мишелю.

— Не останусь! — Он решительно выбрался под дождь и хлопнул дверью.

— Может, пожалеешь хрупкие остатки моего безупречного образа в твоих глазах? — грустно спросил я.

Вместо ответа Мишель поднял руку и сотворил над нами Щит. От дождя.

— Ясно, — вздохнул я. — Ну, идём.

Трактир «Два сапога» гудел вовсю. Стоило нам войти внутрь, как подбежал человек.

— Комаров, — сказал я одно слово.

Человек с поклонами проводил меня туда же, куда и в прошлый раз, почти год назад. Федот Комаров всё в том же отдельном кабинете отмечал очередной удачный день всё с теми же соратниками и пятёркой весёлых девиц. Заметив меня, он тотчас сменился с лица и поднялся из-за стола.

— Константин Алексаныч! Не ждал, не ждал… А ну, пошли вон отсюда! — замахал он руками.

Массовка послушно удалилась. Комаров прекрасно знал, что от меня можно ждать чего угодно. В том числе и удара в морду. А получать таковой на глазах у нижестоящих ему не хотелось, уж это хорошо усвоил.

— Я ведь тогда, по зиме-то, — суетился Федот, бросая нетерпеливые взгляды на выходящих, — думал уж, что ваше сиятельство — того, простите великодушно. Взрыв-то был такой, что я отродясь подобных не видал. Цельный завод чуть не к небу подбросило, шутка сказать! Кто бы на моём месте не уехал?!

Я пожал Федоту руку, демонстрируя миролюбивость намерений.

— Ты всё тогда правильно сделал, — сказал я. — Хотя мог бы цветов, что ли, прислать, когда узнал, что я живой. Я, может, скучаю.

— Всего-то лишь не хотел вас компрометировать, — расслабился и заулыбался Федот. — Как узнал, что ваше сиятельство не пострадали, сей же час в храм побежал, молебен заказал во здравие.

Он бросил взгляд на съёжившегося Мишеля.

— Друг ваш, Константин Алексаныч? Не представите?

— Ни к чему, — отрезал я.

Но тут Мишель вдруг снова решил показать себя взрослым и самостоятельным:

— Право, Костя, это невежливо! Меня зовут Михаил Алексеевич Пущин, к вашим услугам. — И протянул Федоту руку.

Тот руку немедленно схватил, затряс, подобострастно улыбаясь:

— Федот Ефимович Комаров, предприниматель! Для друзей — просто Федот! Друзья Константина Алексаныча — мои друзья, уважаемый Михаил Алексеевич. Я в этом заведеньице частенько бываю, так что если вдруг понадоблюсь — вы только свистните, и…

— Хватит, — оборвал я излияния Федота. — По делу пришли. Срочному.

— Весь внимание, — посерьёзнел Федот и уставился на меня.

Я сел за стол, Федот последовал моему примеру. Мишель переминался с ноги на ногу.

— Чёрный город ты, я так понимаю, знаешь как свои пять пальцев?

— Обижаете! — Федот приложил руку к груди. — Я ж — плоть от плоти! Я его как собственный организм ощущаю!

— Интересуют новички, — сказал я. — Некоторое время назад… Может, месяц, может, больше. Появились люди. Возможно, москвичи. Заняли какое-то помещение. Арендовали, купили или же самовольно вселились — не знаю. И вроде бы в этом помещении… — Я вспомнил магические круги на заводе. — Вроде ничего там такого не делается. Но место — нехорошее. Как тот мёртвый завод. Понятно объясняю?

Федот задумчиво покивал. Потом поднял палец, сказал:

— Секунду-с! — и вышел за дверь.

Мы с Мишелем остались вдвоём. Я придвинул к себе рюмку, налил водки из графина, выпил. Взял вилку, насадил на неё варёную картофелину, обмакнул в сметанный соус. Посмотрел на Мишеля:

— Садись, чего стоишь.

Мишель робко опустился на стул.

— Ты часто бываешь в таких местах? — спросил он.

— По необходимости, — пробурчал я, жуя картошку.

— А этот, Федот… он кто? Правда предприниматель?

— Можно и так сказать. А можно сказать — джентльмен удачи. Очень авторитетный.

Слово «джентльмен» Мишель понял. Общий посыл высказывания, кажется, не уловил — и задумался. Этого ему как раз хватило до тех пор, пока не открылась дверь.

Вошёл дед с косматой бородой и спутанными лохмами. Впрочем, внимание он привлекал не этим, а отсутствием правого глаза. Пустую глазницу не считал нужным прикрывать.

Дед изрядно покачивался, но на ногах пока стоял.

— Заходи-заходи, отец, — бормотал Федот, подталкивая его в спину. — Вот, садись сюда. Тут все друзья, все свои. Ты меня знаешь, я за кого попало ручаться не стану.

— Ты — шакал! — неожиданно тонким голосом пискнул старик и, схватив со стола солёный огурец, откусил половину. — Батька-то тебя порол! Вот пока порол — толк и был. А как преставился — так и покатилси ты, покатилси…

— Батюшка суров был, что и говорить, — хихикнул Федот, нисколько не смутившись. — Ты, Емельяныч, угощайся. Кушай, выпивай. Помнишь, ты по зиме ещё про москвичей каких-то рассказывал?

— Я-то всё помню! — пропищал старик и взял заботливо наполненную Федотом рюмку. — На память не жалуюсь. Не то что вы все! Из бутылки не вылазити!

И опрокинул стопку. Я с отрешённым интересом наблюдал за этой сценой.

— Ты, Емельяныч, по делу давай, по делу, — настаивал Федот. — Что за москвичи были? Куда делись? Кому платят?

— Пла-а-а-атят! — осклабился старик. — Не тебе — вот ты и бесишься, клещ окаянный. Те москвичи платят — кому надо платят, там такие умники, как ты, уже совались — без совалок остались. Маги над ними стоят, понял? И сами они маги. А деться — никуда не делись. Где устроились, там и сидят.

— Очень хорошо, Емельяныч, — кивал Федот. — А там — это где?

— Совсем ума лишился, негодник, — покачал головой Емельяныч и бросил в рот остатки огурца. — Говорю же: где устроились. Где им ещё быть-то? Баня была, которую Прокудин держал. Прокудин-то помер, когда ты ещё под стол ходил — царствие ему небесное, хороший был мужик. А название осталось — «Прокудинская баня». Только она уж сто лет не работает. Как воду горячую в дома подвели, так и закрылась, не нужна стала. Вот там эти москвичи и сидят, значицца.

Федот торжествующе посмотрел на меня.

— Вот, видите, ваше сиятельство…

— Сиятельство?! — взвизгнул старик. — Окстися, малахольный! Какое к тебе сюда «сиятельство» притти может? И сам ты отребье, и друзья твои — такие же…

Федот лишь досадливо отмахнулся и придвинул Емельянычу графин с водкой. Дед перестал ему быть интересен.

— Адрес, — потребовал я.

— По адресу — сами вы долго блуждать будете, — сказал Федот. — Извольте, покажу.

— Ну так поехали, — встал я.

Рядом со мной тут же подскочил Мишель. Мы вышли в общий зал, где гремели голоса и, кажется, затевалась драка.

— Вы только, ваше сиятельство, не взыщите, но я уж только покажу, — говорил Федот, стараясь поспеть за моим быстрым шагом. — А дальше — не моего ума дело. Сами понимаете — маги-с…

— Никто не просит тебя быть героем, Федот Ефимович, — успокоил я. — Сами разберёмся.

Мне показалось, что от этих слов Мишель расправил плечи. Вот ведь… Присматривай теперь за ним. Нас ещё ждёт такое веселье, как маг пустоты. Только на этот раз всё будет происходить ночью и в Чёрном Городе, так что веселье будет, прямо скажем, адское.

Сели в машину. Мишель вновь устроился на переднем сиденье, Федот расположился сзади.

— Костя, — вдруг робко сказал Мишель. — Ты только не подумай, будто я боюсь…

— Мишель, — перебил я, — если ты сейчас не боишься — не хочу расстраивать, но у тебя серьёзные проблемы с головой. Ты просто обязан с ума сходить от страха.

Пока Федот молчал, я ехал прямо, как только нужно было свернуть, он давал краткие и чёткие указания.

— В общем… — Мишель поёрзал на сиденье. — Речь идёт о безопасности великой княжны. Может быть, нам следует вызвать людей, которые… Ну, знают, что делать?

— Эти черти похитили великую княжну, Мишель, — сказал я. — Причём сделали это явно, в открытую. Как ты думаешь, ждут ли они людей, которые знают, что делать? Я вот уверен, что ждут и прекрасно знают, как вести себя дальше. Они эту операцию готовили бог знает сколько времени. А вот кого они точно НЕ ждут — так это меня, нас. Мы не будем окружать здание, вступать в переговоры. Мы просто-напросто…

Я замялся, но на помощь мне внезапно пришёл сам Мишель.

— Как в пожарной части? — спросил он.

— Примерно, — согласился я. — Только не настолько…

— …жестоко?

— Я хотел сказать, не настолько мягко.

Мы быстро переглянулись.

— Костя, — севшим голосом проговорил Мишель. — Кто ты такой?

— Пришелец из другого мира. На самом деле мне тридцать шесть лет, и я командир повстанцев.

— Ах, оставь эти шутки! — поморщился Мишель. — Мне Полли… Ну, то есть, не настоящая Полли — все уши прожужжала этой фантастической ерундой! Скажи ещё, что ты рабочий с астероида. Кому только в голову приходит сочинять подобную чушь…

— Не слышу в твоём голосе пиетета по отношению к великой княжне!

— А его там и нет, — буркнул Мишель. — Там только злость и обида из-за вашего обмана. Кстати… Ничего, что мы говорим о таких вещах при твоём друге? — Он покосился на заднее сиденье, где смирно сидел Федот, следя за дорогой из-под полуопущенных век.

— Ничего, я глушилку поставил, — улыбнулся я.

Впрочем, я её тут же убрал, когда Федот зашевелился и наклонился вперёд.

— Вот здесь налево, ваше сиятельство; нет-нет, не на перекрёстке, раньше! Вот сюда, в проезд извольте-с… И мы на месте.

Мы въехали в двор-колодец, звук мотора гулко раскатился вокруг, отражаясь от стен. Я поспешил заглушить его.

— Вот вход, — указал Федот на полуподвальчик с железной дверью. — А это, видимо…

— Да ладно! — воскликнул я. — Вот так просто?!

Возле полуподвальчика стоял «Чёрный Призрак» с московскими номерами.