Глава 26

Бастиан молчал. Я тоже молчала, мысленно ругая себя за абсолютную бестактность и глупость. Если Алгор действительно был в том сражении, или хотя бы находился рядом, то мой вопрос заставит его вспомнить все то, что адепту пришлось пережить в тот момент. А это вряд ли можно назвать светлыми и радостными воспоминаниями. Шедоу всегда посылали своих адептов знакомиться с границами уже после первого года обучения, поскольку в ее стенах боевой факультет имел большую направленность именно на военные подготовки, которые ценились в Охранной гильдии, в то время как наша академия, больше специализированная на розыскниках или адвокатах, отправляла адептов на знакомство с границами только после третьего года обучения. Что-то внутри неумолимо твердило мне, что ответ Бастиана может быть для меня очень важен. Возможно, именно этот ответ поможет мне еще лучше понять его и сблизиться с ним? Умом я понимала, что такие рассказы можно доверить только самым близким, поэтому просто ждала и…боялась. Боялась не слов, а молчания. Что я ошиблась в своих предположениях. Или наоборот, не ошиблась, но Бастиан просто не станет мне что-то рассказывать. В голове творился настоящий хаос, но тут Бастиан спокойно посмотрел на меня и коротко ответил:

— Был.

В его взгляде и голове не было ничего такого, что могло бы показать мне, что он разозлился. Голос мага звучал в совершенно привычной для мен манере: невозмутимо, уверенно и мягко. В льдистых глазах читалось лишь спокойствие и какая-то грусть. Я набралась смелости и решилась дальше задать вопрос.

— Ты сказал, что погибший аколит был виновен в том, что пренебрег правилами, но спас чью-то жизнь, — задать прямой вопрос о том, чью жизнь спас аколит, я не решилась. — Если это правда, то почему никто и нигде не писал об этом? Почему все решили скрыть его поступок, ведь он герой, который спас. Ведь многие сейчас думают, что он погиб из-за своего легкомыслия! Бедные родители… Представляю, что они пережили, когда читали эти заголовки.

— Правила. Никогда их не любил, — в глазах Бастиана промелькнула тень. — В Люмьере учат иначе, чем в Шедоу, поэтому все то, что нам повторяют изо дня в день с первого года обучения, вы начинаете постигать только сейчас. Стражи границ — это особые маги, которые имеют не просто блестящую подготовку, но и совершенно не должны иметь чувств. Отбор на стражей границ достаточно суров и жесток, потому что каждая ошибка может стать роковой. Основной задачей является не дать некромантам покинуть Темные земли. Все действия доводятся до уровня рефлексов, а тренировки направлены не только на тело, но и ум.

— Ты сказал, что стражи должны быть лишены чувств. Что это значит?

— В случае прорыва и угрозы одному из магов у стража есть выбор: спасти другого стража или действовать здесь и сейчас, не смотря на возможные последствия. Так вот, выбора нет. Основной задачей является недопущение некромантов на наши земли, защита барьера. Никакой шантаж, никакая угроза ни одному из членов отряда не должны останавливать стража в его миссии. Пожалев одного, он может подставить под удар сотни других людей. Ранеными занимаются портальщики. Они переносят их к целителям, если есть такая возможность. При выборе спасти или уничтожить, страж должен всегда выбирать уничтожить. В тот раз аколит выбрал неверное решение. Неверное для стража. Один из адептов стоял к некромантам спиной, когда в него запустили отравленной стрелой. Аколит успел это заметить и бросился наперерез, отпустив магические путы, которыми чудом успел сковать одного некроманта. Стрелу он успел откинуть арканом, но вот плененный некромант успел освободиться и бросить в него кинжал.

Бастиан замолчал. Его внешний вид нисколько не изменился, словно мы только что обсуждали какую-то мелочь. Но я понимала, насколько сложно ему дается каждое слово, которое он сейчас произносит. Я даже не представляла, насколько тяжелыми могут быть подобные воспоминания, но не торопила мужчину. Если он захочет продолжить — я буду рядом, а если нет, то я никогда больше не спрошу его о случившемся. Что-то мне подсказывает, что это будет самым правильным. В голове проносились тысячи мыслей, но главной из них была мысль о том, почему это скрыли? Как могли все эти маги просо умолчать о такой трагедии, ведь скупые заголовки газет отражали только главную суть — аколит погиб. Но он погиб не из-за халатности! Он спас чью-то жизнь! Сердце словно остановилось в тот момент, когда я поняла, кого именно спас погибший аколит. Мне показалось, что кто-то просто выбил из-под моих ног землю и выкачал весь воздух. Адептом, который замешкался, был сам Бастиан! Хотелось закричать и закрыть лицо руками, чтобы просто спрятаться от осознания, что Бастиан мог погибнуть там. Суровая реальность разбила юношеские представления о службе на границе на тысячи осколков. Каждый из этих осколков — чья-то потерянная жизнь. Только сейчас, после его рассказа, я задумалась над реальной ценой нашего спокойствия.

— Мне…

— Жаль? — перебил меня Баст. Его голос не был холодным или раздраженным. В нем чувствовалась только горечь прожитых событий, которые уже нельзя изменить. Затем мужчина усмехнулся. — Меня не стоит жалеть. Если бы я был в силах что-то изменить, то непременно бы это сделал.

— Ты коришь себя за смерть? — я и без ответа знала, что попала своим вопросом в самую больную точку. — Но это был не твой выбор, а его. Он сам решил в первую очередь спасти жизнь, а не отнять ее. И ты должен уважать его решение. Никто не знает, что могло бы произойти в тот день, если бы он поступил иначе. И ты просто не имеешь права осуждать его за сделанный выбор, — мой голос звучал тихо, и мне показалось, что даже немного охрип.

Какое-то время Баст просто смотрел на меня, не отрывая взора. Я так и не могла понять, что скрывалось за взглядом льдисто-голубых глаз. Мне только казалось, что сейчас он искреннее хочет верить в правоту моих слов, также искренне, как я желала ему освободиться от этого морального груза. Ну же, услышь меня! Ты не виноват в том, что произошло! Мне отчаянно хотелось передать ему хоть немного поддержки и понимания, которые сейчас я чувствовала внутри себя. Мне даже стало казаться, что я чувствую, как по венам струится тепло, от которого пальцы начинает покалывать. Я осторожно и медленно приблизилась к Басту на шаг, положила руки на плечи и опустила на одно плечо голову. Мужчина стоял не шевелясь, но у меня внутри была уверенность, что сейчас я не должна от него отстраняться, а просто…просто должна так стоять и все. Тепло на пальцах усиливалось, а в голове становилось более ясно и спокойно. Он поделился со мной, возможно, самыми тяжелыми и важными воспоминаниями в своей жизни, доверился и был по-настоящему открытым. Все, что я могу сейчас сделать, просто быть рядом. Я просто стояла, оперевшись лбом на плечо Баста и слушала стук собственного сердца. Удар. Другой. Третий. Мужчина не шевелился. Я начинала немного волноваться, уж не зря ли я вообще завела этот разговор, причинив адепту боль одними только воспоминаниями, но потом Бастиан резко обнял меня, крепко прижав к себе. Я даже пискнула от неожиданности и того, с какой силой мужчина буквально вдавил меня в свое тело. Честное слово, мне показалось, что я слышала хруст собственных ребер. Затем Баст отстранился и, посмотрев мне в глаза, улыбнулся.

— Я рад, что, не смотря на наличие у тебя стихийной магии, ты никогда не попадешь на границу, — его голос был спокойным и дружелюбным. Затем мужчина слегка отстранился и поманил меня за собой. — Идем. Хочу показать тебе кое-что.

Глава 27

Прокравшись мимо аудиторий, студентов и преподавателей, Бастиан привел меня в зал порталов. Именно отсюда обычно студенты и преподаватели отправлялись в город. Я с любопытством посмотрела на юношу, что настраивал один из порталов на новые координаты. Несколько раз Бастиан тихонько ругался, хмурился и начинал построение вектора заново.

— Ты что, забыл, как вносятся координаты? — весело поддела я мага.

— Портал совершенно не хочет распознавать нужное место. Но это невозможно, там нет запрета на перемещения, — не оборачиваясь, хмуро ответил мужчина. — Ралват побери!

Я подошла ближе. Порталы могли работать в огромном количестве городов, а порталам академии не составило бы труда доставить адептов практически в любое место королевства. Но координаты, что вводил Демон, действительно не находились. Интересно, что это за место такое, куда нельзя переместиться порталом? Этот вопрос я задала магу, на что он заливисто рассмеялся, а потом хитро подмигнул мне.

— На болота к аштарам, конечно же!

— А есть другие варианты? Или все-таки Алтран перестарался на боевой подготовке и заморозил тебе здравый смысл? — Я с напускной серьезностью приложила руку ко лбу Баста, которую он тот час перехватил, привычным маневром повернул меня спиной к себе и обнял.

— Боюсь, с этим он уже опоздал, — усмехнулись мне в ухо и поцеловали в шею.

Едва мы вышли из портала, как я услышала шум волн и почувствовала терпкий запах осенней листвы, смешанный с запахом морской соли. Я никогда не была в этом месте, но сразу узнала его. Тысячи раз я видела его на рисунках книг, слышала о нем в рассказах мамы. Шелковистый ковер травы, высокие деревья, закрывающие собой небольшой городок и величественный шум волн у самого подножья огромной серой скалы. Неприступность скалы, ее спокойствие и сила создавали настоящий контраст с шумными и энергичными волнами моря. Где-то слышалось пение птиц, издалека ветер приносил шум городка. Между деревьями пробежал шорох и прямо под ногами мелькнул какой-то серый зверек, но тотчас поспешил скрыться в тени деревьев. Это был утес Аксора, одно из самых красивых и волшебных мест в королевстве. По легенде, именно на этом утесе обитали гишисы, а также находились настоящие источники магии. Отсюда родом была моя мама, и сюда же она обещала обязательно меня привезти.

Я стояла, словно зачарованная, не в силах даже пошевелиться. Столько раз я представляла себе, как окажусь здесь, что теперь не могла поверить. Даже слов не осталось, я просто стояла и смотрела на тот вид, что открывался с утеса. Не знаю, сколько я так простояла, десяток минут или мгновение, но тут шею снова согрело теплое дыхание, а сильные руки собственнически, но бережно притянули меня к груди. Я молчала, но Баст, кажется, все и так понял без слов и просто дал мне возможность побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Все-таки он замечательный! Я развернулась и крепко обняла Баста за шею, посмотрев в глаза. Удивительно, как в таких льдистых глазах может быть столько тепла? Через мгновение я уже ни о чем не думала. Я просто целовала своего наглого, вредного, но такого удивительного Демона.

— Как ты узнал? — всё ещё не веря в происходящее, спросила мужчину.

— Узнал о чём? — удивленно переспросил Баст.

— Это место… Мама столько раз рассказывала о нём, но мы так и не смогли добраться сюда, — голос прозвучал слишком грустно, хоть воспоминания о маме не принесли с собой боли. — Однажды я пообещала себе, что непременно приеду сюда. Представляла, как после академии, когда уже стану хорошим розыскником, окажусь в этих местах, и, возможно останусь в городке на какое-то время. Я никому не говорила об этом желании. Как о нём узнал ты?

— Я не знал, Риэль, — улыбнулся мужчина и провел рукой по растрепанным волосам. — Но для меня это место особенное, поэтому я хотел показать тебе его. Чтобы удивить. Но, кажется, со своим сюрпризом я опоздал.

— Вовсе нет, — тепло улыбнулась мужчине. — Расскажи мне, почему именно оно?

Бастиан скинул свою куртку, постелил на землю и жестом попросил меня сесть. Я осторожно опустилась на землю, наблюдая, как маг устраивается рядом. Наконец, когда мы устроились максимально удобно, он продолжил свой рассказ.

— Видишь ту гору? Это именно то место, куда я собирался тебя привести. В любой летний зной, в любую, даже самую суровую зиму, на верхушке этой горы остается свежесть весеннего дня. Впервые я попал сюда с матерью еще совсем маленьким ребенком. Она отправилась в город, что находится внизу, чтобы найти Лорию, ту самую знаменитую пророчицу, о которой ходило столько слухов. Мама надеялась, что сможет узнать у неё о моей судьбе, точнее, о магии. Я никому не рассказывал, но в детстве у меня тоже была нестабильная магия, — маг тепло улыбнулся в ответ на мой удивленный взгляд. — Да-да, ты не одна не могла контролировать силу. Вот только у тебя она проявилась сейчас, а у меня слишком рано даже для мага. Маму это беспокоило, поскольку она считала, что такая ранняя нестабильная магия навредит мне. Будучи маленьким ребенком, я совершенно не мог её контролировать.

Я удивленно повернулась к магу и посмотрела в смеющиеся глаза.

— Да ну? — недоверчиво прищурилась. — Что-то ты не сильно похож на того, кто не может совладать со стихией!

— Но все было именно так, — рассмеялся в ответ мужчина. — Знала бы ты, сколько раз отец страдал из-за того, что я просто развеивал его документы по всему имению. А однажды, когда к нам в дом пришли гости, я услышал, что отец не слишком рад их визиту. Он громко разговаривал и был явно недоволен. Они словно ругали за что-то отца. Я был слишком мал, чтобы что-то понимать, поэтому пожелал, чтобы плохие люди, расстроившие папу, побыстрее выметались из нашего дома.

— И что ты сделал? — любопытно спросила мужчину.

— Ты не поверишь! Магия сработала в точности с моим приказом, — улыбнулся Баст. — Она буквально вышвырнула непрошенных гостей из кабинета отца. К слову сказать, это был второй этаж. Благо, что один из слуг, что в это время был внизу, успел немного смягчить падение незадачливых визитеров. Потом я узнал, что это были его приближенные и они обсуждали какое-то очередное сложное дело. Но вместо совещания, отцу пришлось долго заглаживать мой проступок. Но с того самого момента отец пристально стал наблюдать за мной, и даже начал тренировать лично. Признаться, порой из него был ужасный учитель. Он путался в объяснениях, забывал слова, часто махал руками. Я путался ещё сильнее, но очень любил эти уроки, поскольку отец проводил это время только со мной, забывая про свои дела, заботы. Он искренне улыбался и смеялся.

— Кажется, ты был очень близок с отцом, — осторожно сказала я. — А что произошло потом? Кажется, ты говоришь о том времени с сожалением. Извини, если это неприятный для тебя вопрос.

— Вовсе нет. Потом я просто вырос и наши совместные вечера стали более редкими. Мы больше не дурачились, а в редкие вечера стали всё больше обсуждать дела. Это не значит, что мы отдалились. Просто и я, и отец знали, что однажды я буду должен выбрать свой путь и идти по нему. Хотя, я порой и скучаю по нашим дурачествам и непринужденности.

— Уверена, у вас еще будут такие дни, — я ободряюще положила ладонь на плечо Баста. — Знаешь, я ведь тоже любила дурачиться с родителями. Зимой мы часто играли в снежки, а отец просто обожал катания с горки. Он совершенно не стеснялся казаться странным или смешным. А мама порой хоть и ругала его за ребячество, но всегда украдкой улыбалась и гордилась им.

— Тебе больно вспоминать о них? — веселье тут же исчезло с лица Баста, стоило ему услышать нотки грусти. Мужчина притянул меня ближе к себе.

— Нет, — покачала головой. — Боль была только сперва. В первые недели мне совершенно не хотелось никого видеть и слышать. Кажется, я даже ничего не ела и винила себя в том, что не была рядом с ними в тот момент. Ванесса, моя тётя, однажды рассказала мне, что за ту неделю она почти не спала, поскольку боялась, что я что-то сделаю с собой. Я не хотела её видеть и уж тем более говорить с ней. Я злилась на них, что ушли, злилась на себя, что оказалась не рядом, и выжила. Затем я постоянно думала, что бы могло измениться, если бы я осталась с ними. Может, я могла бы их спасти? Но однажды она просто ворвалась в мою комнату, распахнула все окна, которые я не открывала, и вытащила меня на прогулку. Я сопротивлялась, наговорила ей кучу гадостей и требовала оставить меня в покое. Но она не слушала. Теперь каждый день она брала меня с собой. Мы посещали различные салоны, наносили визиты, ездили с благотворительностью. А однажды она буквально затащила меня в конюшню. И в тот день я гнала свою лошадь далеко в лес. Мне хотелось убежать от всех: от неё, от надоедливых приемов, от всех этих сочувствующих взглядов и от себя. Я остановилась на какой-то поляне, а потом просто плакала, стараясь выплеснуть всю ту обиду и боль, что накопилось у меня в душе. Ванесса нашла меня через несколько часов. Я думала, что она станет ругать меня за слабость, но она только села рядом, обняла меня и сказала, что испытывать тоску и боль нормально. Но не нормально, когда этой боли и пустоте ты отдаешь всю свою жизнь. Она сказала, наверное, самые важные слова в моей жизни, после которых я нашла в себе силы встать.

— Что она сказала? — тихо спросил Баст.

— Что чувство вины неизбежно. Однако, это чувство редко бывает серьезно обоснованным, ведь каждый находит в чем себя обвинить. В том, что мало говорил каких-то важных слов, в том, что однажды обидел. Она сказала, что не стоит зацикливаться на боли и том, что не успел сделать. Не стоит думать о том, что ты не получил или не успел. Нужно ценить все моменты, что они были рядом. Быть благодарной за всё, что успела пережить вместе с ними. И главное, жить дальше ради них и себя. Родители бы не хотели, чтобы их дочь закончила свою жизнь как затворница. Отец не простил бы, что я сломалась, а мама всегда верила, что я смогу исполнить свою месту, стать отличным магом. Закрываясь от мира, я предала бы не только себя, но и их. Мне было тяжело, но я встала. Я встала и стала жить, храня в сердце каждый миг, что мы были вместе. Жизнь нельзя предугадать. Но главное — это просто жить.

Я замолчала. Баст несколько раз осторожно погладил меня по волосам, словно извинялся, что из-за него мне вновь пришлось пережить события давних лет. Но я знала, что я не заплачу. Я научилась любить жизнь. Любить её также, как и родители. Моя любовь к жизни — это любовь к ним. Баст ещё раз внимательно осмотрел меня.

— Ты удивительно сильная девушка, — наконец произнес он. — Я бы сказал, что мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это, но что-то подсказывает мне, что жалость тебе не нужна. Я восхищен. Восхищен, как сильно ты любишь эту жизнь и как делишься этой любовью с другими.

— Кажется, сегодня мы ещё чуть больше узнали друг друга, — улыбнулась я.

— Ты права, — кивнул мужчина. — Обещаю, что не оставлю тебя, что бы не случилось в этой жизни.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Баст, — улыбнулась я. — Кто знает, вдруг, однажды, я тебе надоем?

— Это невозможно, — едва заметная улыбка тронула губы мужчины. — Поверь мне, даже если однажды ты скажешь мне оставить тебя, я всё равно буду рядом.

Я ничего не ответила, лишь осторожно провела рукой по щеке мужчины. Не знаю, почему, но я тебе верю, мой Демон.