Глава 26. Операция «С лёгким паром»

Я негромко выдохнул, одновременно очищая голову от всего лишнего. Там сейчас не должно было остаться ничего, кроме вбитых намертво боевых инстинктов.

— Федот, сядешь за руль, — сказал я. — Если что-то случится — Мишеля увезёшь… Не знаю. Ну, пусть в академию. И — всё. После этого — свободен.

— Ваше сиятельство, — прокряхтел Федот. — Вот что ж вы постоянно этак-то… неаккуратно. То там под пули лезете, то тут взрываетесь. Сейчас вовсе с магами воевать надумали. Может быть, хоть помощь какую позовёте?

— Я ему о том же говорю, — обиженно заявил Мишель.

— Вы, умники! — поморщился я. — Эти твари похитили девчонку вовсе не для того, чтобы просить выкуп. Прямо сейчас, пока мы болтаем, её, может, потрошат заживо. На этом разговоры полагаю оконченными. Ждите десять минут и проваливайте.

Открыв дверцу, я вышел из машины. Вдохнул полной грудью пропитанный влагой воздух, размял плечи.

Когда я сделал первый шаг ко входу, за моей спиной хлопнули ещё две двери. Я повернулся.

— Ноги размять, — заулыбался Федот. — Да и за руль, ежели чего — чтоб быстрее.

Я перевёл взгляд на Мишеля.

— Я иду с тобой, — заявил тот.

— Жить надоело? — осведомился я.

— Мне надоело сидеть и ждать милостей от судьбы! — выпалил Мишель.

— Не понял. А каких милостей ты хочешь добиться, схлестнувшись с магом пустоты?

Мишель, кажется, сам себя не очень понял. После секундного размышления он выдал другую версию собственной мотивации:

— Мы были с нею близки последние дни…

— Мишель, ты… слова-то фильтруй, — попросил я, представив, как могут отреагировать на подобное заявление люди из окружения императора.

Мишель покраснел, но не отступил:

— Она мне доверяла! Что же, я должен признать, что могу лишь поддержать беседу, а больше ни на что не годен?

Тут в разговор внезапно влез Федот:

— Возьмите юношу с собой, ваше сиятельство. Ежели молодость к подвигам стремится — лучше ведь, чтобы под присмотром, правда же?..

— Я понял, что тебе просто неохота ночью под дождём тащиться в академию, — сказал я.

— Константин Алексаныч, да как вы…

— Всё! — взмахнул я рукой. — Мишель: решил — идём. Заодно и помоемся.

Я зашагал к бане. Мишель торопился следом.

— Какой-нибудь план у нас есть? — спросил он шёпотом.

— Конечно, есть. Ты что, полагаешь, будто я хоть шаг сделаю без плана? — успокоил я его.

Мишель с облегчением выдохнул. Потом спросил:

— И какой план?

— Заходим. Убиваем всех, кроме великой княжны. Выходим. Главное не перепутать порядок следования частей.

Не поинтересовавшись, что думает Мишель по поводу моего безупречного плана, я сбежал по каменным ступенькам, повернулся и взмахнул рукой. На кончиках пальцев уже дрожал «Таран», но в последний миг я его отменил. И не потому, что жемчужина под одеждой начала нагреваться, готовая покрыться чернотой.

Нашуметь я всегда успею. А если перед тем смогу хоть что-то узнать и увидеть — получу преимущество.

— Через двери проходить умеешь? — спросил Мишеля.

Тот мотнул головой. Лицо — бледное, губы дрожат. Господи, ну вот куда лезет? Думает, что действительно сможет драться наравне со мной?..

— Тогда жди.

Я положил руки на дверь, сосредоточился и шепнул заклинание.

Ладони проскользнули насквозь. Следом я просунул голову — уже тяжелее пошла. Дверь хоть и не заблокировали от магического проникновения, но и облегчить это самое проникновение не потрудились.

Я увидел тускло освещённое помещение со стойкой, за которой раньше, видимо, сидел человек, принимающий оплату. Сейчас стойка лежала на полу. Повсюду валялись старые газеты.

Протиснувшись в помещение до конца, я сумел осмотреться более предметно. Свет давала дохлая лампочка без плафона, свешивающаяся на проводе с потолка. Вокруг неё на потолке был очерчен свежей краской круг. Со знакомыми символами внутри него.

— Да мы по адресу, — прошептал я.

Повернулся, отпер, стараясь не шуметь, дверь и впустил Мишеля. Так же негромко закрыл дверь. На всякий случай приложил палец к губам, дождался от своего отважного напарника подтверждающего кивка и пошёл вперёд.

Из небольшого помещения вели два пути. Один — прямо, вероятно, к административным помещениям. Другой — лестница вниз. И именно этот путь был освещён. Более того, снизу доносились приглушенные голоса.

Спускаясь по ступенькам, я отмечал, что на стенах так же, как и на взорвавшемся заводе, теснятся круги с надписями на неизвестном языке. Они же покрывали и потолок.

Ассоциация меня не очень радовала. Если там, внизу, я найду чучело в виде себя и авиабомбу — миссия будет с треском провалена. Сам-то, может, и успею опять выскочить. Но вот вытащить Анну…

Коридор закончился приоткрытой дверью. За ней была раздевалка — судя по длинным низким скамейкам и покосившимся, частично обломанным, крючкам на стенах. Магические круги были и здесь. Голоса сделались громче, однако слов всё равно ещё было не разобрать. Но то, что говорят трое, я понял. И одна из них — девушка.

А ещё — голоса встревоженные. Это плохо. Лучше когда враг спокоен и думает, что всё контролирует. Но уж будем работать с тем, что есть.

Я потянул на себя дверь. Она мучительно заскрипела. Шёпотом выругавшись, я оставил попытки и боком проскользнул в щель. Мишелю, который был тощим, как жердь, это далось ещё легче.

Мы подкрались к последней двери. Она была закрыта наглухо, и голоса доносились из-за неё. Я закрыл глаза, отсекая лишние сейчас стимулы нервной системы, и сосредоточился на звуках.

— …придёт, — сказала девчонка, пытаясь звучать уверенно.

Уж не меня ли так отчаянно ждут?

— Он должен был ждать нас здесь! — воскликнул другой голос, которого я раньше не слышал. Один из тех двоих, что во время наших встреч помалкивали. Либо Пантелеймон, который маг пустоты, либо второй.

— Златослав, попридержи язык! — возмутилась девчонка. — Он тебе ничего не должен. Ты вообще соображаешь, о ком позволяешь себе говорить в таком тоне?

— Нет, не соображаю, — отозвался Златослав. — Можно подумать, ты знаешь, кто он!

— Он — тот, кто открыл нам дорогу в жизнь, — упиралась девчонка. — Какой у тебя был уровень до встречи с ним? У меня — первый! Мне больше и не светило. А теперь у меня — пятый! Пятый!

— Ты — белый маг, — заговорил третий голос, теперь уже точно Пантелеймон. — У всех белых сейчас уровни так себе. У меня вот третий был, сейчас шестой, я от этого, уж прости, на ушах не хожу. Да, приятно, однако…

— Ты обезумел? — взвизгнула девчонка. Эльвира — вспомнил я, как назвал её Валерий. — Ты теперь — маг пустоты!

— Ну… Ну, это — это да… — смутился Пантелеймон.

— Думаешь, благодаря кому?!

— Ладно, ладно…

— Ничего себе «ладно»! А после того как он сделает всё, что нужно, с этой девчонкой, мы станем ещё сильнее. Мы — его свита!

— Ладно. — Что-то скрипнуло, видимо, Пантелеймон встал со стула. — Проверю, как там она.

Пока он ходил, Эльвира и Златослав забубнили о чём-то неразборчиво. Я хотел было ворваться. Лучше сразу разобраться с двумя наименее опасными соперниками. Но тогда Пантелеймон сумеет взять Анну в заложницы… Нет, отставить. Ждём.

А через секунду послышались торопливые шаги. И голос Пантелеймона зазвучал иначе.

— Друзья… Я, кажется, сошёл с ума.

— Что такое? — спросила Эльвира.

— Там другая девушка.

— В каком смысле? Ещё одна?!

— Нет! Одна, но — другая.

— Что за чушь?!

Более лёгкие шаги Эльвиры. На этот раз я расслышал скрип двери. Потом — хлопок, снова шаги.

— Ты её узнал? — сдавленным голосом спросила Эльвира.

— Нет, боюсь, мы не были представлены, и…

— Пантелеймон, не пытайся казаться глупее, чем ты есть! Да, она без очков. Но…

— С-с-с-стой! — Пантелеймон начал заикаться. — Т-ты хочешь сказать, что эт-то…

— У нас в парилке сидит великая княжна Анна Александровна! — пропищала Эльвира.

— Бред! — заявил Златослав. — Господи, да она же белый маг! Просто изменила себе личину, чтобы поглумиться над нами. А вы поверили.

Тишина. Я буквально видел, как они переглядываются, пытаясь найти на лицах друг друга хоть что-то обнадёживающее.

— Или нет?.. — упавшим голосом сказал Златослав. — Чёрт возьми, да почему он до сих пор не появился?! Почему не объяснил, что за чертовщина происходит?!

— Хватит! — воскликнула Эльвира. — Не паникуем! Пока мы всё сделали верно. Ни на шаг не отступили от плана. До сих пор всё шло правильно — значит, и остальное тоже… — Она не договорила. Кажется, сама поняла, насколько неуверенно звучат её слова. — Златослав! Сходи и отгони машину.

— Куда отогнать?

— Подальше! Отгони и брось, сам возвращайся пешком. Всё лучше, чем сидеть тут и сходить с ума от беспокойства.

— Что значит, «брось»? — вскинулся Златослав. — Это ведь «Чёрный Призрак»! Ты понимаешь, сколько он стоит?

— А ты понимаешь, что будет, если нас по нему найдут?! — взвизгнула Эльвира.

— Даже если мы отпустим её — нам конец, — задумчиво изрёк Пантелеймон. — Похищение особы императорской крови…

— Будь добр, помолчи! — огрызнулась Эльвира. — Златослав! Скорее!

— Иду, — буркнул Златослав, и шаги стали приближаться.

Я отступил от двери, жестом заставил Мишеля прижаться к стене. Он затаил дыхание.

Дверь открылась, Златослав вышел в раздевалку, глядя себе под ноги. Он был слишком придавлен свалившимися на него открытиями для того, чтобы смотреть по сторонам. И поплатился за это.

Стоило двери закрыться за ним, как я беззвучно переместился Златославу за спину и зажал ладонью рот. Большим пальцем другой руки отыскал сонную артерию и пережал.

Был соблазн свернуть ублюдку шею, но я предпочёл оставить его в живых. Чёрт знает, как повернётся дело с двумя оставшимися. Хотелось бы сохранить хоть кого-нибудь для допроса. Судя по услышанному, ребята — пешки, и знают они не так уж много, но всё-таки.

Златослав обмяк. Я придержал его за подмышки. Нашёл взглядом Мишеля и шепнул: «Ремень!»

Мишель схватился за свой ремень. Я опалил его таким взглядом, что до Мишеля дошло моментально. Он кинулся вытягивать ремень из штанов Златослава.

Я положил свою жертву мордой в пол — чтобы не придумал захлебнуться рвотой — и тщательно притянул ему запястья к лодыжкам. Вот и всё, теперь даже если очнётся — не сбежит. А орать — пусть орёт, через пару секунд это уже будет не важно.

Я выпрямился и посмотрел в широко раскрытые глаза Мишеля.

— Твоя задача — Щит, — прошептал я. — Не лезь на рожон, не геройствуй. Прикрывай себя и, по возможности, меня. Всё остальное я сделаю сам. Понял?

Мишель кивнул и поднял руки, как начинающий боксёр, ещё толком не соображающий, что такое боксёрская стойка.

— Ну тогда погнали, — кивнул я. — Операция «С лёгким паром» начинается.

* * *

Дверь я открыл спокойно и так же спокойно шагнул за порог. В ярко освещённом помещении живого места не было от магических кругов. Посередине стоял длинный стол, но целых стульев сохранилось лишь два, на них-то и сидели мои старые знакомые.

Я успел сделать два шага по направлению к ним, прежде чем Эльвира подняла взгляд.

— Ну что, ключи забы… — Она осеклась, широко раскрыв глаза.

— Прошу прощения, что без приглашения, — сказал я и взмахнул цепью.

Эльвира и Пантелеймон вскочили одновременно. Эльвира выхватила из пустоты своё личное оружие — шпагу. Держала она её не дольше полсекунды — цепь вышибла шпагу из руки.

Пантелеймон оказался посообразительнее. Он прыгнул в сторону. Я не мог не оценить маневра. Дорогого стоит боец, способный выполнить подобное, это — уже умение перешагнуть через инстинкт самосохранения, который вопит, что ты упадёшь и больно ударишься. Восемь из десяти новичков стоят, как вкопанные. Один — бежит, это уже неплохо. А этот — десятый, он прыгнул, разом сместившись в пространстве и перейдя в горизонтальную плоскость.

Падая, Пантелеймон выпустил по мне тот самый «шар пустоты». В замкнутом пространстве ещё отчётливее чувствовалось, как вокруг него сгущается энергия, как потрескивает воздух, искажается пространство.

И ещё отчётливее было видно, что никакой это не «шар», а скорее круг. Толщины у него не было. И, тем не менее, это смертоносное пятно летело в мою сторону.

Я поддел ногой валяющийся на полу стул без ножек и швырнул его навстречу пятну. Мишель оказался рядом со мной, выставив руку.

Громыхнуло. Обломки стула полыхнули пламенем, которое размазалось по Щиту.

Я шагнул за пределы Щита, поднял цепь. Пантелеймон и тут оказался не промах — откатился в сторону, и цепь выбила облако трухи из разбухших досок пола. А Пантелеймон уже вскочил, и в его руках зрел очередной круг пустоты.

У меня за спиной послышался визг и удар. Я сместился, одновременно изменяя угол обзора и уводя за собой угрозу атаки со стороны Пантелеймона. Вот почему я и не хотел брать Мишеля с собой. Он — не боец, и ему я не могу доверить даже девчонку со шпагой. В результате приходится не только заниматься делом, но и беспокоиться за жизнь этого «соратника».

Мишель продолжал удерживать Щит, как я и завещал. Эльвира со шпагой билась в него, как озверевшая оса в закрытое окно. Судя по выражению лица, от страха у неё отшибло последние мозги. Девчонка паниковала, но в панике не бежала, а кидалась в атаку. Пожалуй, они с Пантелеймоном оба заслуживали моего уважения. Но вряд ли это им как-то поможет.

В первую очередь нужно было кончать с Пантелеймоном. Он швырнул в меня второй круг пустоты. Я подпустил круг поближе, подпрыгнул, сделав хорошо рассчитанный кувырок в воздухе. Почувствовал всем телом, как подо мной пролетает нечто, буквально сочащееся силой и энергией. За миг до того, как я приземлился, круг врезался в стену, и спину мне опалило жаром.

Однако я был к этому готов, а вот Пантелеймон меня недооценил. Он замер с раскрытым ртом.

Цепь метнулась вперёд, обвилась вокруг его ног. Я рванул на себя, и Пантелеймон, взмахнув руками, полетел на пол. Я услышал, с каким звуком он приложился затылком об пол и назначил ему три секунды на то, чтобы оклематься. В лучшем случае — три, в худшем может и на минуту вырубиться.

Высвободив цепь, я одним прыжком переместился ему на грудь и с размаху врезал в лоб. Глаза парня моментально закатились.

Вязать времени нет, убивать не хотелось бы. Лучше допросить троих, чем одного. Поэтому я просто положил на Пантелеймона сломанный стул. Начнёт шевелиться — услышу.

К Мишелю я повернулся вовремя. Эльвира как раз взяла себя в руки и вспомнила о том, что она — белый маг. Убрала шпагу и изящным пируэтом проскользнула сквозь Щит так, будто его и не было.

В следующее мгновение она обхватила ладонями лицо Мишеля и поцеловала его в губы. Мишель остолбенел.

Я рванулся к ним. Эльвира пока меня не видела. Не разрывая поцелуя, она вытащила из-под накидки револьвер и приставила его дуло к рёбрам Мишеля. Метила в сердце.

Добежать я уже не успевал. Но цепь была быстрее меня. Я сделал то же самое, что сделал с Пантелеймоном. Цепь обвилась вокруг ног Мишеля, и прежде чем тот успел это осознать — я дёрнул.

Мишель упал на Эльвиру, повалил её. Та инстинктивно вскинула руки и выпалила в потолок. Я, отозвав цепь, пролетел в прыжке оставшиеся метры, перехватил руку Эльвиры с револьвером и выкрутил.

Девчонка взвизгнула, револьвер повис на красивом ухоженном пальчике, откуда я его и снял свободной рукой.

— Какая же ты агрессивная сучка, — пробормотал я.

Мишель поднялся. И тут я услышал, как Пантелеймон отбросил стул.

Я успел лишь обернуться. Мишель, к сожалению, успел чуть больше — он выставил Щит.

— Нет! — крикнул я, но было поздно.

Круг пустоты врезался в Щит, и полыхнула вспышка. Куда ярче, чем прежде.

Окутанный языками пламени, Мишель перелетел через меня, врезался спиной и затылком в стену и упал. Голова безвольно свесилась на грудь.

Я поднял револьвер и, не прицеливаясь, выстрелил пять раз. В шестой курок щёлкнул вхолостую. Пантелеймон рухнул на спину, на этот раз — навсегда.

— Пантелеймон! — завизжала Эльвира и рванулась было к своему другу.

Я наотмашь врезал ей по лицу тыльной стороной ладони, и она наконец упала без чувств. По ощущениям, перелома челюсти ей не миновать.

— Сука, — прошептал я, поднимаясь. — Дерьмо собачье.

Револьвер сунул в карман. Шагнул к Мишелю, присел рядом и пощупал пульс на шее. Сердце билось — это хорошо.

— Сейчас, мужик, — шёпотом сказал я и похлопал его по щеке. — Потерпи. Всё будет.

Вернулся к Эльвире. Сорвал пояс от платья, перевернул её на живот и связал так же, как Златослава. Потом подошёл к Пантелеймону, убедился, что сукин сын с гарантией мёртв. Только после этого открыл дверь в парную.

Княжна сидела на полке. Руки были связаны за спиной, ноги — просто и без затей перетянуты в области лодыжек. Во рту — кляп.

Н-да, лучше бы императору этого не видеть. У него ведь не просто так половина жемчужины — чёрная.

Увидев меня, Анна замычала. Я кивнул:

— Ага. Всё уже хорошо.

Вынул кляп, заставил её нагнуться вперёд, завозился с узлами на запястьях.

— …я так испугалась, Костя… — хрипло сказала Анна.

— Да уж ясное дело, — сказал я. — Но ничего. Скоро ты будешь дома, и всё забудется, как страшный сон.

Она беззвучно заплакала. Я молчал. Пусть себе, заслужила. На удивление легко всё пережила, кстати говоря. Я бы не удивился, если бы умом тронулась от переживаний.

Развязав Анну, я взял её на руки и пошёл к выходу. Приоритеты нужно было расставлять именно так. А снаружи меня ждёт — ну, наверное, — Федот. Теперь уже можно подключить его, вдвоём быстро справимся.

Мишель и Эльвира всё так же были без сознания и не шевелились. А вот Златослава на полу я не увидел. Зарычал сквозь зубы:

— Твою мать!

— Что случилось? — пролепетала Анна.

Я не ответил. Выставив перед собой Щит, взбежал по лестнице, пинком открыл незапертую входную дверь. Ещё одна короткая каменная лестница, и мы оказались под мелким мерзким дождём, который наконец дополз досюда от Кронштадта.

Моя машина стояла там, где я её оставил. И Федот стоял рядом с нею — так, будто и не садился внутрь, словно часовой на посту.

— Федот! — крикнул я, шагнув навстречу и отменив Щит. — Там, внизу, Мишель и девчонка. Вытащи кого-нибудь, кто больше нравится. С девчонкой осторожнее, она…

Федот молча поднял пистолет, которого я сразу не заметил, уставился на меня стеклянными глазами и выстрелил мне в грудь.